Воспоминания соловецких узников

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ

История Соловков в минувшем веке с предельной ясностью свидетельствует о том, каких страшных масштабов может достигать зло, прорывающееся в мир через людей, сердца которых отпали от Бога. И та же история доносит до нас неопровержимый факт: зло бессильно перед твердым стоянием в правде.

Мужество тех, кто перед лицом мучителей и самой смерти сумел сохранить внутреннюю свободу и человеческое достоинство, выводит исторический опыт Соловков далеко за рамки национальной истории России, вписывает драгоценную страницу в летопись человеческого духа.

Наряду с добропобедными мучениками первохристианской эпохи мы почитаем новомучеников и исповедников Российских – по историческим меркам наших современников и родственников. Их подвиг дает нам силы. Он освещает евангельским светом нашу жизнь, ясно раскрывая ее подлинный смысл.

Зло нередко прячется в красивые одежды, тем самым стремясь быть неузнанным. Чтобы понять его гибельную суть, его надо увидеть обнаженным и безобразным. Именно таким оно предстает в воспоминаниях людей, прошедших «красные Соловки» и другие большевистские лагеря и тюрьмы. Авторы этих воспоминаний – люди разные по возрасту, жизненному опыту, образованию, национальности, религиозности. И пишут они о своем времени по-разному. Но в их воспоминаниях открывается целостная картина добра и зла, подвига и предательства, жизни и смерти.

Книга, которую читатель держит в руках, – непростое чтение. Оно требует от ума, сердца и души большого напряжения и отклика в личном покаянии, изменения убеждений, чувств, поступков. Надеемся, что погружение в историю поможет современнику лучше понять свое время и обрести в нем спасительные евангельские пути.

Архимандрит Порфирий,

наместник Спасо-Преображенского

Соловецкого ставропигиального

мужского монастыря

ВОСПОМИНАНИЯ СОЛОВЕЦКИХ УЗНИКОВ
ТОМ I
1923–1927
(ISBN 978-5-91942-022-4, ИС Р15-503-0121)

Соловецкая история насыщена событиями, она накладывает отпечаток на судьбы отдельных людей и прослеживается в глобальных общественных процессах. Известны целые эпохи, когда история страны не просто находила свое отражение на островах этого северного архипелага, но буквально зарождалась здесь, о чем свидетельствует один из лозунгов лагерной поры: «Сначала на Соловках – потом в России».

Будучи не только политическим, но и духовным средоточием Отечества, Соловки испокон веков отражали и явления Горнего мира, были прообразом Царствия Небесного на земле святых, идущих по пути добровольного уподобления Христу.

Достойно внимания то, что сонм преподобных угодников завершает имя Феодора Санаксарского. Жертва оговора, он почти 10 лет провел в монастырской тюрьме, став примером для тысяч заключенных ХХ в., которые, следуя по его стопам, прославляли Бога в подвиге мученичества и исповедничества.

Рай в глазах многих современников превратился в ад: «на месте, где пятьсот лет чувствовалось дыхание Всевышнего, теперь лилась кровь невинных, и дьявол, ликуя, плясал свою пляску смерти… Слово “Соловки” из символа светильника веры и подвижничества стало “Самым Страшным Словом России” – С.С.С.Р.»[1], – писал об этой, сравнительно недавней, эпохе заключенный СЛОНа Борис Солоневич.

До сих пор остается загадкой: сколько человек прошло через соловецкое заключение, сколько людей осталось лежать в этой каменистой и болотистой земле?[2] Но не менее важным представляется вопрос и о том, что происходило в умах и душах заключенных, что они теряли, а что приобретали, следуя своим скорбным путем? Ведь не «только страшной, зияющей ямой, полной крови и растерзанных тел…», по словам Бориса Ширяева, были Соловки в один из наиболее трагических периодов русской истории, но и местом, где «стоны родили звоны, страдание – подвиг, а временное сменилось Вечным…»

***

Изданием настоящей книги Соловецкий монастырь открывает серию «Воспоминания соловецких узников 1923–1939 гг.». В рамках этого долгосрочного проекта, нацеленного на поиск новых и углубленное изучение уже известных источников, планируется опубликовать все доступные мемуары, посвященные описанию соловецкой каторги ХХ в.

Актуальность подобного издания очевидна. Сам по себе опыт лишения свободы – одна из вечных тем, раскрытию которой посвящено немало произведений мировой культуры. И это вполне закономерно, учитывая то, что во все времена в местах лишения свободы общественные отношения не просто отражались, но, обостряясь, просматривались как бы через увеличительное стекло[3], давая возможность по-новому взглянуть на проявления человеческой природы в условиях, где люди в борьбе за выживание показывают свое истинное лицо[4].

Не нуждается в особом обосновании и изучение советской тюремно-лагерной системы, где, вероятно, «в наибольшей степени выявляются механизмы тоталитарного режима, модельные для нашей истории последних десятилетий»[5].

Сказанное о ГУЛАГе в целом относится и к Соловкам, которые были прообразом «всего последующего террора и произвола» [6] и представляют безусловный интерес при изучении новейшей истории России.

Другим важным аспектом издания соловецких воспоминаний является обращение к нашей памяти. Воспоминания не дают «забывать о тех чудовищных преступлениях, которые совершались по отношению к русскому народу и к людям других национальностей»[7]. Публикация этих свидетельств внушает надежду на то, что «описание фактов из социалистического опыта будет назидательно для потомства»[8].

Можно возразить, что мемуары каторжан полны фактологических неточностей, и тем самым оспорить историческую ценность их свидетельств. Ниже, в тематических статьях и комментариях к тексту, еще будет сказано об ошибках, встречающихся на страницах воспоминаний. Однако уже сейчас необходимо указать, что, расходясь в деталях, бывшие узники поразительно точны в общих оценках, касающихся положения дел в Советской России, в ее тюрьмах и в лагерях. И эти, возникающие на фоне частных противоречий выводы, принадлежащие очень разным и в большинстве случаев незнакомым между собой людям, приобретают исключительную достоверность.

***

Книга представляет собой антологию отдельных произведений, а также фрагментов рукописей и публикаций, среди которых наряду с хорошо известными воспоминаниями о Соловках 1920–1930-х гг. встречаются и ранее не издававшиеся в России мемуары.

При их отборе и подготовке к печати учитывалось соотношение общего объема и той части, которая непосредственно посвящена описанию Соловецкого лагеря. В этой связи некоторые мемуары публикуются полностью, другие – частично. Случаи, когда содержание фрагментов выходит за рамки «соловецкого периода» жизни того или иного автора, объясняются желанием придать тексту некоторую литературную законченность, необходимостью сделать более понятными описанные в нем факты либо стремлением максимально полно раскрыть личность того или иного писателя.

Последнее вообще является одной из важнейших задач издания. Не случайно все произведения предваряют вступительные статьи, повествующие об авторах и особенностях их литературного наследия.

Стремясь к тому, чтобы перед читателем не только прошли судьбы отдельных людей, но и предстала общая картина генезиса Соловецкой каторги, составители сборника учитывали момент прибытия и продолжительность пребывания узников в лагере.

В результате в первый том вошли мемуары заключенных, чье пребывание на Соловках не выходит за пределы 1927 г.

В этих источниках описывается быт политических заключенных, покинувших острова архипелага летом 1925 г., рассказывается о возникновении и расцвете театра, общества краеведения и лагерной периодики, повествуется о переходе к использованию труда осужденных в экономических целях, что впоследствии стало краеугольным камнем всей системы ГУЛАГа.

Стоит отметить, что часть мемуаров принадлежит людям, которые никогда не были на Большом Соловецком острове (например, узники Кемперпункта) или в стенах монастыря. Это, например, политические заключенные, один из которых – социал-демократ Борис Сапир – пишет о том, что «на Соловках мы находились в изоляции и не видели, что происходило за пределами нашего скита». Этим, т. е. изначальным отсутствием полноценной информации о некоторых аспектах лагерной жизни или порядках, царящих в других отделениях, а также отсутствием справочных материалов в момент работы над воспоминаниями, объясняются встречающиеся в них ошибки и противоречия.

В публикуемых текстах зачастую можно найти явные опечатки (это «епитрахиль митрополита Филарета (Колычева)» у Б. Ширяева вместо «Филиппа (Колычева)»), фактические ошибки, связанные с событиями общероссийской истории (у того же Б. Ширяева уже низложенный патриарх Никон посылает стрелецкое войско на осаду Соловков) или с историей Соловецкого монастыря (у А. Шауфельбергера и Б. Седерхольма насельники дореволюционной обители представлены большим числом, чем это было на самом деле).

Особенно часто на страницах мемуаров встречаются неточности в написании личных имен и географических названий. Наряду со случаями неправильного написания одной или нескольких букв (Курчинский вместо Курчевский), можно наблюдать и полное, до неузнаваемости искажение той или иной фамилии.

Например, у Б. Ширяева уже упомянутый конструктор Л. В. Курчевский значится как Стрижевский. Немало аналогичных примеров можно привести и в случае с топонимами: Муксалма – Муксульма, Кондостров – Конт, Рымбак – Рембот.

Путаница встречается и при изложении статистических данных. Выше уже приводился пример с неправильным числом насельников дореволюционной обители, то же относится и к количеству заключенных в лагере или погибших на Соловках людей. Наиболее примечательным здесь является случай с описанием числа политических заключенных, которые стали жертвами расстрела 19 декабря 1923 г. в Савватьевском скиту. Так, у Мечислава Леонардовича, вместо шести погибших упоминается: «10 убитых и 16 раненых».

Страдают погрешностями и данные о структуре и организации лагеря. Типичная ошибка, встречающаяся практически во всех воспоминаниях данного периода, – размещение заключенных в Спасо-Преображенском соборе Соловецкого монастыря, тогда как они располагались в находящемся по соседству Свято-Троицком соборе обители.

Отдельно можно упомянуть об ошибках, проистекающих от незнания особенностей русской жизни, в частности жизни Русской Церкви, что особенно характерно для иностранцев («Московская епископия» вместо «епархии» у А. Клингера, или «Епископ Серафим Колпинский» вместо «Епископ Колпинский Серафим» у Б. Седерхольма и пр.)

Как уже было сказано, настоящее издание ориентировано и на популяризацию, и на дальнейшее изучение соловецкой истории. Отсюда содержание книги рассчитано как на самый широкий круг читателей, интересующихся скорее общей фабулой произведений, так и на самых взыскательных специалистов, для которых даже явные ошибки могут стать бесценным источником информации.

С учетом возможных запросов потенциальной аудитории было принято решение, во-первых, насколько возможно, стремиться к сохранению аутентичности текстов; во-вторых, не перегружать сборник тяжеловесными подстраничными комментариями и давать их лишь в случаях крайней необходимости; в-третьих, снабдить издание справочным аппаратом, который поможет заинтересованному читателю разобраться в нюансах жизни и быта заключенных, в упомянутых выше ошибках и неточностях повествования.

К справочным материалам относятся: статьи, повествующие о разных периодах в истории Соловецкого монастыря и лагеря, справочники и указатели, где даются правильные написания топонимов и личных имен, а также приводятся соответствующие справки.

***

В завершение вступительной статьи члены редакционной коллегии хотят выразить благодарность всем участникам проекта и упомянуть еще одну стоящую перед ним задачу по объединению специалистов и всех неравнодушных людей, которым дорога история России и ее величайшей святыни – Соловецкого монастыря.

[1] Солоневич Б. Л. Тайна Соловков: Роман из жизни русской молодежи в СССР. 2-е изд., дополненное. Брюссель, 1942. С. 15.

[2] «Самая темная и скользкая глава из истории Соловков – это численность и социальный состав заключенных по годам, еще живых и вымерших. Пролить достаточный свет на нее едва ли кто сейчас сумеет. Очевидцы – в могилах, документация – за семью замками или уничтожена. В летописях об этом – пустые листы или общие фразы; заполняйте их какими угодно цифрами и начинайте спор о них». Розанов М. М. Соловецкий концлагерь в монастыре, 1922–1939: Факты – Домыслы – «Параши»: Обзор воспоминаний соловчан соловчанами: В 2-х кн. и 8-ми ч. США, 1979. Кн. 1. С. 112.

[3] «…В условиях заключения так выделяются, так бросаются в глаза те стороны жизни, которые обычно даже не замечаются» Иоанн (Стеблин-Каменский), свмч. «Не сходите с креста»: Письма с Соловков близким и пастве. М.: 2009. С. 63.

[4] «В так называемых экстремальных ситуациях время течет быстрее … репрессивная машина заставляла чело-века изменяться с гораздо большей скоростью как в худшую, так и в лучшую стороны, чем это происходило бы в человеке, находящемся в хотя бы относительно нормальных условиях». Полак Л. С. Было так: Очерки. М., 1996. С. 106.

[5] Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923–1960: Справочник // Общество «Мемориал», ГАРФ / Сост. М. Б. Смирнов. М., 1998. С. 5.

[6] Богданова Н. Б. Мой отец – меньшевик. СПб., 1994. С. 105.

[7] Бергер И. Крушение поколения: Воспоминания / Пер. с англ. Я. Бергера. Firenze, 1973. С. 260.

[8] Зайцев И. М. Соловки (коммунистическая каторга, или место пыток и смерти). Из личных страданий, переживаний, наблюдений и впечатлений: В 2-х ч. (с приложением четырех планов). Шанхай, 1931. С. 4.

СОДЕРЖАНИЕ

От редакции

А. В. Лаушкин, к.и.н., В. В. Аксючиц-Лаушкина, к.и.н. Cоловецкий монастырь в XV – начале XX в.

О. Г. Волков Соловецкий лагерь особого назначения

М. Е. Бабичева, к.ф.н. Один из самых «загадочных» мемуаристов СЛОНа

А. Клингер Соловецкая каторга. Записки бежавшего

О. В. Бочкарева Воспоминания И. А. Ермолаева

И. А. Ермолаев «Власть Советам!..»: о событиях в Кронштадте 1–18 марта 1921 г.

М. В. Шульгина Воспоминания Б. М. Сапира

Б. М. Сапир Путешествие в Северные лагеря

И. А. Флиге Судьба меньшевика

Б. М. Сапир Наш соловецкий староста

Л. А. Головкова Воспоминания «эсера»

Эсер Соловецкая трагедия

А. Гуллотта, к.и.н. Воспоминания В. О. Рубинштейна

В. О. Рубинштейн Из воспоминаний

М. Г. Талалай, к.и.н. Русская судьба XX века: каторга, ссылка, изгнание

Б. Н. Ширяев Неугасимая лампада

М. Д. Яндиева, к.ф.н. Воспоминания Мальсагова – первое полное и вполне достоверное описание жизни в большевистских лагерях

С. А. Мальсагов Адский остров: советская тюрьма на далеком севере

Е. Г. Сойни, д.ф.н. Побег в Финляндию Юрия Бессонова

Ю. Д. Бессонов Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков

А. Ю. Даниэль «Я прожил счастливую жизнь…»

Д. М. Бацер Соловецкий исход

А. А. Сошина († 04.08.2013) Воспоминания Е. Л. Олицкой

Е. Л. Олицкая Мои воспоминания

М. Н. Супрун, д.и.н. Воспоминания М. Леонардовича

М. Леонардович На островах пыток и смерти. Воспоминания с Соловков

Вячеслав Умнягин, свящ. Арнольд Шауфельбергер и его рукопись

А. С. Л. Шауфельбергер Соловки

С. В. Волков, д.и.н. Воспоминания Б. Л. Седерхольма

Б. Л. Седерхольм В разбойном стане: Три года в стране концессий и «Чеки» (1923–1926)

В. П. Чехранов Воспоминания о. Павла Чехранова

Павел Чехранов, священник Две тюремные Пасхи. Из воспоминаний

Топографический указатель

Именной указатель

Список сокращений и терминов

ВОСПОМИНАНИЯ СОЛОВЕЦКИХ УЗНИКОВ
ТОМ II
1925–1928
(ISBN 978-5-91942-027-9, ИС Р15-503-0122)

Очередное обращение к воспоминаниям соловецких узников обусловлено непреходящим интересом к осознанию опыта лишения свободы и борьбы за сохранение личности в неблагоприятных, нацеленных на ее подавление условиях.

Подобное внимание закономерно, учитывая то, что места заключения не просто формируют представление о той или иной исторической эпохе. Обращение к данному репрезентативному феномену позволяет взглянуть на проявления человеческой природы в ситуациях, когда в борьбе за выживание люди показывают свое истинное лицо.

Сказанное в полной мере относится к событиям ХХ в., эпохе тоталитарных форм правления, которые находили свое предельное выражение в тюрьмах и лагерях.

Их изучению, включая историю советского ГУЛАГа, посвящена масса исследований, в которых «теснейшим образом переплелись все существующие жанры научного и художественного творчества»[1]. Не последнее место в этом всемирном наследии занимают воспоминания соловецких летописцев.

Существует два, внешне взаимоисключающих и не лишенных внутренних противоречий подхода к оценке поведения заключенных, которые являются отголоском более обширной проблемы соотношения светского и религиозного в жизни человека.

Первый подход в отечественной традиции обычно ассоциируется с творчеством атеиста В.Т. Шаламова, который был «убежден, что лагерь – весь – отрицательная школа, даже час провести в нем нельзя – это час растления»[2].

Верное отчасти, это утверждение опровергают многочисленные воспоминания жертв политических репрессий, сами по себе являющиеся свидетельствами несломленного человеческого духа.

Другой подход может быть выражен мыслью о том, что в заключении «устоять человеческими силами невозможно, а можно только нечеловеческими, благодатными»[3].

Такая точка зрения, предполагающая положительный нравственный опыт в местах лишения свободы, не всегда объясняет поступки далеких от веры людей, которые в самых тяжелых условиях сохраняли верность жизненным принципам.

В действительности указанные антиномии не столько противоречат, сколько дополняют друг друга. Первая напоминает о последствиях политических экспериментов, чреватых подрывом основополагающих принципов общественной жизни, вторая – о том, что духовно ориентированная личность, как минимум, более подготовлена к испытаниям, связанным с разрушением привычного об-раза жизни и изменением социального статуса, которые не являются смыслом и конечной целью ее существования.

При этом обе точки зрения, косвенно и напрямую, свидетельствуют о высших ценностях, в первую очередь религиозных, которые позволяют людям сохранять внутреннюю целостность и нравственную автономию перед лицом любых потрясений.

Отказ от духовных ориентиров, в свою очередь, ведет к уравниванию ценностей и, как следствие, к дезинтеграции сознания и деятельности человека, о чем свидетельствуют все авторы, чьи произведения представлены в настоящем сборнике.

Второй том «Воспоминаний соловецких узников» продолжает выпуск одноименной книжной серии, первый том которой вышел в свет летом 2013 г. под грифом Издательского отдела Соловецкого монастыря.

О значимости проекта говорят положительные отзывы представителей  научного сообщества и общественных организаций, звучавшие во время многочисленных презентаций книги в интеллектуальных центрах Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска и Петрозаводска. На актуальность издания указывает повышенный интерес к нему со стороны читательской аудитории, а также победа в конкурсе Архангельской области «Книга года–2013» в номинации «Лучшая книга о Русском Севере».

В этот, как и в предыдущий, том серии вошли воспоминания о первых годах существования Соловецкого лагеря.

Центр повествования сосредоточен на событиях 1925–1928 гг., важных как с точки зрения истории СЛОНа, так и формирования всей советской пенитенциарной системы, что подробно рассматривается в статье «Соловецкие лагеря особого назначения в 1925–1928 гг.».

За редким исключением предлагаемые вниманию читателя тексты в нашей стране не публиковались, значительная их часть только вводится в научный оборот.

Открывают книгу очерки Ивана Савина, впервые опубликованные в 1925–1926 гг. в берлинской газете «Руль» и парижском «Возрождении». Статьи стали итогом общения поэта с бежавшими в Финляндию соловчанами Ю. Д. Бессоновым, А. Клингером, С. А. Мальсаговым, воспоминания которых представлены в первом томе настоящей серии.

Далее идут отрывки из публикаций разных лет протопресвитера Михаила Польского: «Соловецкий лагерь» (Сан-Франциско, 1951), «Новые мученики Российские» (Джорданвилль, 1957), «Положение Церкви в Советской России» (Иерусалим, 1931), «О духовном состоянии русского народа под вла-стью безбожников» (Белград, 1938), в которых затрагиваются важные вопросы духовной жизни российского общества.

Следующее произведение – мемуары индуса Саида Курейши «Пять лет в советских тюрьмах», были напечатаны в ноябре-декабре 1927 г. в парижской газете «Последние новости». Помимо прочего они интересны тем, что представляют взгляд на события в России иностранца, чье знакомство со страной происходило в ее тюрьмах и лагерях.

Статья «Пасхальные богослужения в Соловецком лагере» включает в себя несколько малоизвестных свидетельств о праздновании Пасхи, ставшем для многих заключенных самым ярким событием в жизни.

Значительное по объему место в сборнике занимает сравнительно известная, но не публиковавшаяся на родине книга генерала Ивана Матвеевича Зайцева «Соловки: Коммунистическая каторга, или Место пыток и смерти» (Шанхай, 1931), дополненная небольшой главой «Человеческие жертвоприношения Соловков по случаю смерти Дзержинского», которая не вошла в оригинальное издание и была напечатана уже после смерти автора в 1936 г.

Статья «Священномученик Иларион (Троицкий) глазами соузников» приурочена к 85-летию со дня кончины и 15-летию с момента прославления святого и повествует о годах его жизни на Соловках.

Завершают книгу два произведения Бориса Лукьяновича Солоневича: значительный отрывок из документальной повести «Молодежь и ГПУ» (София, 1937) и авантюрный роман «Тайна Соловков» (Брюссель, 1942), который наряду со всеми другими источниками отражает реалии соловецкой каторги середины 1920-х гг.

Более подробно об этих свидетельствах и их авторах можно узнать из вступительных статей современных исследователей, чьи изыскания, по уже сложившейся традиции, предваряют воспоминания соловчан.

За исключением оговоренных случаев тексты воспоминаний аутентичны оригиналам.

Издание снабжено справочным аппаратом и научной библиографией. Книга ориентирована на самый широкий круг читателей, которым не безразличны проблемы отечественной истории и вечные вопросы человеческого духа.

Рецензенты: д-р геол.-минерал. наук, профессор РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, академик РАЕН П.В. Флоренский, канд. филол. наук., руководитель ингушского «Мемориала» М. Д. Яндиева.

[1] Иванова Г.М. История ГУЛАГа, 1918–1958: социально-экономический и политико-правовой аспекты. М: Наука, 2006. С. 32.

[2] Шаламов В.Т. Что я видел и понял в лагере // Новая книга: Воспоминания. Записные книжки. Переписка. Следственные дела. М.: Изд-во «Эксмо», 2004. URL: http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/37.htm.

[3] Дамаскин (Орловский), иг. Православный церковный календарь. М.: Соловецкий монастырь, 2006. С. 279–280.

СОДЕРЖАНИЕ

С.В. Волков, д.и.н. Предисловие

От редакции

О.В. Бочкарева Соловецкие лагеря особого назначения в 1925–1928 гг.

Е.Г. Сойни, д.ф.н. Иван Савин под «чужим небосводом»

Иван Савин Очерки о Соловках

Ианнуарий (Недачин), архимандрит, кандидат богословия Протопресвитер Михаил Польский – исповедник и свидетель мученического и исповеднического подвига православного духовенства на соловках

Михаил Польский, протопресвитер Публикации о Соловках

М.Е. Бабичева, к.ф.н. «Индийский гость» по воле рока

С. Курейши Пять лет в Советских тюрьмах и лагерях

М.В. Осипенко, к.ф-м.н. Пасхальные богослужения в Соловецком лагере

А.В. Ганин, д.и.н. «Соловки» Ивана Матвеевича Зайцева

И.М. Зайцев Соловки (Коммунистическая каторга, или Место пыток и смерти)

Вячеслав Умнягин, иерей Священномученик Иларион (Троицкий) глазами соузников

И.П. Воронин Борис Солоневич, младший брат Ивана

Б.Л. Солоневич Молодежь и ГПУ (Жизнь и борьба советской молодежи)

Тайна Соловков

Топографический указатель

Именной указатель

Глоссарий и список аббревиатур

М.А. Смирнова, к.и.н. Библиографический список

ВОСПОМИНАНИЯ СОЛОВЕЦКИХ УЗНИКОВ
ТОМ III
1925–1930
(ISBN 978-5-91942-035-4, ИС Р15-507-0413)

Издательский отдел Соловецкого монастыря представляет третий том «Воспоминаний соловецких узников», который, вслед за предыдущими выпусками книжной серии, продолжает знакомить читателей с литературным наследием заключенных Соловецкого лагеря особого назначения.

Наряду с уже опубликованными в России произведениями, книга включает в себя ранее не издававшиеся мемуары и тексты из труднодоступных источников.

Объединенные в рамках одного проекта, эти письменные свидетельства непосредственных участников событий дают возможность современному человеку познакомиться с важными вехами российской истории минувшего столетия.

Изложенный в публикуемых воспоминаниях опыт – не всегда однозначный, подчас парадоксальный и противоречащий сложившимся представлениям, обладает и некими общими родовыми чертами, которые отражают особенности российского универсума конца ХIХ – начала ХХ в., обусловившими известные взлеты и падения отечественной государственности и культуры.

Совокупность свидетельств, оставленных представителями различных сословий и возрастных групп, политических, нравственных и религиозных убеждений, позволяет читателю увидеть историю во всей ее полноте и противоречивости, составить собственное мнение о временах, когда в стране формировалась не только система исполнения наказаний, но и мировоззрение.

Соприкосновение с опытом тех, чье личностное становление происходило в иную, отличную от нашей, эпоху, позволяет восстановить «порвавшуюся связь времен»; соединить жизненный опыт поколений ушедших и ныне живущих людей; дать ответы, если не исключающие, то хотя бы снижающие риск повторения трагического прошлого; и, наконец, уйти от социально-политического мифотворчества, ставшего причиной тех масштабных общественных потрясений, которые так ярко описаны в публикуемых воспоминаниях.

С целью сохранения исторической правды и для более глубокого понимания особенностей творчества отдельных мемуаристов и освещаемых ими событий разнохарактерные автобиографические сочинения предваряются статьями со-временных исследователей.

Третий том «Воспоминаний соловецких узников» открывает статья «Русская Православная Церковь при богоборческой власти в довоенные годы», в которой указываются основные причины и последствия гонений на Русскую Православную Церковь в первые десятилетия Советской власти.

Другая тематическая публикация «Соловецкие лагеря в истории гонений на Русскую Православную Церковь (1923–1927)» рассказывает о представителях духовенства, отбывавших наказание на Соловках, уточняя и дополняя в этом отношении свидетельства мемуаристов, часто страдающие неточностями и недоговоренностями.

В статье «Взгляды Максима Горького на Соловецкий лагерь в контексте идейных исканий писателя» проанализировано отношение пролетарского писателя к Соловецкому лагерю – яркому символу большевизма, в свете философских исканий тогдашнего общества, без понимания которых трудно дать адекватную оценку происходящих в стране процессов.

Мемуарную часть третьего тома, повествующего о событиях 1925–1930 гг., открывает заметка «Соловецкий концлагерь (со слов очевидца)», кото-рая была опубликована в одном из сентябрьских выпусков парижской газеты «Возрождение» за 1925 г.

Продолжают книгу отрывки из сравнительно более известных воспоминаний архимандрита Феодосия (Алмазова), которые описывают его жизнь в лагере в 1927–1929 гг.

К тому же периоду относится повесть «Соловецкие острова» Г. А. Андреева, впервые напечатанная 65 лет назад в эмигрантском журнале «Грани». Это произведение до сих пор целиком в России не издавалось.

О событиях второй половины 1920-х гг. повествуют статьи «Рассказ человека с “того света”» и «Секирка» латышского моряка А. Р. Грубе, увидевшие свет в русскоязычных газетах Старого и Нового света.

За ними следуют фрагмент известной книги «Погружение во тьму» О. В. Волкова и целая серия публикаций И. М. Андреевского, в том числе редкие, малодоступные тексты.

Завершают третий том глава «СЛОН» из воспоминаний Н. П. Анциферова, а также повести «Авгуровы острова» и «Мать Вероника» О. В. Второвой-Яфа.

В книге представлена научная библиография по истории гонений на Русскую Православную Церковь и визиту М. Горького на Соловки, а также справочные материалы.

СОДЕРЖАНИЕ

От редакции

Александр Мазырин, иерей, доктор церковной истории, кандидат исторических наук Русская Православная Церковь при богоборческой власти в довоенные годы

Яковлева А. П. Соловецкие лагеря в истории гонений на Русскую Православную Церковь (1923–1927)

Певак Е. А., кандидат филологических наук Взгляды Максима Горького на Соловецкий лагерь в контексте идейных исканий писателя

Никона (Осипенко), монахиня, кандидат физико-математических наук Со слов очевидца…

В. Н. И. Соловецкий концлагерь (Со слов очевидца)

Кривошеева Н. А. Биография архимандрита Феодосия (Алмазова)

Лоевская М. М., доктор культурологии Воспоминания архимандрита Феодосия (Алмазова) в церковно-историческом контексте

Феодосий (Алмазов), архимандрит. Мои воспоминания

Бабичева М. Е., кандидат филологических наук Трудные дороги советского зека (жизненный и творческий путь Г. А. Андреева)

Андреев Г. Соловецкие острова (1927–1929)

Вячеслав Умнягин, иерей. Рассказы человека с «того света»

Грубе А. Р. Рассказ человека с того света; Секирка

Волкова М. C. Обитель-великомученица

Волков О. В. Погружение во тьму

Ианнуарий (Недачин), архимандрит, кандидат богословия Андреевский, Соловецкий, Андреев и снова Андреевский: жизненный путь и вклад в русское духовное возрождение профессора Ивана Михайловича Андреевского

Андреевский И. М. Допросы в тюрьмах НКВД; На коммунистической каторге; Большевизм в свете психопатологии; Катакомбные богослужения в Соловецком концлагере; Православный еврей-исповедник; Группа монахинь в Соловецком концлагере; Воспоминания о епископе Викторе (Островидове); Епископ Максим Серпуховской (Жижиленко) в Соловецком концентрационном лагере; «Совесть СССР»

Московская Д. С., доктор филологических наук «Я нашел в жизни то, что искал»

Анциферов Н. П. СЛОН (Соловецкие лагеря особого назначения)

Проценко П. Г. Вергилий ада Соловецкого

Второва-Яфа О. В. Авгуровы острова Тетрадь первая. 1929–1930; Тетрадь вторая. Мать Вероника (повесть)

Топографический указатель

Именной указатель

Глоссарий и список аббревиатур

Библиографический список

Рецензенты: доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН Е. Г. Сойни; доктор геолого-минералогических наук, профессор РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, академик РАЕН П. В. Флоренский; кандидат филологических наук, руководитель историко-просветительского общества «Ингушский мемориал» М. Д. Яндиева.

Топографический указатель: О. Г. Волков; библиографический список: М. А. Смирнова, кандидат исторических наук.

ВОСПОМИНАНИЯ СОЛОВЕЦКИХ УЗНИКОВ
ТОМ IV
1925–1931
(ISBN 978-5-91942-038-5, ИС Р16-608-0311)

СОДЕРЖАНИЕ

От редакции

О. Г. Волков Соловки времени Д. С. Лихачева (1928–1931)

А. П. Яковлева «Теперь такое благоприятное дело для доброделания и выявления себя христианином, какое редко бывает». Миряне – помощники ссыльного и заключенного духовенства

Вячеслав Умнягин, иерей Уголовники в воспоминаниях соловецких узников

А. Гуллотта, кандидат филологических наук Соловецкая быль А. Д. Булыгина

А. Д. Булыгин Соловецкая быль

Вячеслав Умнягин, иерей Побег с Соловков анархиста К. Л. Власова-Уласса

К. Л. Власов-Уласс Соловецкий изолятор

Е. А. Певак, кандидат филологических наук Идеалисты в стране Советов

Н. А. Журавлев Живут три друга

М. Е. Бабичева, кандидат филологических наук Роман или все же мемуары? (О произведении А. П. Скрипниковой «Соловки»)

А. П. Скрипникова Соловки

О. В. Панченко, кандидат филологических наук Д. С. Лихачев в работе над «Воспоминаниями»: осмысление духовного опыта Соловецкого лагеря

Д. С. Лихачев Картежные игры уголовников (Из работ Криминологического кабинета)

Соловки. 1928–1931 годы

Святая Русь и Соловецкие мученики по рассказу одного из узников (Беседа Д. С. Лихачева с А. Шишкиным)

Воспоминания

Топографический указатель

Именной указатель

Глоссарий и список аббревиатур

М. А. Смирнова, кандидат исторических наук Криминальная жизнь Соловецкого лагеря особого назначения. Ее исследования: Библиографический список

Рецензенты: доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН Е. Г. Сойни; доктор геолого-минералогических наук, профессор РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, академик РАЕН П. В. Флоренский; кандидат филологических наук, руководитель историко-просветительского общества «Ингушский мемориал» М. Д. Яндиева.

Научный консультант: доктор филологических наук, заместитель директора ИМЛИ РАН, заведующая Отделом рукописей Д. С. Московская.

ВОСПОМИНАНИЯ СОЛОВЕЦКИХ УЗНИКОВ
ТОМ V
1927–1933
(ISBN 978-5-91942-041-5, ИС Р17-708-0299)

Настоящая книга продолжает публикацию воспоминаний соловецких узников и включает в себя мемуары заключенных, которые отбывали наказание в период с 1927 по 1933 гг.

Несмотря на идейное разнообразие взглядов авторов и их различный социальный статус, принадлежащие им произведения схожи в описании событий лагерной жизни и заостряют внимание на самых важных вопросах личного и общественного бытия.

Последнее приобретает особое значение в нынешнем году, который стал временем подведения итогов и символическим началом нового исторического цикла для нашей страны. Этой теме посвящена статья ответственного редактора книжной серии священника Вячеслава Умнягина «Отношение соловецких мемуаристов к событиям 1917 г.». Февральская и Октябрьская революции, последовавшие за ними Гражданская война и политические репрессии оказались переломными в судьбах лагерных летописцев и выступают отправной точкой их повествования о пребывании в неволе. Обращение к литературному наследию бывших заключенных дает возможность современному читателю погрузиться в культурный и исторический контекст минувшей эпохи и посмотреть на события глазами очевидцев. К тому же живые свидетельства помогают оценить реальные человеческие переживания, теряющиеся в тех случаях, когда исследование прошлого сводится к изучению статистических данных или нивелируется в ходе отвлеченных размышлений о расстановке внутриполитических сил, влиянии экономических факторов или борьбы за мировую гегемонию.

Следующий аналитический материал знакомит с деятельностью Соловецкого общества краеведения (СОК), которое отразило всплеск русской естественнонаучной и гуманитарной мысли 1920–1930-х гг., направленной на сохранение всего того, что связывает человека с родной землей и наследием предков. Не продолжительная по времени, но важная по своему значению и результатам работа лагерных краеведов выявила характерную черту отечественной интеллигенции, нацеленной на изучение и преображение окружающего географического и социокультурного пространства порой в самых затруднительных условиях. «Для многих эта деятельность стала возможностью сохранить человеческое достоинство в кошмарной лагерной реальности, хотя не всем удалось остаться живыми, несмотря на все достижения», – пишет М. А. Смирнова, объясняя мотивацию научного подвига и подчеркивая те объективные и психологические трудности, с которыми заключенным энтузиастам пришлось столкнуться на Соловках.

Одним из способов сохранения человеческого достоинства, достижения внутренней независимости и определенной свободы самовыражения выступило поэтическое творчество узников. По мнению исследовательницы К. Пьералли, в написанных в лагере стихах «страдание обычно не скрывается и не выставляется напоказ в полемическом тоне, а присутствует в подтексте и терпеливо сносится благодаря христианской вере и сопутствующему ей чувству искупления грехов».

Завершает аналитическую часть сборника история Кемского пересыльно-распределительного пункта. В статье сотрудницы Соловецкого музея-заповедника О. В. Бочкарёвой показано, как развитие этого лагерного отделения отразило генезис соловецких пенитенциарных учреждений, а также глобальные изменения в системе исполнения наказаний в СССР.

Переходя к чтению мемуаров, необходимо иметь в виду еще несколько общих тем, которые нашли свое отражение практически во всех воспоминаниях заключенных. К ним относятся массовый расстрел в ночь с 28 на 29 октября 1929 г. и тифозная эпидемия 1929–1930 гг.

Первое событие подробно описано А. А. Сошиной в одном из выпусков историко-литературного альманаха «Соловецкое море» [1]. Опираясь на дело из архива ФСБ, она исходила из реального существования т.н. «Кремлевского заговора», организованного заключенными с целью массового побега за границу. При этом историк признавала, что встречающиеся упоминания данного события «очень различные и расплывчатые», а число жертв у разных мемуаристов расходится от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Добавим, что в ряде случаев заключенные косвенно или напрямую указывали на фальсифицированный характер расследования, нацеленного, по их мнению, на сознательное уничтожение неугодных лагерной администрации людей из числа дворян и кадровых офицеров.

Базируясь на словах очевидцев, которые находят подтверждение и у других узников, О. В. Волков так описал это трагическое событие:

«…Разные отклонения от привычной рутины указывали заключенным: в лагере что-то готовится. У начальника шли непрерывные сверхсекретные совещания, командиры гоняли своих обленившихся вохровцев, свидания с родственниками отменялись, тех, кто уже был допущен на остров, спешно вывозили на материк. Особенно строго следили, чтобы после вечерней поверки на улице никого не оставалось. Немые монастырские стены патрулировали вооруженные охранники. Дневаливших на радиостанции уборщиков и курьеров из блатных заменили вольнонаемными… Тягостно и неотвратно надвигались на остров неведомые перемены. Это осязалось всеми, хотя и нельзя было догадаться, что за угрозу они таят…

Аресты в лагере начались, когда еще не все родственники были отправлены с острова. Оставалась и Лина Голицына, жена Георгия Михайловича Осоргина, с которой он не прожил и двух лет. Что произошло – вряд ли когда узнается доподлинно. Одно достоверно – арестованного Георгия отпустили из-под ареста на время, и он пришел к заждавшейся, встревоженной Лине, успокаивал ее, проводил на корабль, говорил о следующей встрече, твердо зная, что жить ему осталось несколько часов. Рассказывали, что Осоргин честью ручался начальнику ИСО (Информационно-следственный отдел): при прощании ни словом не обмолвиться об аресте…

Александр Александрович Сиверс был схвачен с утра и отвезен в изолятор. Наталья Михайловна знала это. Она стояла, как прикованная, у окна, обращенного к монастырю, не смела себе признаться, чего ждет. В наступившей темноте было пусто и тихо. Потом замелькали фонари, стали доноситься команды, окрики. И тишину заполнили сухие, не оставлявшие надежды щелчки выстрелов, протяжные крики, хриплые вопли, беспорядочные очереди… И дикие крики, улюлюканье пьяных от крови убийц. Как ни много нагнали штатных и добровольных палачей, они не справлялись. В потемках часто промахивались и раненых тут же добивали, у мертвых молотком выбивали зубы с золотыми коронками!

На казнь приводили партиями. Всего, как утверждали лагерники, было расстреляно шестьсот человек…

В ту ночь Наталья Михайловна поседела… Ее первый муж Путилов был расстрелян в Петрограде, его друг и одноделец Сиверс, уцелевший тогда и ставший ее мужем, нашел смерть здесь, в двухстах метрах от нее. Чуть ли не у нее на глазах: видеть мешали ночь и деревья. И все равно, она словно бы видела, как ведут его со связанными руками, ставят у края ямы, наводят дуло нагана…

Потом, с великим для себя риском, она откопала его тело и похоронила на лесной поляне. На могиле был поставлен крест и все знали: там лежит Сиверс. Сама Наталья Михайловна погибла в 1937 году в трюме судна, переполненного заключенными. Она задохнулась в спертом зловонии. Тело ее сбросили в море…

Все это я узнал в один из предзимних дней 1930 года, когда отбывал второй срок на Соловках и вместе с большой партией зэка был наряжен рыть могилы. Несколько дней подряд мы копали у южной стены монастыря огромные ямы и еще не закончили работы, как туда стали сбрасывать трупы, привезенные на дрогах во вместительных ларях-гробах. Один из возчиков, с которым я поделился щепоткой махорки, разговорившись, указал мне на возвышавшуюся невдалеке, под самой оградой, высокую земляную насыпь: под ней тела заключенных, убитых здесь в октябре двадцать девятого года. Так впервые услышал я подтверждение смутных слухов о массовых расстрелах на Соловках» [2].

В случае с тифозной эпидемией ситуация выглядит несколько иначе. Несмотря на отсутствие архивных документов, детали ее описания во многом совпадают, а общее число жертв смертоносной болезни большинством мемуаристов согласно оценивается примерно в 20 000 человек. Наиболее определенно об этом писал М. З. Никонов-Смородин, который утверждал, что «к весне, по официальным данным, погибло от тифа 7500 человек. Кемперпункт и его командировки дали 11 500 умерших от тифа», и объяснил, каким образом простые заключенные могли черпать подобную информацию. «Тиф начал свирепствовать по-настоящему, и официальные лагерные приказы сопровождались длинными списками умерших от тифа, исключаемых по этому случаю с довольствия. Эти лагерные приказы рассылались по всем командировкам острова, в том числе и в наше звероводное хозяйство. Попадали они обычно в руки начальников охраны и являлись документами секретными. Но у нас не было охранника и потому приказы попадали в контору, то есть к нам в руки. Благодаря этому мы могли следить за лагерной жизнью по документам, а не по слухам».

С ощутимыми человеческими потерями многие мемуаристы связывали прибытие на Соловки комиссии Коллегии ОГПУ под руководством бессменного секретаря и заместителя начальника Административно-организационного управления ОГПУ А. М. Шанина. Решение об образовании этого контролирующего органа «для всестороннего обследования деятельности существующих лагерей с обязательным выездом для ознакомления с постановкой работы в Соловецкие лагеря» [3] было принято 3 апреля 1930 г.

Среди основных причин создания комиссии можно выделить: изучение лагеря, ставшего опытным полигоном для советской системы исполнения наказаний, осуществление контроля над его деятельностью, а также подготовка к строительству Беломорско-Балтийского канала, осуществление которого было невозможным без привлечения ресурсов СЛОНа.

Проработав с 14 по 28 апреля, сотрудники ОГПУ вернулись в Москву. Спустя неделю ими был представлен многостраничный доклад, обнародованный лишь в конце 1980-х гг. Ценность документа заключается в том, что «слова, прозвучавшие перед членами Коллегии ОГПУ из уст одного из высокопоставленных чекистов, полностью подтверждают практически всё то, что писалось о произволе и жестокости лагерной администрации и охранников в воспоминаниях соловецких узников» [4].

Подобный вывод снимает обвинения в тотальной недостоверности, нередко звучащие в адрес мемуаристов, которые, как и знающие их люди, прекрасно понимали, что их произведения представляют собой примеры художественного воспроизведения прошлого. Сын писателя О. В. Волкова сообщает, что известная книга «Погружение во тьму» – «это произведение художественное, в котором избранный жанр предполагает не только отклонения от некоторых фактов, но и допускает прямой художественный вымысел» [5].

Между тем, признавая, что «мемуары без отдельных ошибок – крайняя редкость», Д. С. Лихачев был уверен и в том, что «в очень большом числе случаев мемуаристы рассказывают то, что не получило и не могло получить отражения ни в каком другом виде исторических источников» [6].

Такая уверенность вытекает из понимания того, что документально-художественный жанр позволяет не просто описать то или иное событие, но проникнуть в суть вещей и через глубоко личные, экзистенциальные переживания авторов ставит вопрос о духовно-нравственном измерении истории. Так, по словам того же В. О. Волкова, «решающим при оценке книги “Погружение во тьму”, хотелось бы думать, остается главная линия книги – борьба свободной личности против бесчеловечной репрессивной государственной машины, – а эта борьба передана в книге, по общему мнению, совершенно правдиво. И тогда уже не столь существенно, все ли излагаемые частные факты соответствуют реальности в этом художественном произведении» [7].

Упомянутая сверхзадача этого и большинства других памятников лагерной прозы не отменяет необходимости научного подхода к изучению прошлого, сопоставления известных данных и анализа доступных источников. Но вместе с тем внутренний пафос произведений указывает на некое, лежащее поверх фактов единство, которое базируется на общих духовно-нравственных ценностях лагерных летописцев. Такое единство представляет собой важнейший признак соловецкой мемуаристики, оно задает общий тон их повествованию и формирует подход к осмыслению прошлого.

В очередной том вошли мемуары баптиста Алексея Петровича Петрова, организатора крестьянского восстания Михаила Захарьевича Никонова-Смородина, участника молодежной антикоммунистической организации Кубани Виктора Канева, профессора ихтиологии Владимира Вячеславовича Чернавина и его супруги – искусствоведа Татьяны Владимировны Чернавиной, белорусского театрального и общественного деятеля Франца Карловича Олехновича, писателя Олега Васильевича Волкова, дважды отбывавшего наказание на Соловках.

Как и в случае с предыдущими выпусками книжной серии, сопоставление жизненного опыта мемуаристов позволяет составить портрет эпохи и заставляет задуматься о смысле и ценности человеческой жизни, которые проявляются в моменты ее высшего напряжения. В этом читателю помогают вступительные статьи к отдельным воспоминаниям, авторами которых стали кандидат филологических наук М. Е. Бабичева, доктор филологических наук В. П. Крейд, доктор филологических наук Е. Г. Сойни, кандидат педагогических наук А. Е. Тарас.

Заключительную часть сборника занимают библиография, которая на этот раз посвящена деятельности СОК, а также Топографический и Именной указатели, Глоссарий и список аббревиатур.

[1] Сошина А. А. Мутный призрак свободы: о побегах с Соловков в 1923–1939 гг. // Соловецкое море: ист.-лит. альманах. 2007. №6. С. 127–135.

[2] Из воспоминаний старого соловчанина. К 50-летию массового расстрела на Соловках 29 октября 1929 г. // Русская мысль. 1979. 22 нояб.

[3] ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 118. Л. 14.

[4] Волков О. Г. Соловки времени Д. С. Лихачева (1928–1931) // Воспоминания соловецких узников. Соловецкий монастырь, 2016. Т. 4. С. 38–40.

[5] Волков В. О. Письма Д. С. Лихачева О. В. Волкову и его семье. Наше наследие. 2008. №87 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/8709.php

[6] Лихачев Д. С. Воспоминания. СПб: Logos, 1995. С. 7.

[7] Волков В. О. Указ. соч.

СОДЕРЖАНИЕ

От редакции

Вячеслав Умнягин, иерей Отношение соловецких мемуаристов к событиям 1917 г.

М. А. Смирнова Соловецкие краеведы

К. Пьералли Поэзия узников соловецких лагерей: несколько замечаний к теме

О. В. Бочкарёва Кемский пересыльно-распределительный пункт (КПП) Соловецких лагерей и тюрьмы (1920–1939 гг.)

Вячеслав Умнягин, иерей В защиту гонимых христиан

А. П. Петров Воспоминания изгнанника за веру

А. В. Амфитеатров С. В. Смородин (М. З. Никонов) и его записки

М. З. Никонов-Смородин Красная каторга

В. Крейд Слово о «Сатаниаде»

В. Канев Сатаниада (Соловецкие этюды)

Е. Г. Сойни Побег учёных

В. В. Чернавин Записки «вредителя»

Т. В. Чернавина Побег из ГУЛАГа

А. Е. Тарас Франц Олехнович и его история

Ф. К. Олехнович В когтях ГПУ

М. Е. Бабичева Ровесник жестокого века

О. В. Волков Погружение во тьму

Топографический указатель

Именной указатель

Глоссарий и список аббревиатур

М. А. Смирнова Соловецкое отделение Архангельского общества краеведения. Соловецкое общество краеведения. Библиографический список 

Рецензенты: доктор геолого-минералогических наук, профессор РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, академик РАЕН П. В. Флоренский; кандидат филологических наук, руководитель историко-просветительского общества «Ингушский мемориал» М. Д. Яндиева.

Научный консультант: доктор филологических наук, заместитель директора ИМЛИ РАН, заведующая Отделом рукописей Д. С. Московская.

  • 30 октября 2017 г.

    Умнягин В., свящ. Воспоминания соловецких узников: опыт исторической реконструкции

    Соловецкий лагерь и тюрьма были порождением и проводником утверждаемой в стране атеистической идеологии, которая вела не только к секуляризации, но и к дегуманизации переживаемых общественных процессов. Негативным тенденциям противостояли ценностные ориентиры заключенных, которые зачастую не находят места в произведениях современных писателей. Это ведет к разрушению традиционных символов и смыслов, которые составляли идеологическую основу художественного творчества и исторической реконструкции соловецких мемуаристов.

  • 18 сентября 2017 г.

    Ответственный редактор книжной серии «Воспоминания соловецких узников» принял участие в работе круглого стола ИВИ РАН

    18 сентября 2017 года ответственный редактор и составитель книжной серии «Воспоминания соловецких узников» иерей Вячеслав Умнягин принял участие в открытой академической дискуссии, которая, в рамках работы круглого стола «История и миф», прошла на базе Института всеобщей истории и Центра истории исторического знания Российской академии наук.

    В качестве эксперта священник выступил на дискуссионной площадке «Профессиональное сообщество и миф», ведущим которой стал доктор исторических наук, член корреспондент РАН П. Ю. Уваров.

  • 4 августа 2017 г.

    Умнягин В., свящ. Побег за границу и жизнь на чужбине по воспоминаниям соловецких узников

    Тема побега выступает едва ли не обязательным атрибутом рассказов о местах лишения свободы. В воспоминаниях заключенных Соловецкого лагеря особого назначения внимание к ней тем более закономерно, что многие мемуаристы и сами бежали из ссылок и лагерей. В том числе – за границу, описание которой также встречается на страницах их художественно-документальных произведений и, наряду с темой побега, становится своеобразным ключом, позволяющим выявить психологические, нравственные и религиозные доминанты отдельных личностей и целых социальных групп. В воспоминаниях соловецких узников побег воспринимается не только как освобождение от внешних уз, но и как исход из мрачного царства греха в поисках духовной свободы. Оказавшись за границей, бывшие заключенные, с одной стороны, испытывали чувство благодарности по отношению к своей новой родине, с другой – относились вполне критично к духовному состоянию тамошнего общества. Большинство мемуаристов не стремились ассимилироваться в западном мире, чаще всего сохраняя свою этноконфессиональную идентичность, в чем можно видеть проявление религиозного воспитания и самоидентификации.

  • 9 мая 2017 г.

    Пасхальные богослужения в Соловецком лагере

    Протоиерей Сергий Правдолюбов в эфире радиостанции «Радонеж» читает статью «Пасхальные богослужения в Соловецком лагере» монахини Никоны (Осипенко) из второго тома книжной серии «Воспоминания соловецких узников».

  • 11 сентября 2016 г.

    Умнягин В., свящ. Символ победы добра над злом

    Редактор книжной серии «Воспоминания соловецких узников», в статье «Новой газеты» рассказывает о деятельности Соловецкого музея и монастыря по изучению и популяризации духовного и культурного наследия беломорского архипелага.

  • 1 августа 2016 г.

    Умнягин В., свящ. Роман «Обитель» в свете воспоминаний соловецких узников

    Сопоставление романа «Обитель», посвящённого истории Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН) конца 1920-х – начала 1930-х гг. с оригинальными воспоминаниями соловецких узников того же периода показывает мифогенную природу данного художественного произведения. Несмотря на использование ряда документальных сюжетов и то, что значительная часть персонажей наделена чертами реальных людей, отсутствие подлинной исторической перспективы не позволяет современному писателю проследить генезис лагерной среды и возвыситься до духовного понимания феномена ГУЛАГа. Занимая позицию концептуалиста-схематика, он погружает себя и читателя романа в область частных символов и субъективных моделей восприятия. Новизной произведения является изменение точки отсчёта – той меры реальности, которая определяет взгляды, поступки и оценки героев, а в конечном счёте и читательской аудитории.

  • 4 мая 2016 г.

    Умнягин В., свящ. «Нет Соловков, не видно России…»

    На вопросы журнала «Солнце России» отвечает составитель серии «Воспоминания соловецких узников», клирик Московского подворья Соловецкого монастыря – храма во имя великомученика Георгия Победоносца в Ендове – иерей Вячеслав Умнягин.

  • 17 декабря 2015 г.

    Яндиева М.Д., к.ф.н. Ингушский «Адский остров» в Год литературы

    Год литературы, в рамках которого Национальная библиотека Республики Ингушетия им. Дж. Яндиева осуществила издание книги «Адский остров» на ингушском языке, «легитимизировал» бессмертное документальное свидетельство Созерко Артагановича Мальсагова (1895–1976) в культурном языковом пространстве нашего народа через 90 лет после своего первого издания. Можно уверенно констатировать, что «хождение по мукам» С.А. Мальсагова было не бесплодно. Его судьба, ставшая книгой, может дать ответы на многие вопросы тем, кто хочет найти честные ответы по проблемам драматического бытия во все времена: советские, постсоветские и еще какие-либо.

  • 7 декабря 2015 г.

    Умнягин В., свящ. Восприятие топонима «Соловки» в контексте столетней истории России

    Минувшее столетие стало временем значительных исторических сдвигов и связанной с ними трансформацией большинства привычных понятий и символов. Этот, во многом трагический и часто необратимый процесс, оказал влияние и на восприятие Соловков как социокультурного знака. О глубине последствий такого процесса можно судить по тем ассоциациям, которые возникали при упоминании соответствующего топонима у авторов воспоминаний о Соловецком лагере и тюрьме, действовавших на территории Русского Севера в 1923–1939 гг., в сравнении с теми, которые возникают у наших современников.

  • 2 декабря 2015 г.

    Ульянова М., Климин О. В Нижнем Новгороде представили книгу воспоминаний узников Соловецкого лагеря

    В Нижнем Новгороде представили книгу воспоминаний узников Соловецкого лагеря особого назначения. В ней собраны воспоминания сотен людей, которые провели годы в заточении. Одних слон, буквально растоптал, других лагерь сломать не смог.