Собор Соловецких святых

Предисловие к «Соловецкому патерику» (1873) / Вступление / Подвижничество (общий взгляд) / Преподобный Зосима, игумен Соловецкий (+1478) / Преподобный Савватий (+1435) / Преподобный Герман (+1479) / Преподобный Иоанн Свещеносец (XV) / Преподобный Василий келейник (XV) / Преподобный Макарий рыболовец (XV) / Преподобный Онуфрий пустынник (XV) / Преподобный Герасим Отшельник (XV) / Преподобный Ианнуарий (XV) / Преподобный Стефан трудник (XV) / Преподобный Филипп пустынник (XV) / Преподобный Досифей затворник (XV-XVI) / Преподобный Елисей Сумский (XV-XVI) / Преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские (+1561) / Преподобные Вассиан и Иона Пертоминские (+1561) / Святитель Филипп, митрополит Московский (+1569) / Блаженный Феодорит Кольский, просветитель лопарей (+1571) / Преподобный Андрей пустынник (+1606) / Преподобный Антоний, игумен Соловецкий (+1613) / Преподобный Иаков Костромской, игумен Соловецкий (+1614) / Преподобный Никифор пустынник, новгородец (+1617) / Преподобный Мисаил иеромонах (XVII) / Преподобный Иринарх, игумен Соловецкий (+1628) / Преподобный Иов Ущельский (+1628) / Преподобный Диодор (Дамиан) Юрьегорский (+1633) / Преподобный Адриан пустынник (XVII) / Преподобный Нестор пустынник (XVII) / Преподобный Феодор алексинец (XVII) / Преподобный Ефрем черный, пустынник (XVII) / Преподобный Иосиф I (XVII) / Преподобный Алексий калужанин (XVII) / Преподобный Тихон москвитянин (XVII) / Преподобный Феодул рязанец (XVII) / Преподобный Трифон (XVII) / Преподобный Иосиф II, младой (XVII) / Преподобный Севастиан (XVII) / Преподобный Гурий, инок чудный (XVII) / Преподобный Кирик (Кириак), больничный старец (XVII) / Преподобный Савва пустынник (XVII) / Блаженный Иоанн I (XVII) / Блаженный Иоанн II (XVII) / Преподобный Кассиан Муезерский (XVII) / Преподобный Авксентий Кашкаранский, инок Соловецкий (XVII) / Преподобный Аксий, инок Соловецкий (XVII) / Преподобный Тарасий, инок Соловецкий (XVII) / Преподобный Елеазар Анзерский (+1656) / Святитель Маркелл, архиепископ Вологодский и Белоезерский (+1663) / Преподобный Иов (в схиме Иисус) Анзерский (+1720)

Предисловие

В течение пяти веков своего существования Соловецкая обитель, служа для всего северного края нашего отечества разсадником веры и благочестия, воспитала много истинных рабов Божиих. Одни обрели спасение в трудах послушания и иночества, другие оставили по себе память просветительною деятельностью среди северных инородцев; третьи угодили Господу подвижничеством в пустынном уединении наконец, были и такие, которые, подражая основателям Соловецким, преподобным Зосиме и Савватию, сами положили начало, под охраною и влиянием Соловецкой обители, иноческим обществам, существующим до сего времени. Не говорим уже о безчисленном сонме иноков, которые, взяв свой крест, последовали за Божественным Крестоносцем и достигли блаженной вечности, не знаемые миром, в совершенном смирении и полной безвестности. Между тем, до настоящего времени не было сделано ни малейшей попытки собрать и соединить отрывочные сказания о Соловецких подвижниках, наиболее замечательных. Эти сказания, записанные ближайшими свидетелями и современниками лиц и событий, или даже рукою самих подвижников, продолжали переходить из рода в род, составляя как бы некоторое духовное наследство, дорогое для тех, которые поставили задачею своей жизни - подражать подвигам предков.

Наша цель - представить благосклонному вниманию читателя то, что сохранилось в письменных памятниках об особенно замечательных Соловецких отцах. Наше повествование, начинаясь с основателей и первоначальников Соловецкаго иночества, продолжается чрез ряд веков до настоящего времени. Святое семя иночества, насажденное подвижническою рукою преподобных Зосимы и Савватия на дикий и необитаемый остров студеного моря, не переставало приносить плоды до ближайшей к нам современности. Надеемся, что оно, при благословении Божием, останется также плодоносно и на будущее время.

Вступление

Иночество. - Характер его. - Соловецкое иночество. - Испытание. - Послушничество. - Пострижение. - Монашество. - Схима - Вседневная жизнь. - Утреня. - Литургия. - Трапеза. - Вечерня. - Правило. - Настоятель. - Собор. - Должности. - Чреда священнослужения. - Послушания. - Кончина.      

Иноческая жизнь, и по назначению и по свойству своему, есть внутренняя, сокровенная. Хотя внешние события, совершавшиеся с какою-либо обителью, и привлекают, главным образом, внимание повествователей; но для истории монашества они имеют значение второстепенное, так как главною целью подвижнической жизни служит спасение души. Не борьба с внешними врагами, не успехи материальной и промышленной жизни, не деятельность исключительно среди мира для целей земных-назначение иноков, а борьба с внутренними врагами спасения, совершающаяся в тайной храмине души, успехи жизни нравственной, деятельность в высшей степени духовная-вот призвание инока. Подвиги на этом поприще большею часть остаются известны одному всевидящему Богу.

В первые времена христианства, когда иночество, быстро развившись в пустынях Египта, поразило свет противоположностью правилам мирской жизни, многие собирали сведения о подвижниках и описывали их образ жизни. Из этих описаний составились Патерики, Лавсаики, Луг духовный. Посетители отшельников были люди благочестивые, искавшие назидания и записывавшие поучительные изречения и подвиги благочестия древних отцов. 

В настоящее время монашеская жизнь есть уже явление обыкновенное. Многие не считают подвигом того, что люди, отказываясь от связей семейных и гражданских, от удовольствий мира, заключаются в стены какой-либо обители; не ставят в особую заслугу того, что инок проводит большую часть дня в церковной службе и молитвах. Подчиненный строгому монастырскому уставу относительно пищи и безпрекословного повиновения настоятелю, смиренно проходящий свое звание без особых подвигов, инок часто сходит в могилу неведомым никому. Посетители обителей говорят о зданиях и местоположении, личных впечатлениях своих, иногда о порядке службы, но духовная жизнь иноков для них закрыта. Сами иноки, частью по смирению, а частью по многосложным послушаниям, не ведут летописей своих обителей. Они не предают памяти потомства подвижнической жизни своих собратий, и таким образом черты особенных доблестей, проявляющиеся в обителях, остаются незамеченными. Если бы в каждой обители составляли сведения о замечательных иноках и эти сведения сохранялись при монастырском архиве, тогда список подвижников был бы полнее и у многих исправились бы неточные понятия о монашестве. 

Если мы проследим жизнь Соловецкого инока от поступления его в монастырь до кончины, то увидим, что и обыкновенная жизнь его есть подвиг.        

Только искренняя, твердая решимость всецело служить Богу для спасения души своей может побудить кого-либо искать пристанища на пустынном Соловецком острове. Этот остров отделен от обитаемых мест, по меньшей мере, на сорок верст волнами Белаго моря, прекращающего своими льдами на восемь месяцев сообщение с берегом. Скудная растительность его, восьми-месячная темная зима с туманами и постоянною сыростью, не особенно привлекательны для жизни, кроме выгоды уединения и удаления от мира. Казалось бы после этого, одной решимости жить на таком острове достаточно было бы для доказательства искреннего желания монашеской жизни: однако никто не принимается прямо в число послушников. Всякий, приходящий в обитель, живет первоначально в качестве годового богомольца, каких бывает постоянно не менее 300 человек, помещающихся вне монастыря в трех зданиях, или и внутри монастыря, смотря по нужде и удобству в разных мастерских. В течение года ищущий монашества, трудясь в послушаниях, имеет довольно времени размыслить - способен ли он к монастырской жизни, узнать братство, в среде которого желает подвизаться, и усмотреть для себя духовного отца, которому мог бы довериться в духовной жизни. Если, по прошествии года, намерение его остается неизменным, то монастырское начальство еще внимательнее наблюдает за ним и лишь чрез несколько лет приписывает к разряду послушников. Никому из приходящих не делается предпочтения; все наравне пользуются одинаковою пищею, в отдельной от иноков палате, одинаковую имеют одежду, помещаются в общих каморах, и, по распоряжению нарядников, все наравне выходят на труды. Обращается внимание только на крепость телесных сил, и малосильным назначаются занятия легчайшие. Среди этих послушаний, с одной стороны, скоро обнаруживаются люди своевольные и легкомысленные, а потому и неспособные к иноческой жизни; а с другой - труды, непроизвольные и не всегда приятные, приучают дух к смиренномудрию, покорности и терпению. Все подвижники, проходившие с пользою поприще новоначалия, с умилением вспоминают об этом времени. Не скоро труженик удостаивается получить особую келью; еще более проходит времени до облечения его в рясофор. Он достигает этого долговременными подвигами благочестия и не легкими трудами, и потому принимает с радостью и веселеем. Редкий удостаивается пострижения в мантию ранее 10 лет по вступлении в монастырь. День пострижения бывает днем духовного торжества для постригаемого и для всех, потому что можно ли не радоваться инокам, видя сопричисление к их сонму истинного раба Божия! Можно ли не веселиться и самому постригаемому, достигающему, после многолетних усилий, исполнения своих искренних желаний! Сердце и стороннего зрителя не может не умилиться при трогательном обряде пострижения, в котором будущий инок, отрицаясь мира и всех его страстей, в трогательных обетах девства, нестяжания и послушания, восприемлет на себя благое иго Христово. Как новорожденное дитя в таинстве крещения поручается восприемнику для наставления его в истинах веры и благочестия, так и новопостриженный инок торжественно пред алтарем, от святого Евангелия, как бы от руки Христовой, предается, как сын, духовному отцу, имеющему научить его подвижничеству. 

Тихо и безмятежно, год за годом, течет жизнь инока, по избранному им крестному пути, до последнего предела, общего всем людям. Со дня пострижения начинается обязательное выполнение обетов, данных при пострижении, к которым намеревавшийся быть иноком приучал себя с самого вступления в монастырь. Особенно обет послушания настоятелю и братству управляет всеми мыслями, всеми душевными и телесными силами Соловецкого инока до конца его жизни; так что большая часть здешних иноков, исполняя многочисленные послушания, находят покой только на болезненном одре или в могиле. Священный сан и разные монастырские должности принимаются иноками не по желанию, а единственно по обету послушания. Простившись навсегда с миром, редкие из них выезжают на материк, исключая тех случаев, когда нужда и польза общежития заставляют кого-либо оставить монастырь на некоторое время.

Пострижение в великую схиму принимают только престарелые, изнемогшие от трудов или заболевающие к смерти; но и схимники, находясь в тесном затворе, по усердию, занимаются каким-либо делом: иной, вооружась очками, действует иглой; другой вяжет новую сеть или расплетает старую; немощнейший щиплет старые веревки на конопатку судов.

С той минуты, как утром, среди ночной тишины, раздастся в обители звук колокола, призывающий на утреннее молитвословие, вседневная жизнь Соловецкого инока представляет постоянную смену молитвы и труда.

Величественна ночь в монастыре, замкнутом со всех сторон тяжелыми запорами. Повсюду безмолвие, глубокий мрак, среди которого, как заветная звезда, мерцает слабый свет неугасимой лампады, горящей высоко пред образом Богоматери, пробитым выстрелами неприятеля. Но вот ночь преполовилась: среди повсюдной тишины, за час до благовеста к утрени, раздается на ограде и по коридорам беглый звон будильнаго колокольчика, как глас архангельской трубы, имеющей в последний день мира возбудить умерших. Со звоном колокольчика еще не начинается движение в монастыре, потому что иноки, вставая теперь с одра, после кратковременного отдыха от трудов прошедшего дня, выполняют свое келейное правило и посвящают Богу самые начатки помышлений и чувствований наступающего дня. Утреннее богослужение обыкновенно начинается в три часа, а в праздники в два и в час пополуночи. Незадолго до благовеста с разных сторон показываются иноки, направляясь преимущественно к храму преподобных Зосимы и Савватия, так как, по существующему обычаю, каждый считает для себя долгом, прежде всего, поклониться, чудотворным мощам св. Угодников и испросить их благословения и помощи на дневное поприще жизни. Труждающиеся братия, большею частию, остаются для слушания полунощницы в храме Преподобных; но настоятель и все священнослужители, кроме больничных, обязываются находиться при всех службах в соборе. От утреннего богослужения не освобождается никто; поэтому будильник в начале полунощницы, помолившись пред местными иконами и приняв благословение настоятеля, оглядывает сперва клиросы и потом обходит всю церковь для поверки, все ли находятся у службы; заметив отсутствующих, отправляется к ним для вторичного возбуждения и о не пришедших после сего к богослужению, по окончании полунощницы, доносит настоятелю, с объяснением причины отсутствия. По пропетии тропаря на «Бог Господь», заведующий пекарскою и кухонною службами, сделав, по обычаю, поклонение пред местными иконами, принимает у настоятеля благословение на приготовление пищи, и потом, с огнем от лампады у храмового образа, отходит на кухню для возжения очагов, на которых изготовляется пища. С началом чтения кафизм, иноки, послушники и богомольцы также уходят из церкви для занятий в урочных послушаниях, в которых и проводят целый день; остаются в храме для продолжения молитвы только священно-церковно-служители, старейшие иноки и больничные. Впрочем, старшим из монашествующих позволяется бывать у ранней литургии, если не делается чрез то опущений на послушаниях. Служение, в соборном храме совершается продолжительнее, нежели в других церквах; здесь все стихиры и седальны поются протяжно по диктовке канонарха, и читаются во время утрени два или три поучения: после седальнов по кафизмах, читается в простые дни толкование дневнаго Евангелия из благовестника блаженного Феофилакта Болгарскаго; в великий пост поучения из Ефрема Сирина, в сырную и страстную седмицы - из сборника; в праздники - из разных св. отцев; на каноне по 6-й песни предлагаются чтения из пролога, или синаксари, когда они положены. Лествичник вычитается на часах великопостных. Утреня в простые дни продолжается около трех часов; после нея в великий пост отправляется в притворе лития по усопшим братиям. После утрени, последовательно одна за другою, совершаются от трех до пяти ранних литургий, так что любителю церковных молитвословий можно пребывать в храмах от полуночи до полудня. Поздняя литургия бывает в девять часов и на ней присутствуют настоятель и все священнослужители без изъятия. Как на утрени и вечерни, так в особенности на литургии, производится с ревностнейшим усердием и благоговением неопустительное поминовение почивших отец и братий и всех благотворителей обители, которых имена вписаны в синодики. Это поминовение совершается иеромонахами и благоговейнейшими иноками. В соборном храме, эту благочестивую обязанность отправляют четыре старца; в прочих монастырских и скитских церквах по одному. В конце литургии иеромонах окропляет богоявленскою водою приготовленные в трапезах столы, а в поварне всю пищу; равным образом освящает в хлебне и просФорне тесто или муку, назначенныя к печению для будущаго дня. После поздней литургии, в совокупности с обедом, совершается ежедневно чин о панагии. В предшествии канонарха, громко читающаго 144-й псалом, чинно идут из собора в трапезу впереди клиросные, за ними несется иеромонахом на высоком блюде уготованная в честь Пресвятой Богородицы большая просфора; настоятель, с последующею за ним братиею, заключает это торжественное шествие. Пред обедом всею братиею поется Господня молитва «Отче наш», и затем настоятель, или, в отсутствии его, чередной иеромонах, благословляет предложенное ястие и питие. Прежде вкушения пищи, раздробленная на мелкия части половина Богородичной просфоры разносится по столам всей братии. Братский обед всегда состоит из четырех перемен, между которыми в мясоястие, по простым дням, первенствует соленая треска - кушанье, хотя и не очень любимое непривычными, но для обитателей помория составляющее приятнейшую, указанную самим Промыслом, основу питания и здравия. В летнее время в море ловится достаточное количество сельдей, из которых приготовляется уха; в декабре и январе добывается из под льда навага; но многочисленные озера островов доставляют очень мало рыбы, и потому, чаще всего, на братском столе появляется похлебка из сушеной трески с мукою; обед заключается кашей с молоком; в праздники предлагается и белый хлеб. Постная пища составляется из грибов, ягод и овощей, растущих на островах. Трапезование иноков имеет некоторую торжественность, действующую на ум и сердце. Трапеза находится при соборном храме Успения Пресвятой Богородицы, все стены и своды ее украшены изображениями страстей Господних, Евангельских блаженств и ликами преподобных отцов в колоссальном виде; до 400 иноков и послушников восседают за длинными столами; повсюду царствует глубокая тишина, прерываемая звучным голосом чтеца, излагающего добродетели и подвиги дневного святого, или трогательные увещания сладкоречиваго Ефрема Сирина, возбуждающие к воздержанию и покаянию. По окончании обеда совершается возношение панагии, по чину, изложенному в уставе, с пением священных песней. После трапезы иноки опять расходятся на труды по послушаниям. Вино на трапезе никогда не предлагается инокам; только в праздничные дни для старейшей братии разрешается употребление винной порции, по благословению настоятеля в келарской комнате; в храмовые и высокоторжественные праздники такое угощение происходит в кельях настоятеля. Холодный климат, продолжительность зимы, сырые туманы, бурные морские ветры, соленая пища и непрестанные труды, изнурительно действующие на тело, достаточно извиняют подобное снисхождение к человеческой немощи.

В четыре часа пополудни совершается одна за другою две ранние вечерни; благовест к поздней вечерни бывает в шесть, а зимою в пять часов, по окончании занятий на всех послушаниях, и потому в вечернем богослужении принимают участие все трудившиеся днем иноки и богомольцы. На повечерии, по обычаю общежительных монастырей, вычитываются каноны: Сладчайшему Иисусу, Божией Матери и Ангелу Хранителю, с акафистом Спасителю или Богородице. Вслед за повечерием бывает в трапезе ужин, на котором предлагаются три перемены, и потом, не выходя из трапезы, братия слушают «молитвы на сон грядущим» с помянником. Всякое богослужение совершается с должным благоговением и без малейшей поспешности, почему даже в простые дни на все церковныя службы приходится 7-8 часов.

Иноческое правило, совершаемое в некоторых обителях в храме, в Соловецком монастыре читается, как и на Афоне, каждым иноком в келье. Здесь в вечерних молитвах участвуют с иноками и годовые богомольцы, а в летнее время и все приезжающие поклонники: на них нельзя возлагать бремени, обязательного собственно для иноков. Кроме поклонов и упражнения в умственной молитве, каждый инок и послушник обязаны ежедневно прочитать известное число кафизм, с поминанием на «славах» живых и умерших братий и сродников; некоторые имеют в обычае неопустительно читать по несколько зачал из Евангелия и Апостола и разные каноны и акафисты. Число, мера и время келейных молитвенных упражнений зависит, при усердии к Богу подвижника, от воли и назначения духовного его отца.

Многочисленны виды послушаний, в которых, вместе с духовными занятиями, упражняются Соловецкие иноки. Отличное от других обителей положение Соловецкого монастыря на уединенном и безплодном острове, в среде малолюдного и непроизводительного помория, вдали от торговых городов, заставляет иноков собственными руками приготовлять потребное для жизни. Здесь не сеют и не жнут, но, вместо того, нужда породила иные множайшие и более трудные занятия. Мы перечислим монастырские послушания, чтобы дать ближайшее понятие о деятельности и жизни обители. Первое послушание - должность настоятеля, которым бывает всегда архимандрит, избираемый Святейшим Синодом, большею частью из настоятелей или братства иных монастырей, засвидетельствовавший уже себя лично в достоинстве и способностях к прохождению вверяемой должности. Настоятель есть отец, глава и руководитель своей многочисленной семьи, составившейся из лиц, хотя и чуждых друг другу, различных по званию, характеру, возрасту, состоянию и образованию, но вверивших себя, ради Бога, собственного спасения, его отеческому руководству, и положивших себе за правило творить не свою волю, но волю своего отца. В руках настоятеля находятся все части управления; все от него зависит; малое и великое делается по его велению и указанию; к нему обращаются все за вразумлением и наставлением во всех родах монастырской деятельности, и все его слова и внушения приемлются всеми с детскою доверчивостью, без пытливости и разсуждения. Поэтому и сам настоятель должен иметь в себе дух сильный и высокий, обладать преимущественно пред всеми знанием священного и отеческого писания и иноческих законоположений и уставов, быть искуснейшим в житии монашеском и украшаться благоразумием и опытностью. Труден и тяжел жребий настоятельского служения. Неудивительно, что многие, вкусившие сладость келейного безмолвия и подначальной жизни, со страхом взирают на высоту этого звания и всеми мерами уклоняются от такого тяжелого и многоскорбного креста.

За настоятельскою должностью следуют послушания - наместника, казначея, благочинного, ризничего и духовника. Во все эти должности настоятель, по совету братии, избирает преимущественно старших иеромонахов, более благоразумных и трезвенных, после чего они утверждаются в своих должностях указами Московской Святейшего Синода конторы. Эти должностные лица, вместе с настоятелем, составляют монастырский собор, носят звание соборных старцев и имеют Официальные заседания. В этом соборе, под ведением настоятеля, разсматриваются и решаются все главнейшие дела монастырского управления.

Наместник есть главный помощник настоятеля, заботящийся о благоустройстве обители по всем отраслям управления.

Казначей имеет в ведении и распоряжении денежные суммы и все хозяйственные предметы и материалы.

Благочинный смотрит за братиею и богомольцами в церкви, трапезе и по кельям.

Ризничий заведывает всем церковным имуществом, смотрит за чистотою и благообразием в храмах и наблюдает за своевременным и благоговейным отправлением всех церковных служб.

Духовник обязан исповедовать братию во время постов. Он есть духовный врач и наставник, поучающий своих чад духовной жизни; поэтому келья его открыта днем и ночью для всех, имеющих нужду в наставлении и вразумлении в случае недоумений, мысленной брани и различных соблазнов, встречающихся в жизни всякого подвижника. В летнее время для исповеди поклонников дается ему помощник.

Следующее за тем послушание - чреда священнослужения, отправляется иеромонахами и иеродиаконами и продолжается шесть недель. Все иеромонахи и иеродиаконы, кроме занимающихся письмоводством, живописью, позолотою и т. п., освобождаясь от общих послушаний, обязываются неопустительно ходить в церковь ко всем службам, а в кельях с прилежанием и ревностью заниматься чтением божественного писания и душеполезных книг. Только по временам иеромонахи и иеродиаконы посылаются настоятелем на рыбную ловлю, уборку сена в окрестностях монастыря и сбор ягод и грибов.

Далее нужно указать на послушание уставщика, которым всегда бывает иеромонах или иеродиакон, знающий в совершенстве церковный устав и столповое знаменное пение. На каждом клиросе первонствует головщик, или зачинщик пения. За ними следуют певцы, между коими на половину бывают иеромонахи и иеродиаконы, имеющие способность к пению, чтецы, канонархи, пономархи, будильник.

Кроме этих, собственно церковных послушаний, есть много должностей и занятий монастырских, таковы: библиотекарь, правитель дел в учрежденном соборе, письмоводители, звонари, закупщики, эконом и нарядники, келарь, рухольный, амбарный, шкипера и механики (аттестованные по экзамену), живописцы, литографы, серебряных и золотых дел мастера, позолотчики, резчики, гранильщики и полировщики камней, часовщики, свечники, красильщики сукон и холстов, медники, слесаря, просфорники, хлебники, переплетчики, пакетчики, столяры, дрожечники, тележники, санники, колесники, купоры, плотники, маляры, стекольщики, рыболовы, кузнецы, портные, сапожники, кожевники, шорники, канатчики, прядильщики, сетники, валяльщики, каменосечцы, каменщики, кирпичники, печники, штукатуры, матросы, кочегары, мельники, солодовники, салотопники, пильщики, огородники, гостинщики, трапезники, повара, квасовары, прачешники, звероловы, смолокуры, угольники, дрововозы, конюхи, скотники, пастухи и прочие, исправляющие простые и черныя работы. Соловецкое общежитие своими средствами удовлетворяет большей части своих потребностей. Каждое отдельное занятие называется послушанием. В каждом послушании старший и более опытный именуется старостою, который и управляет порученным ему делом и делателями, подлежа сам надзору и ответственности пред наместником и экономом. Иные послушания исполняются многими лицами, например в портной и чеботарной до 70 человек; до 60 человек в мореходстве на пароходах, шкунах и ладъях; 30 мальчиков зимой занимаются прядением пеньки для рыболовных сетей и неводов; до 40 человек, особенно в летнее время, упражняются в рыболовстве; по 10 иногда горнов действует в кузнице. Не говорим о сенокосе, на котором между всеми, вблизи монастыря, является и настоятель. Главное внимание обращается на то, чтобы никто не оставался без дела и, особенно, чтобы никто не делал чего либо самовольно. В рукодельных послушаниях существует благочестивое обыкновение - при каждом начатии дела с молитвою обращаться к Богу, и потом, если дело совершается вместе с другими, каждый обращается к старшему со словом: «благослови, отче» - и, получив ответ: «Бог благословит», ограждается крестным знамением и принимается за дело, совершая его с молитвою в уме, как бы пред очами Самого Бога и под Его всесильным руководством и помощью.

Блаженны иноки, которые, по уставу общежития, отрекшись от своей воли, в безпрекословной покорности, с евангельским самоотвержением, проходят поприще своей жизни в непрестанном труде и всегдашней молитве. За все свои подвиги они не ждут себе награды на земле. Умирает инок - и три удара в большой колокол возвещают братии о смерти сомолитвенника; останки, окутанные в мантию, переносят в церковь, где до отпевания читается Псалтирь или Евангелие, если умерший имеет сан священства. По отпевании, дав последнее целование, несут усопшего на кладбище и опускают в могилу с большим на колокольне трезвоном, которым выражается радость Церкви, что преставленный, скончав течение, идет на место покоя. Возвратившись в храм и совершив над кутиею последнюю литию, предстоятель и все иноки полагают 12 поклонов с молитвою: «упокой, Господи, душу усопшого раба Твоего» и этот канон должен совершать каждый инок 40 дней, с молитвою о преставльшемся. Имя почившего вписывается во все церковные синодики для вечного поминовения, а равным образом и каждый брат вносит в свое поминанье для чтения при келейном правиле. Над каждою могилою водружается большой деревянный крест в ознаменование того, что почивший, от рождения и до кончины, нес крест свой, был истинным последователем Божественнаго Крестоносца и пришел от жизни земной в жизнь нескончаемую в уповании на крестные заслуги своего Искупителя и Спасителя.

Подвижничество (общий взгляд)

Во главе Соловецкого подвижничества сияют, подобно лучезарным звездам, преподобные отцы Савватий, Зосима и Герман. Они основатели и благоустроители своей обители; они первые жители необитаемого Соловецкого острова, разлившие яркий свет веры и благочестия на весь северный край нашего отечества. Подвиги их неизгладимо начертаны в истории Соловецкой обители и память их свято чтится Православною Церковью. Пример подвижнической жизни Соловецких первоначальников привлек к ним многих последователей, искавших иноческого безмолвия на отдаленном севере, среди неблагоприятных условий жизни, наиболее способствовавших подвижничеству. Иночество процвело на Соловецком острове, и обитель преподобных Савватия, Зосимы и Германа воспитала многих подвижников, достойных памяти потомства. Влияние этих замечательных мужей было весьма благотворно для окружавшей их среды, а жизнь их остается поучительною для всех. Кроме подвижников, просиявших в Соловецкой обители, в ней приняли монашество и духовно возросли приснопамятные иерархи Российской Церкви - патриархи Иоасаф I и Никон, митрополиты - Исидор новгородский, Иларион псковский, Игнатий тобольский, Рафаил астраханский, Иов новгородский; архиепископы - Маркелл вологодский и Варсонофий архангелогородский. Патриарх Никон, оставивший в нашей церковной истории неизгладимую память, пострижен в иночество преподобным Елеазаром, основателем Анзерскаго скита, который и был первым местом строгих подвигов его. Здесь, в течение четырех лет, Никон созревал для будущих великих дел церковного управления и научался терпению, которое было необходимо ему при последующей превратности судьбы его. Таким образом духовное влияние Соловецкой обители, не ограничиваясь ближайшими пределами, распространялось на все наше отечество. 

Преподобный Зосима, игумен Соловецкий (+1478)

Происхождение. - Тайное влечение к иночеству. - Встреча с Германом. - Прибытие на Соловецкий остров. - Видение. - Построение монастыря. - Зима в одиночестве. - Чудесная помощь. - Построение Преображенской церкви. - Игумены Павел и Феодосий. - Игумен преподобный Зосима. - Чудо с просфорою. - Распространение монастыря. - Перенесение мощей преподобнаго Савватия. - Обиды прибрежных жителей. - Путешествие Зосимы в Новгород. - Пророчество и видение. - Предсмертныя беседы. - Назначение игумена. - Кончина. - Погребение. - Прославление.

Спустя один год по смерти преподобного Савватия, продолжателем подвигов его на пустынном Соловецком острове явился преподобный Зосима. Если преподобный Савватий был Соловецким первоначальником, первым иноком, пожившим на острове в подвигах поста и молитвы, то преподобного Зосиму должно признать основателем Соловецкой обители и первым благоустроителем ее. 

Преподобный Зосима происходил из новгородской области, села Толвуя, близ озера Онеги. Родители его, Гавриил и Варвара, воспитали своего сына в благочестии и добрых нравах. С молодых лет Зосима был смирен,

 тих и кроток и, научившись грамоте, особенно любил чтение божественных книг. По достижении совершеннолетия, он не хотел вступить в брак и, покоряясь тайному влечению, ушел из родительского дома, надел черное платье и поселился в одном пустынном месте. Здесь прп. Зосима, вдали от людей, как отшельник, предался молитве, посту и богомыслию. Скоро Промысл Божий указал ему путь жизни. Познакомившись с иноком Германом, жившим с преподобным Савватием на Соловецком острове, прп. Зосима слышал от него, как этот остров, со своими лесами и озерами, пригоден для монашеской и пустынной жизни. В юном отшельнике появилось желание быть преемником подвигов преподобного Савватия, и он просил о. Германа проводить его на Соловки. В это время родители прп. Зосимы умерли. Похоронив их и раздав имение их бедным, о. Зосима с Германом отправились к Соловецкому острову. Путешествие их было благополучно, и они пристали к острову, близ пресноводного озера. Здесь, поставив себе из древесных ветвей кущу, пустынники совершили всенощное бдение, моля Господа благословить намерение их. Господь утешил их пророчественным видением: утром преподобный Зосима, выйдя из кущи, увидел необыкновенный свет, осиявающий всю окрестность, и на востоке, на воздухе, прекрасную и великую церковь. Удивленный этим видением, пустынник поспешил в кущу. О. Герман, заметив перемену в лице своего сожителя, спросил его, не видел ли он чего-либо необыкновеннаго? Прп. Зосима разсказал ему все, что видел. При этом о. Герман, вспомнив о чудесном прогнании мирян с острова еще при Савватии и о пророчестве, что здесь будут жить иноки, сказал прп. Зосима: «не ужасайся и будь внимателен; мне кажется, что чрез тебя Господь соберет множество монахов». Разсказ о. Германа о событии при Савватии утешил прп. Зосиму, и они решились строить монастырь. Помолившись Богу, пустынники принялись рубить лес для построек, поставили ограду и кельи. Своими руками они добывали себе пропитание, возделывая и засевая землю. Но эти телесные труды нисколько не ослабляли молитвенных подвигов их. 

Впрочем, пустынники должны были перенести много испытаний, прежде чем увидели свою обитель населенною иноками. О. Герман отправился на приморский берег и замедлил там некоторое время. Когда он хотел отплыть на остров, то уже не мог следовать туда, по причине бурной осенней погоды; ужасный ветер поднял в море сильное волнение и нагнал множество льду, так что всякое сообщение с Соловецким островом было пресечено. Таким образом о. Герман зазимовал на берегу, а прп. Зосима один остался на острове. Одному Богу, ведущему сокровенное и тайное, известны труды и подвиги, понесенные преподобным Зосимою в эту зиму. Его укрепляла непоколебимая надежда на Бога, к Которому он был привержен «от ложесн, от чрева матери своея» (Пс. 70, 6). Много он принял искушений и от ненавистника всякаго добра, духа злого, который старался устрашить его различными привидениями. Мужественный воин Христов ограждался крестом и молитвою, как непреоборимым оружием, и усилия вражии оставались тщетными. 

К духовной брани присоединились заботы о пропитании в месте, столь отдаленном от человеческих жилищ. Зима была продолжительная и суровая; припасы, заготовленные летом, истощились. Преподобный недоумевал, чем ему прокормиться до лета; от времени до времени смущала его мысль - умереть голодною смертью. О. Зосима не поддавался унынию и утешался упованием на Промысл Божий, столько раз уже благодеявший ему. Скоро Господь помог Своему подвижнику. К Зосиме пришли два незнакомца и вручили ему запас хлеба, муки и масла, говоря: «возьми, отец, и употребляй, а мы, если Господь повелит, придем к тебе». Преподобный в изумлении не спросил, откуда они, а незнакомцы ушли и более не возвращались. Ясно было, что это посещение Божие, и что Промысл Божий хранил своего избранника. 

По окончании зимы, Герман приплыл с рыбаком Марком, пожелавшим разделить с преподобными уединение, а также привез достаточное количество пищи и мрежи для рыбной ловли. Вскоре Марк принял монашеское пострижение и был первым учеником Преподобных. Примеру его последовали многие прибрежные жители, которые, приплывая на остров, строили себе кельи подле келий прп. Зосимы и Германа, и снискивали пропитание трудами рук своих. Преподобный Зосима, видя умножение учеников, построил небольшую деревянную церковь в честь Преображения Господня, на том месте, где было ему пророчественное видение храма в воздухе, к церкви приделал небольшую трапезу и открыл общежитие. Таким образом основалась Соловецкая обитель, до ныне сохраняемая милостию Божиею, не смотря на все пережитые ею испытания. 

Устроив монастырь, прп. Зосима послал одного инока в Новгород, к архиепископу Ионе, с просьбою о назначении игумена и за благословением на освящение храма. Архиепископ определил Соловецким игуменом иеромонаха Павла, который, по прибытии в Соловки, освятил церковь Преображения Господня. Но этот игумен, не вынося трудностей пустынной жизни, скоро возвратился в Новгород. То же случилось и с преемником его - игуменом Феодосием. Тогда братия Соловецкого монастыря положили на общем совете - не брать себе игуменов из других монастырей, а избирать из среды своей. Приводя в исполнение свое решение, они отправили к новгородскому архиепископу посланных, с просьбою, чтобы он призвал отца их - Зосиму и рукоположил его в священство и игуменство, хотя бы и не без сопротивления со стороны смиренного старца. Архиерей так и сделал: вызвав к себе письмом Преподобного, убедил его принять священство и игуменство. Получив для своей обители богатые жертвы граждан, состоящие из денег, одежд, сосудов, съестных припасов, Преподобный с честию был отпущен владыкою в Соловки. С радостью братия приветствовали возвращение своего уважаемого и любимого настоятеля. Знамение благодати Божией еще более усилило общее почтение к прп. игумену. Когда он совершал в своей обители первую литургию, то лицо его светилось, как лицо ангела, и церковь исполнилась особенного благовония. Преподобный, по окончании богослужения, благословил просфорою некоторых купцов, бывших в то время в обители, а они, войдя из церкви, по неосторожности, обронили ее. Проходя мимо, инок Макарий заметил пса, который старался схватить что-то и не мог, по причине поднимавшегося пламени. Приблизившись, Макарий увидел, что эта просфора, потерянная купцами. Подняв ее, инок принес к преподобному игумену и, к немалому удивлению всех, рассказал свое видение. 

С умножением братий, прежняя деревянная церковь оказалась тесною. Прп. Зосима построил новую, больших размеров, в честь Успения Божией Матери, а также поставил много келий и распространил монастырь. Кроме того, в благословение увеличивающейся обители своей, он решился перенести мощи преподобного Савватия, скончавшегося на реке Выге и погребенного при тамошней часовне. В этом намерении Преподобный окончательно утвердился посланием иноков Кирилло-Белоезерскаго монастыря. «Мы слышали - писали иноки - от пришельцев из вашей страны о Соловецком острове, что он издревле был необитаем, по причине неудобства морского пути, а теперь на этом острове, по воле Божией и ходатайству Пресвятой Богородицы, вашим старанием сооружен монастырь честнаго Преображения Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, собралось множество братии и все устроилось прекрасно. Только вы лишены одного блага, - именно забыт вами прп. Савватий, прежде вас живший на этом месте, скончавшийся в посте и труде, - подобно древним преподобным отцам, - совершенный в добродетели. Он всею душою возлюбил Христа, удалился от мира и получил блаженную кончину. Некоторые иноки нашего монастыря, будучи в Новгороде, слышали повествование боголюбивого Иоанна, как он на реке Выге сподобился видеть преподобного Савватия и получить от него духовное наставление, и, по кончине, похоронил его с игуменом Нафанаилом. Разсказал Иоанн нашим братиям, как Бог, по молитвам преподобного Савватия, чудесно сохранил его с братом Феодором от потопления в море. Мы слышали, что у гроба его совершились и другия знамения и чудеса. Он угодник Божий, и мы свидетели добродетельной жизни его, потому что этот блаженный отец довольно пожил с нами в Кирилловском монастыре. Поэтому мы даем вам духовный совет, - не лишайтесь такого дара, поспешите перенести к себе преподобного и блаженного Савватия, чтобы мощи его находились там, где он потрудился много лет». Такое послание, как нельзя более, согласовалось с желанием самого прп. Зосимы и Соловецкой братии. Приготовив корабль, они отправились с попутным ветром на поморское прибрежье. Достигнув реки Выги и откопав гроб прп. Савватия, они нашли мощи нетленными, невредимою и самую одежду, - в воздухе разлилось необычайное благоухание. С пением священных песней, Соловецкие иноки перенесли св. раку на корабль и с попутным ветром благополучно достигли своей обители. Первоначально честные мощи были положены в земле, за алтарем Успенского собора, и над ними устроена часовня. Многие болящие, приходя сюда с верою, получали исцеление по молитвам Преподобного. Сам о. Зосима каждую ночь горячо молился в этой часовне, и часто утренняя заря заставала его на молитве. Купец Иоанн, бывший при погребении Савватия, и с братом своим Феодором, имея к нему особенную любовь, написал образ Преподобного и с щедрым подаянием вручил его игумену Зосиме. С благоговением, приняв и лобызав изображение первоначальника Соловецкого, о. Зосима поставил его в надгробной часовне и обратился к Преподобному с следующими словами: «хотя ты и окончил временную жизнь телом, но не отступай от нас духом, руководствуй нас ко Христу Богу, наставляя соблюдать заповеди Господни, носить крест свой и последовать нашему Владыке. Имея дерзновение ко Христу и Пречистой Богоматери, будь молитвенником и ходатаем о нас недостойных, жительствующих в этой обители, которою ты начальствуешь; будь помощником и заступником пред Богом нашему братству, чтобы мы, по твоим молитвам, пребыли невредимыми от злых духов и людей, прославляя св. Троицу, Отца, Сына и св. Духа».

Поселение иноков на пустынном острове, основание и распространение Соловецкой обители возбудили зависть корыстолюбивых и недоброжелательных людей. Многие из Корельских жителей, а также поселенцев боярских и служителей, вельможных господ, приплывали к острову, ловили в озерах рыбу, а монастырю ловить не позволяли, называя себя хозяевами и владельцами Соловецких островов. В жару спора они обижали прп. Зосиму и всех иноков досадными словами и делали им всякие неприятности: даже грозили разорить обитель и выгнать оттуда монахов. Преподобный игумен решился отправиться к новгородскому архиепископу Феофилу и просить у него помощи и защиты. Прибыв в Новгород, прп. Зосима был благосклонно принят архиепископом, который советовал ему изложить свои нужды пред главными боярами, управлявшими городом. Прп. Зосима обошел их домы и просил не допустить обители своей до разорения: все знатные люди обещали ему свою помощь. Но между всеми новгородскими боярами, в то время отличалась богатством и влиянием на дела Марфа Борецкая: ея то поселенцы и рабы особенно часто причиняли разные обиды Соловецкому монастырю. Заслышав о Соловецком игумене и предубежденная против него наговорами своих домашних, она повелела с безчестием отогнать его от своего дома. С терпением и кротостью принял прп. Зосима это безчестие и пророчески сказал своим ученикам: «настанет время, когда жители этого дома не будут ходить по своему двору; двери дома затворятся и уже не отворятся: этот двор опустеет». Видя доброе расположение бояр к Соловецкой обители, архиепископ созвал их к себе, вновь изложил им обиды монастырю от пришлых людей и убедил помочь монастырю. Игумен получил от доброхотных дателей много пожертвований на нужды обители церковными сосудами, св. одеждами, золотом, серебром, хлебом. Скоро и сама Марфа раскаялась, что оскорбила Преподобного и желая загладить причиненную ему обиду, пригласила его к себе на обед. О. Зосима, по своему незлобию, принял это приглашение, и когда вошел в дом боярыни, то был с честию встречен самою хозяйкою и всем семейством ея и посажен на почетном месте. Все ели и пили с знаками живейшего удовольствия, а Преподобный сидел молча и, по обыкновению, мало вкушал от предлагаемой пищи. Взглянув на гостей, он в изумлении опустил глаза; взглянув в другой и третий раз, он видел то же самое, именно: шесть главнейших бояр сидящими без голов. Поняв, что означает это видение, Преподобный вздохнул и прослезился, и уже не мог вкушать ничего из снедей, как ни просили его собеседники. После обеда Марфа, испросив у прп. Зосимы прощение за прежнее оскорбление, дала монастырю во владение землю, утвердив это пожертвование грамотою. Когда Преподобный вышел из дома ее, то ученик его, Даниил, спрашивал его о причине скорби и слёз во время обеда; о. Зосима объяснил ему свое видение, заметив, что эти шесть бояр будут со временем обезглавлены, и просил никому не говорить об этом. Немного спустя по возвращении Преподобного в обитель, исполнилось и пророчество его о запустении дома Борецкой, и видение во время обеда. Смирив Новгород силою оружия, великий князь Иоанн III повелел казнить тех шесть бояр, которых преподобный Зосима видел обезглавленными, а Марфу Борецкую отправить в ссылку. Имение ее было разграблено, дом и двор запустели. 

Преподобный Зосима, достигнув маститой старости и предчувствуя приближение кончины, стал приготовляться к переходу в вечность. Он устроил себе гроб и часто со слезами смотрел на него, памятуя свою смерть. Когда постигла его болезнь, то, призвав братию, говорил им: «вот я отхожу из этой временной жизни, а вас предаю всемилостивому Богу и Пречистой Богородице; скажите, кого желаете иметь игуменом вместо меня!» При этом случае выразилась общая любовь учеников к своему учителю. Все со слезами говорили умирающему игумену своему: «мы хотели бы, отец наш, с тобою быть погребенными, но это не во власти нашей; пусть же Тот, Кто возвестил тебе отшествие из этой жизни, Христос Бог наш, пусть он даст нам чрез тебя наставника, который управлял бы нами ко спасению; да почиют над нами благословение и молитвы твои, - позаботившись о нас в этой жизни, не оставляй нас сирыми по отшествии твоему к Богу». Преподобный отвечал: «я сказал вам, дети, что предаю вас в руки Господа и Пречистой Богородицы, а так как вы относительно игумена возложили свое упование на Бога, Пречистую Богоматерь и мое смирение, то да будет вам игуменом Арсений, - он способен к управлению монастырем и братиею», - этими словами прп. Зосима вручил игуменство благочестивому иноку Арсению. «Вот я поставляю тебя, брат, строителем и управителем св. обители этой, и всей братии, собранной любовью к Богу. Берегись, чтобы не утратилось что либо из монастырских законоположений, как то: относительно соборной церковной службы, ястия и пития в трапезе, и других монастырских обычаев, уставленных мною; пусть все это будет целым и ненарушимым. Господь да направит стопы ваши к деланию заповедей Своих, молитвами Пречистой госпожи Владычицы нашей Девы Богородицы и всех святых, а также и угодника Своего прп. Савватия. Господь наш Иисус Христос да защитит вас от всех вражеских наветов и утвердит в божественной любви. Я, хотя и разлучаюсь от вас телом, отдавая долг природе, но духом пребуду с вами неотступно. Вы узнаете, что я обрел благодать пред Богом, когда, по моем отшествии, обитель распространится, соберется множество братии, это место процветет духовно, и в телесных потребностях не будет иметь скудости». Сказав все это братии, он целовал их в последний раз, всех благословил, с воздеянием рук молился о монастыре, своей духовной пастве и о себе, наконец перекрестился и произнес: «мир вам!» После этого, подняв патухающие глаза вверх, проговорил: «Владыко Человеколюбче, сподоби меня стать одесную Тебя, когда Ты придешь во славе судить живых и мертвых и воздать каждому по делам», затем, преподобный Зосима лег на одр и предал душу свою Господу, для Которого трудился всю свою жизнь. Это было 17 апреля 1478 г. Совершив отпевание, иноки похоронили своего игумена в гробе, который он сам приготовил, за алтарем Преображенского собора, а впоследствии устроили над его могилою часовню, в которой поставили св. иконы. Все верующие, притекая сюда с молитвою, получали, по молитвам Преподобного, облегчение скорби и исцеление болезней. Московский собор, бывший при митрополите Макарии в 1547 году, положил, на ряду с другими отечественными святыми, совершать память преподобного Зосимы в день его кончины 17 апреля. 8 августа 1566 года св. мощи его, вместе с мощами преп. Савватия, перенесены в придел, устроенный в честь сих Чудотворцев. В настоящее время мощи преподобного Зосимы находятся, в богато украшенной раке, в Зосимо-Савватиевской церкви. 

Преподобный Савватий (+1435)

Жизнь в Кирилло-Белоезерском монастыре. - Переход в Валаамскую обитель. - Свидание с Германом. - Прибытие на Соловецкий остров. - Предвещательное знамение. - Предчувствие кончины. - Отплытие к реке Выге. - Встреча с игуменом Нафанаилом. - Причащение. - Беседа с Иоанном. - Кончина и погребение. - Перенесение мощей. - Прославление.

Первым местом иноческих подвигов преподобного Савватия был Кирилло-Белоезерский монастырь. Проводя жизнь свою в посте, бдении и молитвах, он служил назидательным примером для всех иноков. Послушание игумену и братии и прилежное исполнение монастырских служб приобрело ему уважение и любовь со стороны знавших его. Но, не терпя славы человеческой, смиренный инок замыслил удалиться из монастыря в уединенное место. Дошел до него слух, что на озере Нево (ныне Ладожское), на острове Валаам, есть пустынный монастырь Преображения Господня, в котором иноки, приобретая нужное для жизни трудами рук своих, отличаются особенною строгостью своих подвигов. Савватий просил игумена и братию отпустить его туда, куда влекло его желание сердца, и получив благословение их, переместился в Валаамский монастырь. Но смиренная душа его и здесь не обрела себе покоя: скоро он своими подвигами превзошел всех, и опять слава и удивление со стороны сподвижников его были уделом добродетельного инока.

Савватий начал искать еще более уединенного места. Возвеселилась пустыннолюбивая душа его, когда он узнал, что на далеком севере, в море, есть необитаемый Соловецкий остров, отстоящий от берега на значительное пространство. Настоятель и братия, любя Преподобного, не хотели лишиться сожительства его и усердно просили не оставлять их. Савватий, пожив с ними еще несколько времени, не мог преодолеть тайного влечения своего духа и, помолившись Богу, ночью удалился из монастыря и направил свой путь к Соловецкому острову.

Достигнув морского берега, Преподобный получил от местных жителей подробные сведения о цели своего путешествия. Остров, говорили ему, отстоит от берега далеко, и путь к нему по бурному морю весьма опасен; в окружности около ста верст и имеет рыбные озера, пресную воду, горы, леса, но необитаем именно по причине неудобства сообщения с берегом; изредка посещают его рыбаки и, кончив свое дело, опять оставляют. Такие рассказы более и более воспламеняли дух Савватия: Преподобный видел, что именно там - на Соловецком острове - он достигнет желаемого безмолвия и уединения. Поняв намерение инока, прибрежные жители представляли ему неудобства жизни на пустынном острове: «чем ты будешь там питаться и одеваться! как ты будешь жить в таком отдалении от людей!» Но старец всю надежду полагал на Господа. Скоро Промысл Божий указал ему и будущего сожителя на Соловецком острове. Пришедши к реке Выге, Савватий нашел инока Германа, проживавшего при часовне, который подтвердил все, слышанное старцем от прибрежных жителей. Тогда они оба уговорились плыть на остров, и для этого заготовили лодку, съестные припасы и орудия, необходимые для жизни в пустом месте. Плавание их было спокойное: Господь видимо благословлял намерение иноков. С какою радостью они увидели необитаемый остров, с каким восторгом вышли на берег! С версту от берега, они нашли близ озера место, которое показалось им удобным для жительства. Здесь они водрузили крест, поставили келию и поселились. Приобретая себе скудное пропитание трудами рук своих, они пребывали в постоянной молитве и славословии Господа.

К утешению пустынников, Господь особенным знамением показал будущее предназначение Соловецкого острова. Прибрежные жители стали завидовать Преподобным, считая себя наследственными владельцами всего прибрежья и островов Белаго моря. И вот, по общему совету, один рыбак, с женою и со всем домом, приплыл на остров и поселился недалеко от кельи иноков. Преподобные Савватий и Герман не прерывали порядка своей жизни. Раз, в воскресный день, рано утром, окончив келейное правило, о. Савватий с кадильницею вышел из кельи покадить крест, водруженный по прибытии на остров, и услышал громкий плач как бы лица, подвергаемого биению. В ужасе, думая, что это мечтание, Преподобный возвратился в келью и рассказал своему сожителю о слышанном вопле. Герман, выйдя из кельи, также услышал стоны и крики и, достигши места, откуда они раздавались, нашел женщину в слезах, которая рассказала ему следующее: «когда я шла на озеро к своему мужу, встретили меня два светлые юноши; схватив меня, они били меня прутьями, говоря: уходите с этого места; вам нельзя здесь жить, потому что, по воле Божией, оно предназначено для проживания иноков. После этого юноши сделались невидимы». Герман, возвратившись в келью, передал Савватию все слышанное от женщины, и оба прославили Бога. Между тем рыбак, устрашенный видением, взяв жену и имение свое, отплыл обратно в село, где прежде жил. С этого времени никто из мирских людей не дерзал селиться на острове.

Несколько лет протекло уединенной жизни Преподобных на пустынном острове. Душа преподобного Савватия нашла себе здесь покой и безмолвие, к которым стремилась с такою твердостью и постоянством. Когда Герман отплыл на реку Онегу, для приобретения жизненных потребностей, то о. Савватий остался на острове совершенно один - пред лицом всевидящего Бога, Который зрел его терпение, молитвенные труды, духовные подвиги. Утешаемый посещением св. ангелов, Преподобный упражнялся в непрестанном богомыслии, и с каждым днем более и более созревал для вечности.

Предчувствуя приближение своей кончины, прп. Савватий пожелал причаститься св. Таин, и для сего, сев в небольшую лодку, поплыл к берегу. После двухдневного плавания, он вышел на сушу и направился к часовне на реке Выге, где в то время находился игумен Нафанаил, прибывший для посещения православных христиан. По устроению Божию, игумен, идучи к одному больному для Причащения, встретил Соловецкого пустынника на пути к Выге - и эта встреча много обрадовала того и другого: Савватий утешался, что нашел искомое, а Нафанаил с весельем смотрел на седины и постническое лицо Преподобного, о котором так много слышал. «Прошу тебя, отец, говорил прп. Савватий, отними грехи, которые исповедую тебе, властью, данною тебе от Бога, и сподоби меня причащения св. Таин - давно я уже желаю усладить свою душу этою Божественною пищею. Напитай меня ею теперь. Христос Бог указал мне тебя для очищения согрешений, сделанных мною во всю жизнь мою - словом, делом и помышлением». Нафанаил отвечал: «Бог простит тебе, брат» и, помолчав, в удивлении, со слезами произнес: «О, если бы я имел грехи твои, Преподобный!» Савватий продолжал: «конец жизни моей приблизился, прошу тебя, немедля сподоби меня Божественного причащения». Игумен предлагал Преподобному идти к часовне и пождать там до утра, пока он возвратится от больного. «Отец, говорил Савватий, не откладывай до завтра, мы не знаем, будем ли еще живы сегодня, а что будет дальше, как нам знать?» Нафанаил, исполняя желание Преподобного, причастил его и, братски облобызав, просил подождать в часовне своего возвращения. Долго и усердно Преподобный молился, благодаря Бога за причащение и все милости Его, и потом, войдя в келью, стал приготовляться к отшествию из этой жизни. 

В то время пристал к берегу, близ часовни, плывший с товаром новгородский купец Иоанн. Он нашел в келье преподобного Савватия, который, вступив в беседу с купцом, поучал его нищелюбию, милосердию и другим добрым делам. Иоанн предлагал старцу на нужды от своего имения, но Преподобный ничего не хотел взять и сказал ему: «сын мой, останься здесь до утра, - увидишь милость Божию и благополучно отправишься в путь». Иоанн не хотел ждать другого дня, стал собираться в дорогу; но вдруг поднялась буря, которая развела сильное волнение в реке и море; купец, хотя против воли, заночевал. На другой день ветер стих, и Иоанн пришел в келью принять от преподобного Савватия напутственное благословение. Толкнув несколько раз с молитвою в дверь, он не получил ответа, и когда затем вошел в келью, то увидел Преподобнаго сидящим в монашеском одеянии и кадильницу стоящую близ него. Иоанн сказал: «прости меня, раб Божий, что я вошел к тебе; прошу, дай мне благословение, чтобы мне благополучно идти в свой путь». Но ответа не было. Думая, что Преподобный спит, Иоанн подошел к нему, коснулся рукою, и только тогда понял, что святая душа его уже воспарила к Отцу Небесному. В то время возвратился от больного игумен Нафанаил и, увидев Преподобного скончавшимся, со слезами лобызал честное тело его. Оба они, Нафанаил и Иоанн, с удивлением припоминали, как один преподал ему св. Тайны на пути, по указанию Промысла Божия, и как другой - тем же Промыслом Божиим - был удостоен слышать предсмертные наставления преподобного Савватия. Кончина его произошла 27 сентября 1435 г. Те же - игумен Нафанаил и купец Иоанн - совершив по чину церковному отпевание Преподобного, предали честное тело его погребению. Мощи преподобного Савватия были перенесены в Соловецкий монастырь при прп. игумене Зосиме и положены в землю за алтарем Успенского собора, где и почивали до 1566 года. В этом году, 8 августа, они, вместе с мощами прп. Зосимы, перенесены в придел, устроенный во имя сих Чудотворцев. На московском соборе, бывшем при митрополите Макарии, в 1547 году, установлено на ряду с другими отечественными святыми совершать память преподобного Савватия 27 сентября. В настоящее время св. мощи его покоятся в Зосимо-Савватиевской церкви, в богато украшенной раке. 

Преподобный Герман (+1479)

Происхождение. - Простота и благочестие. - Посещение Соловецкаго острова. - Жизнь на реке Выге при часовне. - Встреча с преподобным Савватием. - Пребывание на Соловецком острове с преподобными Савватием и Зосимою. - Труды для обители. - Кончина. - Перенесение св. мощей в обитель. - Явление Преподобнаго.

Прп. Герман был родом из города Тотьмы. Родители его были люди простые и благочестивые, почему Герман в юности своей не был научен даже и начаткам образования и на всю жизнь остался неграмотным; но ум и сердце его без школы и книг были воспитаны в строгих правилах христианской нравственности и благочестия. С юных лет, стремясь к Богоугождению и спасению, он, по достижении зрелого возраста, посвятил себя всецело на служение Богу в иноческой жизни. Молва о чрезвычайном удобстве Соловецкаго острова для пустынного подвижничества привлекла его на Беломорский берег, и с рыболовами летом, вероятно 1428 года, он посетил место своих будущих подвигов. Хотя Соловецкий остров вполне соответствовал влечениям его души и представлялся ему совершенно удобным для глубокого безмолвия, однако же он не решился остаться там на жительство один. По окончании лета, Герман возвратился с рыболовами на Поморский берег и поселившись на реке Выге при часовне, подвизался в молитве и посте. 

Но, узнав и полюбив Соловецкий остров, прп. Герман сделался проводником и сожителем первым обитателям его - преподобным Савватию и Зосиме. Удалившись из Валаамского монастыря и отыскивая более уединенное место, инок Савватий, объятый огнем божественной любви и смиренномудрия, устремился к Белому морю, с непреодолимым желанием достигнуть Соловецкаго острова. На реке Выге он встретился с прп. Германом, от которого еще более услышал об удобстве Соловецкаго острова для пустынножительства. Заготовив ладью, съестные припасы и орудия для возделывания земли, иноки поплыли на остров и поселились в келье с версту от берега. Здесь они были утешены особенным знамением, предвещавшим будущее предназначение острова. На острове поселился рыбак с женою. В один воскресный день, рано утром, прп. Савватий услышал плач и стоны, и когда прп. Герман пошел к месту, откуда они слышались, то увидел женщину в слезах, которая и рассказала ему, что два светлые юноши били ее, повелевая оставить остров, определенный, по воле Божией, для жительства иноков. После этого рыбак с женою отплыл с острова. 

Несколько лет продолжалось это пустынное сожительство преподобных Германа и Савватия. Оно кончилось вместе с смертью прп. Савватия, которая случилась в отсутствие преп. Германа на реку Онегу за припасами, и случилась не на острове, а на реке Выге, куда прп. Савватий приплыл, в предчувствии кончины, для причащения св. Таин. По смерти прп. Савватия, Герман нашел другого ревнителя пустынной жизни в юном отшельнике Зосиме, которого пленил своим повествованием о Соловецком острове. Пустынники прибыли в 1436 году на остров и поселились близ пресноводного озера. Прп. Зосима поставил себе келью, а в полверсте от него Герман устроил для себя кущу. С этого времени прп. Герман делается постоянным обитателем острова, участником молитвенных подвигов прп. Зосимы и ревностным помощником его в основании монастыря. Будучи человеком не книжным, но убежденный в том, что жизнь великих подвижников весьма назидательна, Герман впоследствии велел записать клирикам для памяти все, что он видел при жизни преп. Савватия, о происшествии своём с ним на острове и о разных событиях из жизни блаженных отцов. Таких записок составлялось не мало: ими воспользовался ученик прп. Германа, Досифей, при составлении жития преподобных Зосимы и Савватия. 

Более 50 лет прп. Герман прожил на холодном острове, стараясь как можно более быть полезным для обители. И при жизни прп. Зосимы, и по смерти его, он по нуждам монастыря не раз путешествовал на твердую землю. Святая любовь не взирала ни на опасности плавания по обманчивому морю, ни на другие неудобства пути, не легкие особенно для дряхлой старости. Самая смерть застигла его на службе обители. При игумене Арсении, преемнике св. Зосимы, прп. Герман, был послан в Новгород по делам монастыря, в обители св. Антония Римлянина почувствовал близость кончины и, после исповеди и причащения св. Таин, мирно предал дух свой Богу. Ученики его везли тело почившего в Соловецкий монастырь, но за распутицею оставили его на берегу реки Свири у часовни деревни Хавроньиной. Чрез пять лет, при игумене Исаии, братия решились перевезти гроб прп. Германа в Соловецкую обитель. Посланные, откопав в земле и открыв гроб его нашли мощи нетленными. Гроб, встреченный в обители с великою честию, сначала был поставлен близ алтаря, по правую сторону церкви св. Николая, рядом с мощами преп. Савватия, потом над местом погребения прп. Германа устроена часовня, а в 1860 году каменная церковь во имя его. 

Предание сохранило память о явлении прп. Германа пресвитеру Григорию на старой Тотьме; почему в 1602 году этим пресвитером был составлен древний тропарь Преподобному и написан образ, где Преподобный представлен вместе с св. Зосимою и Савватием. Притекавшие к сей иконе получали исцеления в тяжких болезнях. Церковная память прп. Германа, с 1692 года, совершается местно в Соловецкой обители 30-го июля, по благословенной грамоте московскаго и всея России патриарха Иоакима. 

Преподобный Елисей Сумский (XV-XVI)

Преподобный Елисей жил и подвизался в Соловецкой обители во времена, близкие к преподобному Зосиме, и, быть может, был его сподвижником. О совершившемся над Елиссеем чуде преподобнаго Зосимы повествует игумен Вассиан, который был настоятелем в обители спустя не более 40 лет после кончины преподобнаго Зосимы, и повествует как о давно бывшем и слышанном им от древнего старца, бывшего современником преподобного Елисея. Из жизни подвижника только и известен один предсмертный его подвиг, в котором ясно выразилось великое благочестие старца и помощь горняя, осенившая его по заступлению преп. Зосимы.

Четыре брата: Елисей, Даниил, Филарет и Савватий по благословенно своего настоятеля ловили рыбу на реке Выг у порога Золотца, в 60 верстах от монастыря. Однажды, когда все они исправляли рыболовные сети, Даниил по откровению ли Божию или по каким-либо внешним признакам вдруг начал говорить Елисею: «Напрасно, брат, ты трудишься в исправлении этих сетей: не будешь ловить ими рыбу; к тебе приблизилась смерть, и ловля твоя окончилась». От этих слов ужас и страх объяли Елисея; он начал скорбеть и тужить не потому чтобы боялся смерти, а оттого, что не был еще пострижен в великий ангельский образ (схиму). На месте же том не было священноинока, который бы совершил пострижение. Уныние возросло в его душе до изнеможения телесных сил. Сердобольные братия утешали его, убеждая положиться на волю Господа, Который всюду и всех назирает всевидящим оком, видит и их нужду и силен исполнить всякое желание, когда призывают Его от всей души и чистым сердцем. В заключение, видя в старце умножающиеся скорби и болезнь тела, предложили ему, чтоб он, став пред невидимое присутствие Божие и прочитав «Достойно есть» с крестным знамением, сам возложил на себя схиму, призывая в помощь и содействие молитвы и благословение преподобных Зосимы и Савватия. Совет был принят и исполнен.

Настала ночь; больной положен был в постель; упокоились подле него и утомленные братия; но когда они встали от краткого сна, то больного уже не было с ними в келье. Отправились на поиск и встретили его идущим к ним на встречу из лесу и без схимы. На вопрос о случившемся он объявил: «Множество бесов пришли к нам в келью, напали на меня с яростью, силою увлекли от вас, сорвали с меня схиму, но преподобный Зосима отъял меня у них». Схима была найдена заброшенной на дерево.

Братия решили везти преподобного Елисея в Суму (60 верст), где при монастырском подворье находился иеромонах. Положили больного в судно и пустились вниз по реке Выг. Эта река весьма неудобна к плаванию по сильной быстроте и множеству подводных каменных порогов; братия часто приходили в смятение от опасностей, но преподобный Елисей ободрял их, говоря: «Не бойтесь, здесь с нами отец наш Зосима». Без вреда проплыли они опасную реку, вышли в море и достигли пристанища в реке Вирме. Больной между тем более и более изнемогал и не переставал сокрушаться о лишении схимы.

Опять настала ночь. На Вирме братия переменили судно, взяли в помощь себе несколько человек для дальнейшего плавания. Когда они находились на середине Сумской губы, началась великая буря, волны уподобились горам, на судне разорвался парус, сломалась мачта, весла выбило волнами из рук гребцов; к тому же налегла такая тьма, что путешественники едва видели друг друга. Все были в отчаянии, наемники роптали и укоряли иноков; но болящий не малoдyшecтвoвaл, его успокаивало дивное видение из иного мира. «Не бойтесь и не скорбите, братия, говорил он, едва дыша от изнеможения; я вижу нашего отца Зосиму с нами на судне, - он помогает нам; все это случилось с нами по действию диавола, желающего погубить мою душу, но Бог, по молитвам преподобного Зосимы, истребит супостата».

Вскоре ветер начал утихать, волны улеглись, на море водворилась тишина. Путешественники очутились близ сумского пристанища, которого не надеялись видеть, отдавшись на волю волнам, во тьме ночной, без паруса и весел. Пристав к берегу, они с ужасом увидели, что больной скончался, и радость их мгновенно превратилась в плач. С горькими слезами они взывали к преподобному Зосиме: «Преподобный отец наш, надеясь на твои молитвы, какой мы вынесли труд, какую вытерпели в море беду, - и вот теперь все это напрасно: что надеялись получить, не получили!» Но, спустя некоторое время, в усопшем обнаружилось движение, отворились его уста и он начал говорить.

На подворье преподобный Елисей был пострижен в великий ангельский образ и сподобился причастия Божественных Таин Тела и Крови Христовых; затем, прославил Бога и, простившись со всеми, почил о Господе14 (27) июня. Тело его погребено было за алтарем церкви Святителя Николая с южной стороны.

Проходили годы, многими было забыто и имя его. Спустя более столетия, гроб с мощами подвижника обнаружился на поверхности земли, и вскоре последовали явления преподобного и исцеления больных. В 1668 году в Сумской острог был послан царский стольник Александр Севастьянович Хитрово, который после исследования поставил над гробом преподобного небольшую часовню. Второе исследование о преподобном Елисее происходило в 1710 году, по указу архиепископа Холмогорского Рафаила, при Соловецком архимандрите Фирсе.

По свидетельству «Соловецкого патерика», гробница преподобного Елисея находится под алтарем новой деревянной церкви; над ней поставлена новая деревянная рака с изображением на верхней доске лика преподобного. Служат ему молебны и панихиды. После каждой литургии прихожане долгом почитают сходить на поклонение преподобному. Отправляясь на море для промыслов, испрашивают благословения и молитв. У мощей преподобного совершаются исцеления.

Преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские (+1561)

Преподобные Иоанн и Лонгин трудились в Соловецком монастыре под руководством святого игумена Филиппа, проводя жизнь в строгом посте и молитве. Постоянным правилом жизни их было изречение св. Апостола: «Все, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков» (Кол 3. 23). Хотя они были люди не книжные, но, наставленные в первоначальных истинах христианства, из созерцания величественной природы почерпали важные уроки для своего простого ума и чистого сердца. Они видели необозримое море и возносились мыслью к Творцу, положившему предел морю; звездное небо обращало взоры их к Богу, назначившему всему стройный порядок. Таким образом, эти простые люди в тиши обители смиренно восходили от совершенства к совершенству, пока Господу угодно было призвать их к Свету невечернему.

Возвращаясь в 1561 году в обитель на судах, нагруженных строительными материалами, они были застигнуты сильной бурей и потонули. Святые тела их были обретены нетленными на Корельском берегу, за 120 верст от обители Соловецкой, и положены в селении Яренге.

Скоро слава чудес, совершающихся при мощах праведников, привлекла к ним нескольких иноков, которые построили себе кельи. Таким образом, возник в Яренге монастырь.

В 1622 году в этом монастыре, расположенном вблизи селения на берегу моря, была деревянная церковь св. Николая Чудотворца, а также кельи с трапезою и часовня. Церковь была достаточно снабжена иконами, книгами, свечами, колоколами, попечением старца Варлаама, Трифона и Ермолая Теловых. Богослужение отправлял иеромонах Матфей.

В 1625 году инок Илья Телов сообщил патриарху Филарету о чудесах, совершающихся при мощах праведников. Вследствие этого, новгородским митрополитом Макарием предписано игумену Корельского Никольского монастыря Герасиму с боярским сыном митрополичьего Софийского дома Солоновым произвести подробное исследование о времени обретения мощей и о чудесах преподобных Иоанна и Лонгина. Сведения, показанные в донесении инока Ильи, оказались справедливыми, причем также обнаружилось, что чудотворения совершались в течение 60 лет. Самые замечательные исцеления того времени - Mapии, три года страдавшей от беснования; молодого поселянина, бывшего в падучей болезни, и поселянина Евфимия, полгода страдавшего желудком и вызванного в Яренгу явлением преподобных Иоанна и Лонгина.

В 1635 году Яренгский монастырь со всеми землями и угодьями селения Яренги по ходатайству патриарха Иоасафа грамотой царя Михаила Феодоровича отдан был в ведение Соловецкого монастыря. Новгородский митрополит Афоний, напоминая архимандриту Рафаилу, управляющему Соловецким монастырем, что, по прошению патриарха Иоасафа, царь пожаловал Яренгу на краю моря, где лежат мощи новоявленных Чудотворцев Иоанна и Лонгина, предписывал построить и освятить новый храм во имя Соловецких Чудотворцев Зосимы и Савватия потому, что «Яренгские Чудотворцы Иоанн и Лонгин труждалися в древния лета в Соловецком монастыре». «Как тот храм совершится», прибавлял митрополит, «и мощи новоявленных Чудотворцев Иоанна и Лонгина в новый храм перенесешь, и в котором месте те мощи положишь, и ты бы о том отписал».

Новый деревянный храм был построен и освящен преемником архимандрита Рафаила, переведенного в 1636 году в Новгородский Хутынский монастырь, игуменом Варфоломеем. 2 июля 1638 года перенесены в этот храм мощи праведников и положены - Иоанн на правой, а Лонгин на левой стороне. Яренгский монастырь состоял под управлением Соловецкого до своего закрытия, при составлении духовных штатов в 1764 году. По свидетельству «Соловецкого патерика», святые мощи преподобных Иоанна и Лонгина почивают в приходской церкви селения Яренги. Память преподобных совершается 3 / 16 июля и 9 / 22 августа.

Преподобные Вассиан и Иона Пертоминские (+1561)

Преподобные Вассиан и Иона были современниками святого игумена Филиппа, впоследствии митрополита Московского и всея России, и наставлялись в духовно-подвижнической жизни под его руководством. Святой игумен Филипп особенно старался поддержать в иноках дух трудолюбия и послушания, показывая в себе самом пример всех добродетелей. 

Воздвигая в обители каменные храмы, игумен нуждался в разных строительных материалах, которые привозили с приморского берега на монастырских судах. В 1561 году плыли в монастырь из устья реки Двины пятнадцать судов; но поднялась сильная буря, - и эти суда были разбросаны и потоплены. При этом многие из бывших на них людей утонули, и в числе их преподобные Вассиан и Иона.

Морские волны выбросили тела подвижников на восточной стороне Унской губы. Поселяне, плывя на рыбную ловлю по Унской губе и приблизившись к месту, где лежали тела преподобных, увидели множество воронов, носящихся в воздухе над ними и как бы отгоняемых невидимой силой. Тела были нетленны и невредимы. Рыбаки хотели отвезти их в свое селение и с честью похоронить около приходской церкви. Но когда они, положив тела в ладью, поплыли к своему селению, мгла и мрак окружили их, так что они потеряли дорогу и опять пристали к тому месту, где были найдены тела подвижников. В ночном видении явились им преподобные Вассиан и Иона и сказали: «Положите нас на пустом месте, в бору, под большой сосной, а в свое селение не возите; взяв нас из воды, неужели вы желаете опять положить нас в воду? Когда Богу угодно будет, он и на этом месте устроит храм». Тогда рыбаки припомнили, что, действительно, селение их стоит на сыром месте, и, согласно желанию преподобных, похоронили тела их в бору под сосной, а над могилой поставили деревянный крест.

В 1599 году приплыл в Унскую губу старец Троице-Сергиева монастыря Мамант и был задержан там четыре дня сильным ветром. Когда он спал, явились ему в сонном видении два мужа и на вопрос: «Откуда они и как имена их?» назвались один Вассианом, а другой Ионой, рассказали о своем потоплении, указали место погребения и просили поставить над могилой часовню. 12-го июня старец поставил над мощами преподобных часовню и устроил в ней крест. Затем начался попутный ветер, и он отправился в путь.

Чудеса и явления преподобных прославили место погребения их во всей северной стороне, так что прохожие и мореходцы, приставая к берегу, считали своим долгом помолиться в часовне и оставить там жертву своего усердия - деньги и свечи.

Пришел в селение при Унской губе старец. Жители рассказали ему о преподобных Вассиане и Ионе и советовали поселиться при часовне. Старец последовал их совету и, помолившись Богу, устроил невдалеке от часовни небольшую келью. Вскоре рядом с ним поселились старец Савватий, Дионисий, а с течением времени к ним присоединились иеромонах Ефрем и мирянин Козьма с сыном. Пустынники решили устроить над мощами преподобных храм и стали рубить деревья. Неожиданное обстоятельство значительно помогло им: к берегу принесло ветром две ладьи, плывшие в Соловецкий монастырь. Богомольцы, вышедши на берег и увидев приготовления к постройке, со всем усердием принялись за дело.

На месте часовни была устроена деревянная церковь и приготовлено все необходимое для ее освящения и совершения богослужения. Иеромонах Ефрем отправился в Вологду к архиепископу с просьбой об антиминсе и книгах для нового храма. Получив все необходимое, он уже возвращался в новую обитель, но на дороге был захвачен и убит поляками, опустошавшими Русскую землю в смутное время самозванства. Все церковные вещи были разграблены. Такая же судьба постигла и Козьму с сыном: они собирали на храм в окрестностях Онежского озера и в Каргопольском уезде были убиты литовцами. Другие пустынники покинули свои кельи; остался в пустыне один Савватий.

Церковь стояла неосвященной пять лет. Наконец, к гробам преподобных пришел иеромонах Иаков. Он позаботился об освящении храма в честь Преображения Господня и устроил над местом погребения преподобных Вассиана и Ионы раку. Скоро к нему собрались пустынножители. Новая обитель была названа Пертоминским монастырем преподобных Вассиана и Ионы.

Петр I, застигнутый бурей на пути из Соловецкой обители в Архангельск, нашел убежище в Пертоминском монастыре. Пробыв здесь три дня, он своими руками устроил огромный деревянный крест, с надписью на русском и голландском языках: «Сей крест поставил капитан Петр в лето 1694». Крест был поставлен на берегу и впоследствии перенесен в кафедральный собор г. Архангельска

По свидетельству «Соловецкого патерика», мощи преподобных Вассиана и Ионы почивают под спудом в каменном храме Успения Божией Матери, освященном в 1691 году. Обретение мощей преподобных Вассиана и Ионы Пертоминских празднуется 5 / 18 июня. Память преподобных совершается 12 / 25 июня.

Святитель Филипп, митрополит Московский (+1569)

Святитель Филипп (Колычев) родился 11 февраля (ст. ст.) 1507 года в семье московского боярина Стефана, ближнего человека Великого Князя Василия Иоанновича. Имя его в Святом Крещении было Феодор. В училище, куда отрок был отдан для «книжного учения», он особенно полюбил духовное чтение и «в ранних летах выказывал особенное благочестие».В правление Великой Княгини Елены Феодор поступил на службу к великокняжескому двору. Положение его было блестящим. Малолетний Иоанн IV принял его в круг своих приближенных. Но не было сердце Феодора привязано к мирским почестям и славе. В 1537 году, 5-го июля (ст. ст., в третье воскресение по Пятидесятнице, «он пришел в храм, и на литургии услышал Евангельский глас: ”никто не может служить двум господам, ибо или одного он будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а другому нерадеть» (Мф 6. 24). 

Слова эти, и прежде неоднократно слышанные Феодором, благодатно подействовали на него, и он решился навсегда уйти от мира и всех соблазнов его. Ему известно было о дальней Соловецкой обители и о подвигах ее основателей, преподобных Савватия, Зосимы и Германа.

Втайне от всех, переодевшись в простую одежду, он скрылся из Москвы и направил свой путь на Север.

У Онежского озера, в деревне Хижи (хижины), он прожил некоторое время у благочестивого селянина Субботы. Феодор делил с ним труды и заботы по хозяйству, отчего внешность его изменилась, и «нелегко было узнать прежнего царедворца в сельском пастухе». Приближалась осень, и Феодор покинул гостеприимного хозяина, желая достичь Соловецкого острова до наступления зимы. 

Игумен Алексий и братия с любовью приняли нового послушника. Более полутора лет проходил он нелегкие послушания. Феодор приводил иноков “в удивление тою решительностию, с какой старался подражать им, отсекая от себя мирския страсти”. Настоятель и братия, видя “благое произволение его”, сочли его достойным иноческого чина. Феодор был пострижен и наречен Филиппом. 

Новоначальный инок был отдан на послушание иеромонаху Ионе, опытному подвижнику, который в юности своей был собеседником преподобного Александра Свирского, тогда уже прославленного в лике святых. «Иона радовался о своем ученике и пророчески говорил о нем братии “этот будет настоятелем в святой нашей обители”».

Инок Филипп выполнял различные тяжелые послушания: смотрел за монастырской кузницей, трудился в хлебне, где он охотно носил воду и дрова. В Спасо-Преображенском сборном храме обители был образ Богоматери «Хлебный», явившийся Филиппу, когда он проходил послушание в хлебне.

Будущему игумену дали послушание при храме, в качестве екклесиарха, и здесь усердное исполнение своих обязанностей снискало ему всеобщее уважение и любовь. Но даже тень славы человеческой смущала инока Филиппа, и он удалился из монастыря в пустынь, ныне называемою Филипповской. Много лет прошло в уединении и сокрытых от посторонних глаз подвигах. Когда он возвратился в обитель, игумен Алексий приблизил его к себе, сделав помощником по разным частям управления. В 1548 году игумен пожелал передать управление монастырем Филиппу. Неоднократно Филипп отказывался от звания настоятеля, но игумен Алексий, в душе своей похваляя смирение избранного им преемника, созвал братию, и, сказав о своей старости и немощах, спросил: «кого по нем изволят они в настоятели?»

Братия согласно назвали Филиппа достойнейшим из всех. Тогда, не смея прекословить общему решению, инок Филипп отправился с несколькими братиями в Новгород к архиепископу Феодосию, который рукоположил его во пресвитера и вручил ему игуменский жезл.

Престарелый игумен Алексий со всею братией торжественно встретил Филиппа на пристани с крестным ходом, ввел в храм и поставил на свое место. 17 августа (ст. ст.) 1548 года игумен Филипп соборно совершил первую литургию. Силы игумена Алексия стали восстанавливаться, и игумен Филипп упросил его продолжать правление, обещая полное послушание. Алексий вторично принял жезл правления и еще полтора года был настоятелем. Филипп удалился в свою любимую пустынь, и еще более строгой, чем прежде, была жизнь его. 

Игуменство святителя Филиппа продолжалось 18 лет, считая со дня поставления и до призвания на Всероссийскую митрополию. Соловецкий патерик так повествует о деятельности святого игумена: «На всем легла печать мудрой прозорливости его, не только для тогдашняго, но и для будущего благоустройства обители».

Время его настоятельства «…напечатлелось в Соловецкой обители неизгладимыми чертами: там, по истине, если бы умолкли люди, возопили бы самые камни».

Монастырское хозяйство в то время, когда инок Филипп стал игуменом, требовало немалых трудов. Еще оставались последствия сильного пожара, произошедшего в 1538 году. Игумен Филипп увеличил число соляных варниц на морском берегу шестью новыми. Царь Иоанн Васильевич разрешил в 1548 году продавать безпошлинно 10 000 пудов соли (вместо 6 тысяч) и на вырученную сумму также безпошлинно делать закупки. В монастыре готовились к большому строительству: был поставлен кирпичный завод, проводились дороги, было проведено лесоустройство с тем, чтобы беспорядочные рубки не истощали лес. Множество озер острова, общим числом 52, были соединены каналами и сведены к монастырю, у восточной стены которого игумен Филипп благословил копать большое озеро, ныне называемое Святым. За счет системы каналов монастырь был не только обеспечен запасом питьевой воды, но и стены его получили дополнительную защиту с восточной стороны. В то время еще не было тех стен и башен, которые привычны для нашего взора, и поэтому для обороны монастыря озеро имело важное значение. В самом монастыре игумен благословил построить двух- и трехэтажные корпуса для братских келлий. В гавани Большого Заяцкого острова он построил каменную пристань с палатою о поварнею

При столь нелегких трудах игумен Филипп не усомнился приступить к строительству соборного храма в честь Успения Божией Матери. В храме также предполагалось возвести придел в честь Усекновения главы Иоанна Предтечи и присоединить к храму просторную трапезную палату. Надеясь на помощь Государя, игумен Филипп обратился за помощью в Москву. Иоанн IV был особенно щедр к Соловецкой обители в то время и пожаловал монастырю в 1550 году Колежемскую волость, а в следующем году деревню Сороцкую (Сорока, ныне Беломорск), где при Троицкой церкви был погребен первоначально преподобный Савватий. 

Успенский собор был возведен искусными новгородскими зодчими. В 1557 году, в праздник Успения Пресвятой Богородицы, игумен Филипп освятил новый храм.

Вскоре после освящения Успенского собора Игумен Филипп объявил братии о своем намерении построить еще более великолепный храм в честь Преображения Господня. Часть иноков высказывала опасение, что нет достаточных средств.

Уповая на помощь Божию, игумен Филипп приступил к строительству. Спасо-Преображенский собор был заложен в 1558 году. «С особенною любовию занимался Филипп сооружением этого храма; все делалось под неусыпным надзором его: своими руками он участвовал в работах, примером своим возбуждая ревность в работавших».

Царь пожертвовал 1000 рублей на новый храм, а в 1559 году разрешил безпошлинный провоз соли и безпошлинную закупку разных припасов. Строительство не было завершено при игумене Филиппе, но он успел приготовить утварь, сосуды, образа, ризы, кадила, серебряные подсвечники, цветные стекла для окон, и под папертью, с северной стороны, ископал себе могилу.

Близилось время, когда игумен Филипп должен был навсегда покинуть Соловецкую обитель и взойти к высокому служению митрополита Всея Руси. Не только в самой обители проявились благие плоды его трудов. В монастырских волостях он входил во все нужды крестьян, вплоть до того, что из монастыря отпускали дрова для варки соли в деревнях. Игумен сам указывал, какие работы когда проводить, и какими семенами засевать поля. Наиболее вредные пороки - пьянство и игра в зернь - были им запрещены, под угрозою изгнания из монастырских волостей.

Более всего игумен Филипп уделял внимание духовной жизни братии. «Переходя от подвига к подвигу, возвышаясь от добродетели к добродетели, он действовал на сердца примером гораздо более, чем словами, - силою любви несравненно более, чем силою власти». Четверо подвижников, подвизавшихся в обители во времена игуменства святителя Филиппа, прославлены Церковью - преподобные Вассиан и Иона Пертоминские и миряне Иоанн и Лонгин Яренгские.

Внимание Иоанна Грозного к обители было связано и с тем, что он благоволил лично игумену Филиппу. Царь неоднократно призывал его в Москву. В 1566 году игумен Филипп был вызван особой грамотой «духовного ради совета». Игумену шел уже 60-й год. 

Свой путь в столицу он направил через Новгород. Граждане города просили его быть заступником перед царем, зная о гневе Грозного. Царь объявил игумену Филиппу, что по его державной воле и соборному избранию ему должно быть митрополитом. Игумен просил Грозного не разлучать его с пустынной обителью. Иоанн был непреклонен и поручил архиереям и боярам уговорить Филиппа. Соловецкий игумен согласился принять этот сан лишь с условием, что будет уничтожена опричнина.

При дворе Иоанна Филиппа встретили враждебно. Грозный не выказывал еще гнева, но в особой грамоте повелел «архиепископам и епископам сказать Филиппу, чтобы он отложил свое требование, не вступался бы в дела двора и опричнины». Игумен Филипп был вынужден уступить царской воле.

Святитель Филипп был посвящен в митрополита Московского и Всея Руси 25 июля (ст. ст.) 1566 года. Сам царь казался растроганным миролюбивой речью митрополита.

Приняв на себя бремя правления, святитель Филипп «как бы не отлучался духом от своей возлюбленной пустыни». Он постоянно помнил о соловецкой братии и с радостью принимал приезжавших из монастыря. На дворе митрополии он выстроил храм в честь Соловецких Чудотворцев. В 1568 году им было отдано распоряжение об окончании озера, которое не было закончено в его бытность в Соловках.

«Не напрасно душа святого Филиппа тосковала по мирной Соловецкой обители: над главою митрополита собиралась грозная туча. В январе 1567 года царь переехал из Кремля в свой укрепленный дворец среди опричников и был уже совершенно в руках у этих извергов. Среди общего безмолвия, все ожидали, что раздастся единственный спасительный голос Филиппа».

Митрополит обратился к епископам, но «единодушия между ними не оказалось». Святитель Филипп не устрашился и без помощников вступить в подвиг. Сначала наедине, потом в собраниях он стал обличать царя. «Государь царь! - мужественно говорил Святитель - различай лукаваго от правдиваго; принимай добрых советников, а не ласкателей. Грешно не возбранять согрешающим, но зачем разделять единство державы! Ты поставлен от Бога судить людей Божиих в правду, а не представлять из себя мучителя. Обличи тех, кто неправо говорит пред тобою…»

После таких встреч царь бывал мрачен и задумчив. Малюта Скуратов и Василий Грязной умели пользоваться таким настроением и еще более разжигали его гнев на праведные слова.

Святитель Филипп с твердостию утешал и ободрял скорбных. «Се секира лежит при корени, но не страшитесь, помня, что не земныя блага, а небесныя обещает нам Бог. А я радуюсь, что могу пострадать за вас: вы - мой ответ пред Богом, вы - венец мой от Господа».

В средокрестное воскресенье, 21 марта (ст. ст.) 1569 года, когда митрополит стоял на своем святительском месте в Успенском соборе, Иоанн с опричниками, одетые в черные рясы поверх кафтанов и высокие черные шапки, вошел на службу. Царь трижды наклонял голову, желая получить благословение от архипастыря, но святитель Филипп не отводил глаза от образа. Свита заговорила вслух: «Владыко святый! Царь Иван Васильевич всея России требует твоего благословения».

Святитель Филипп обратился к царю с обличительной речью. «Сколько страждут православные! У татар и язычников есть закон и правда, а у нас нет их; всюду находим милосердие, а в России и к невинным нет жалости».

«Иоанн шептал угрозы, стучал жезлом о плиты помоста, и, грозя рукою, произнес: “Филипп, смеешь ты противиться нашей державе! Посмотрим, велика ли твоя крепость”».

Погибель митрополита была решена, но Иоанн не спешил наложить на него руки. Была открыта дорога клеветникам. Сам же царь избегал встречи с митрополитом. Святитель Филипп переехал из Кремля на Никольскую улицу, в Никольский монастырь. 28 июля (ст. стиля) произошло событие, которое дало Грозному повод начать следствие. Святитель Филипп служил в Новодевичьем монастыре и совершал крестный ход в присутствии царя. Когда крестный ход достиг святых врат и митрополит перед чтением Евангелия повернулся к народу, чтобы преподать: «мир всем», он вдруг увидел одного из опричников, стоящего в татарской тафье. Святитель указал царю на кощунствующего, но пока царь обернулся, тот уже успел обнажить голову. Тогда Иоанн назвал митрополита обманщиком и мятежником. Митрополичьих бояр взяли под стражу и пытали. 

Пытки бояр не дали результатов, и обвинить святителя было не в чем. Тогда в Соловки был послан недоброжелатель митрополита, епископ Пафнутий с архимандритом Феодосием, князем Василием Темкиным, дьяком Пивовым и военным конвоем. Посланные расточали сначала деньги, а потом прибегли к угрозам, желая склонить соловецких иноков на лжесвидетельство. Тогда Пафнутий прельстил игумена Паисия, и тот, в свою очередь прельстив нескольких монахов, направился вместе с посланцами в Москву, желая возвести клевету на святого.

Иоанн повелел боярам и епископам собраться в Успенском соборе для открытого суда над митрополитом. После чтения доносов святитель Филипп, не считая нужным оправдываться, обратился к Грозному с такими словами: «Царь! ты напрасно думаешь, что я боюсь тебя или смерти. От юности находясь в пустыне, я сохранил доселе честь и целомудрие… Я умираю, желая лучше оставить по себе память невинного мученика, нежели человека, о котором могли бы сказать, что он, оставаясь митрополитом, терпел неправосудие и нечестие».

Святитель начал слагать с себя знаки своего достоинства, но Иоанн остановил его, сказав, что ему должно ждать соборного определения, и просил его через три дня, 8-го ноября (ст. ст.) служить литургию в Успенском соборе. Во время этой службы в храм вошел Алексей Басманов с опричниками, и, прервав богослужение, стал читать обвинительный свиток. Опричники кинулись на святителя и стали срывать с него облачение. 

Святителя Филиппа, насильно одетого в рваную монашескую рясу, били метлами по спине, посадили на дровни и повезли из Кремля. Народ, видя бесчестье митрополита, перегородил Никольскую улицу. Святитель Филипп говорил: «Дети! Все, что мог, я сделал; если бы не любовь к вам, и одного дня не остался бы я здесь; уповайте на Бога!»

Праведника взяли под стражу, поместив в Богоявленский монастырь. На следующий день его с поруганием привезли в митрополию, где его встретил царь с епископами и опричниками. Здесь же он встретил своего преемника в соловецком игуменстве Паисия, оклеветавшего его. Святитель Филипп последний раз публично обличил царя.

По знаку царя святого ввергли в темницу. Он был в оковах; связка соломы служила ему постелью. В то время возраст его был 62 года.

Неделю узнику не давали пищи, надеясь уморить его голодом. Когда к нему вошли посланные от царя, то увидели его стоящим на молитве и свободным от оков. Грозный воскликнул, узнав об этом: «Чары!» Запретив разглашать об этом, он велел затворить вместе с узником изморенного голодом медведя. Утром царь пришел сам и увидел, что святой молится, а зверь, не трогая его, спокойно лежит в углу.

Царь определил местом заключения митрополита монастырь св. Николы стараго. На содержание его было отведено четыре алтына в день. Весь род Колычевых подвергся пыткам и казням. До десяти родичей митрополита погибли в застенках один за другим. Святителю принесли голову племянника его, сына младшего брата святого, воеводы Бориса. Грозный велел представить ее со словами: «вот голова твоего сродника: не помогли ему твои чары».

«Святитель Филипп с благоговением принял жестокий дар, положил окровавленную голову пред собою, сделал перед нею земной поклон, со слезами поцеловал ее и сказал: “блажени, их же избрал и приял еси, Господи, память их в род и род”, - возвратил посланному».

Народ постоянно собирался около Никольской обители. Иоанн велел перевести узника из Москвы в Тверской Отрочь монастырь. Дорогою святой терпел издевательства приставника, холод и голод.

В декабре 1569 года Грозный пошел со своей дружиной на Новгород. Путь его лежал через Тверь. Не доехав до города, царь послал к святителю Малюту Скуратова, как бы за благословением.

Малюта вошел в келью и, смиренно кланяясь, сказал: «”Владыко святый, подай благословение Царю идти в Новгород”. Святитель Филипп, зная, для чего он прислан, не потерял обычного спокойствия. Он отвечал Малюте: “делай то, зачем ты пришел, а не кощунствуй”». Затем, обратясь к иконе, святой начал молиться. Опричник, схватив подушку, зажал ей уста святого и задушил его. Потом Скуратов выбежал из кельи, укоряя приставников и настоятеля, говоря, что митрополит скончался от чрезмерного жара в келье. Все были в ужасе. Малюта велел рыть глубокую могилу за алтарем соборной церкви и при себе опустить туда тело. Это произошло 23-го декабря (ст. ст.) 1569 года.

В 1591 году, при царе Феодоре Иоанновиче, мощи святителя Филиппа были перенесены в Соловецкий монастырь. В этой могиле, приготовленной им самим, мощи его покоились 55 лет.

«Северный край России, с самаго перенесения мощей святителя Филиппа на Соловки, прибегал к заступничеству его пред Богом. В минеи 1636 года мы уже находим службу ему, ту самую, которою и ныне прославляем Угодника Божия 9-го января и 3-го июля. В 1646 году, при царе Алексее Михайловиче, поведено торжественно открыть святые мощи, а в начале 1652 года определено перенести в Московский Успенский собор».

Память святителя Филиппа совершается: 9 / 22 января - Святителя Филиппа, митрополита Московского и всея России, чудотворца (1569); 31 мая / 13 июня - Перенесение мощей святителя Филиппа, митрополита Московского, от земных недр в храм Преображения Господня (1646); 3 / 16 июля - Перенесение мощей святителя Филиппа, митрополита Московского и всея России, чудотворца (1652).

Блаженный Феодорит Кольский, просветитель лопарей (+1571)

Уроженец Ростова, Феодорит ушел из дома своих родителей в Соловецкий монастырь, и через год, 14-ти лет, приняв пострижение, был поручен на послушание престарелому и весьма мудрому пресвитеру Зосиме. Феодорит прослужил при обители пятнадцать лет, и, навыкнув всякой духовной мудрости, укрепился в подвигах добродетели.

Тогда он был рукоположен новгородским архиепископом в иеродиакона, и, пробыв один год у своего старца, испросил у него дозволение посетить другие монастыри. Прежде всего, он направил свой путь к преподобному Александру Свирскому, который принял его любезно, назвав при встрече по имени; потом, обойдя другие монастыри, поселился в Кирилло-Белоезерском, где нашел старца Сергия и других святых мужей.

Пробыв года два в Кирилловской обители, он углубился в пустыни, окружающие этот монастырь, и здесь нашел Порфирия, бывшего игумена Сергиева монастыря, Артемия, Иоасафа и других пустынников высокой жизни, уже состарившихся в иноческих подвигах.

Феодорит, прожив здесь около четырех лет, получил от своего Соловецкого наставника письмо, в котором он, предчувствуя кончину, призывал своего ученика к себе. Ни отдаленность расстояния, ни трудности пути не удержали Феодорита: он поспешил к своему учителю, чтобы обнять многолетнего старца, облобызать его священные седины, и год служил ему в его немощах и недугах, до блаженной его кончины.

После этого Феодорит решился принять на себя подвиг апостольский: он отправился на устье Колы, в землю диких лопарей. С языком их он успел познакомиться в Соловецком монастыре, потому что, по свидетельству жития преподобных Зосимы и Савватия, многие соседи инородцы: Ижора, Чудь, Лопье, Каяне и Мурмане приходили в обитель преподобных и, принимая святое крещение, делались монахами.

Лопари были самые грубые идолопоклонники, кланялись истуканам, боготворили ночных нетопырей, гадов, и разных пресмыкающихся, ели нечистое и скверное, не знали жизни городской и селениями, а жили отдельными семьями. Но это были простые сердца, на которых семя слова Божия могло принести добрые плоды. Феодорит перевел некоторые славянские молитвы на язык лопарей и обучил их истинам веры. Помощником ему в христианском просвещении лопарей был старец Митрофан.

Двадцать лет Феодорит трудился в этом святом деле. В Новгороде он был рукоположен в иеромонаха, некоторое время был духовником митрополита и, возвратившись к лопарям, основал там монастырь, который, впрочем, принужден был вскоре оставить по ненависти иноков, не желавших строгих правил устава его. Между лопарями было уже две тысячи крещеных.

Удалившись в новгородскую область, и потом, вызванный в Москву, он был поставлен архимандритом Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря. Блаженный Феодорит в сане архимандрита 5 лет настоятельствовал в Суздальской Спасо-Евфимиевой обители (до 1554 года), но, по клевете еретиков, единомысленных с Башкиным, старец-труженик подвергся двухлетнему заточению в Кирилло-Белоезерском монастыре.

Освобожденный из заточения, он некоторое время жил в Ярославском монастыре, откуда был вызван в Москву и в 1558 году отправлен царем Иоанном Васильевичем Грозным в Царьград с вопросом к патриарху о короновании. Возвратившись из Греции, Феодорит принес царю ответное послание патриарха, и за эту услугу ему была назначена награда, состоящая из 300 сребренников и собольей шубы, крытой аксамитом (парчой). Но Феодорит пожелал принять только 25 сребренников, и когда царь прислал ему и шубу, то инок продал шубу, деньги раздал бедным, а сам удалился на покой в Прилуцкий монастырь, Вологодской губернии.

Отсюда он два раза посещал просвещенных им лопарей и, наконец, после многотрудных подвигов и скорбей, почил мирно сном смерти на месте своего пострижения в Соловецком монастыре и погребен близ южной стены Преображенского собора. Над могилой его доселе сохранилась белая плита со следующей надписью: «Лета 7079 (1571) августа 17 дня преставися раб Божий священноархимандрит Суздальский Евфимиева монастыря, священноинок Феодорит, Соловецкий постриженник». Церковь за подвижническую жизнь и просветительские труды дала ему титло «блаженного».

При игумене Антонии (1605-1612) Василий Кенозерец, любивший уединяться в пустынные места острова, рассказал своему духовному отцу Иосифу встречу с чудным пустынником Андреем. «Случилось мне однажды, - говорил он, - зайти далеко от монастыря, так что я, потеряв дорогу, блуждал без пищи и пития. Вдруг вдали показалась мне как бы тень человека. Я устремился за нею, - тень скрылась в дебри; я продолжал бежать и, увидев малую тропинку, по ней дошел до густой чащи, в которой был узкий проход для одного человека. Проникнув этим проходом, я увидел гору и на ней следы босого человека. В горе виделось малое отверстие. Сотворив молитву, я вошел в темную пещеру. Перекрестившись, я простер руки и осязал человека, в испуге сотворил молитву, на которую житель пещеры ответил: «Аминь». Я пал к его ногам. «Зачем ты пришел сюда и чего тебе нужно?» - спросил незнакомец. «Прости меня, отец святой; я заблудился и пришел сюда; молю тебя, сжалься надо мною и укажи мне путь к обители». Отшельник провел меня в другую пещеру, в которой с южной стороны было окно, освещавшее внутреннее помещение. Тогда я рассмотрел незнакомца: он был наг, с малой бородой, тело его было черно.

В пещере поставлены четыре сошки; на них положены две доски и два корытца, в одном вода, в другом моченая трава. Пустынник дал мне отведать травы и напоил водой. Вкусив предложенную пищу, я ощутил в себе бодрость и крепость сил. Тогда я спросил старца поведать мне житие его. «Я был трудником Соловецкого монастыря; имя мне Андрей, - так начал свою повесть пустынник, - пришедши в Соловецкую обитель, я трудился в Сосновой, вываривая соль. Игуменом в то время был Варлаам (1571-1581), впоследствии ростовский митрополит.

Вскоре мысль о грехах пробудилась во мне; породилось желание, оставить все, подвизаться для Бога. Ни мало не отлагая, я пошел в пустыню, нашел это место, выкопал пещеру и поселился в ней. Томился я голодом и жаждой; питался ягодами и грибами, много раз терпел наваждения бесовские, биения, ругательства, болезни; боролся с помыслами, как с лютыми зверями. Не раз раскаивался, что ушел в пустыню, считая бесплодным свое отшельничество. Неоднократно даже оставлял пещеру, чтобы идти в мир. Но раздавался гром небесный, проливался дождь, и я принужден был возвратиться в пещеру. Здесь тихая прохлада успокаивала меня. Иногда поднимался я из пещеры зимою; но страшный мороз, от которого сокрушались мои кости, не давал мне возможности отойти на пять шагов. Три года продолжалась эта тяжелая борьба.

После трехлетних искушений для меня настало спокойствие, и прекратились все неприязненные нападения. Тогда явился ко мне некто святообразный и сказал: «Мужайся; не оставляй пути к Богу, указанного тебе». Он дал мне эту траву, говоря: «Питайся ею, и пей воду из этого озера». И вот я 38 лет питаюсь этой травой».

Выслушав этот рассказ, я упал к ногам старца, прося его молитв. Пустынник Андрей вывел меня из пещеры, указав путь к обители и, благословив, сказал: «Иди с миром и никому не говори слышанного от меня, пока я жив». Я пошел, и мне показалось, что до монастыря было не более полуверсты. Спустя некоторое время, Василий с другим учеником Иосифа - Дамианом отправились отыскивать пещеру Андрея; но, проходив целую неделю, не нашли ни дебри, ни горы, ни пещеры.

Повесть Василия глубоко запала в душу Дамиана. Он желал отшельнической жизни; жаждал беседы с подвижниками пустыни, ведомыми одному Богу, а потому в пустынных местах острова провел сорок дней в поисках пустыннолюбца. Наконец силы его изнемогли, и Он, едва дышащий, лег под дерево. Здесь нашли его соловецкие иноки, положили на носилки и, принесши к монастырскому подворью, призвали духовного отца. «Что с тобой, Дамиан?» - спрашивал духовник. «Прости меня, отец; с тех пор, как я вышел из монастыря, не видал хлеба, а питался только травой». Тогда дали ему хлеба, и Дамиан оправился. Опять пробудилось в нем желание отыскать отшельников. После усердной молитвы к Богу и преподобным Зосиме и Савватию, он вышел из обители и в этот раз нашел многих пустынников, подвизавшихся на Соловецком и Анзерском островах. Это были: старец Ефрем черный и мирянин Никифор Новгородец, потом Алексий калужанин, Иосиф и Тихон москвитянин, Феодул рязанец, Порфирий, Трифон, Иосиф младый, Севастиан и многие другие. Сердечной любовью прилепился к ним Дамиан, начал часто посещать их. Когда умирал кто-либо из них, то он своими руками совершал погребение.

Во время таких трудов встретил его однажды пустынник Никифор. «Посещай, Дамиан, чтобы и сам ты был посещен от Бога», - сказал отшельник и скрылся. Дамиан нашел в пустыне Тимофея, который, во время смуты самозванцев, оставив в Алексине дом родительский, приплыл из Архангельска на остров в малой лодке, выстроил себе хижину и поселился в ней. Подобно Андрею, он питался травой.

Дамиан пожелал подражать примеру отшельников, выстроил себе уединенную келью и удалился туда на безмолвие. Но здесь посетило его тяжкое искушение. Однажды служивший Дамиану брат, придя навестить его, сотворив молитву, не получил ответа. Инок отворил дверь и нашел Дамиана едва живым, всего распухшим. Пустынника перевезли в монастырскую больницу, где он пробыл полгода, под надзором опытных старцев. Но лишь только Дамиан оправился, решился искать иного места для уединенной жизни. На малой лодке он пустился в море и поселился на Онеге. Здесь звероловы тяжело избили его; но, оправившись, пустынник пошел отсюда за озеро Бодло и вблизи острова на Юрьевой горе водрузил крест и поставил себе келью, где провел семь лет. Дамиан начал строить здесь храм во имя Святой Троицы и, положив основание обители, скончался ноября 27 дня 1633 года.

Кроме этих пустынников в диком лесу Соловецкого острова, предание называет многих других подвижников, искавших спасения в самом строгом безмолвии. Таков был Адриан, живший близ озера в самой середине острова, в двух верстах от кельи, выстроенной игуменом Иринархом, и проводивший строгую подвижническую жизнь; здесь он скончался и погребен в пустыне.

Мирянин Савва, бывший в числе труждающихся в обители, удалился в леса на Соловецком острове и подвизался одиннадцать лет, ведомый только единому Богу. По смерти же, в игуменство Рафаила, он был погребен близ Дамианской кельи (1633-1636). Подле Саввинской кельи отшельничал монах Нестор, день и ночь подвизаясь в молитве и посте. По смерти он также погребен близ Дамиановой пустыни. Никифор, сын новгородского иерея, пришел в обитель еще в молодых годах. Он молил настоятеля постричь его, но юность и красота его заставили отклонить такое желание. Отказ только усилил в юноше рвение к иноческой жизни. С приезжими из Новгорода он получил от своих родителей письмо, в котором звали его скорее воротиться домой. «Скажите родителям, - отвечал он подателям письма, - что они более не увидят меня в этой жизни: мы свидимся там, за гробом».

Никифор продолжал трудиться для монастыря с другими, соблюдая строгий пост; для сна он никогда не ложился, но сидя отдыхал немного. В часы досуга он любил читать житие Марка Фраческого: образ этого пустынножителя глубоко впечатлился в нем и влек его к отшельнической жизни. Однажды, при всех, Никифор вскочил со стула, осенил себя крестным знамением, снял пояс, сандалии, в одной серой свитке побежал в лес и пробыл в пустыне на Соловецком острове 12 лет в посте, молитве и коленопреклонениях. Тогда один пустынник постриг его в иночество. Проведя три года в иноческих подвигах, он скончался в неделю цветоносную.

Были отшельники, коих имена ведомы одному Богу. Соловецкий инок, по нуждам обители ходя по острову, от усталости хотел отдохнуть подле одной крутой горы. Собираясь прилечь на землю, он перекрестился и вслух произнес Иисусову молитву. Вдруг с высоты горы из расселины он слышит: «Аминь». Не веря своему слуху, он в другой и в третий раз произносит молитву и опять слышит то же: «Аминь».

- Кто ты, - в изумлении спрашивает инок, - человек или дух?

- Я грешный человек, - отвечает невидимый, - и плачу о грехах.

- Как имя твое и как ты пришел сюда?

- Имя мое, и как я пришел сюда, знает один Бог.

- Один ли ты здесь?

- Подле меня живут два старца; был и третий, но отошел к Господу, и мы похоронили его.

- Чем же вы питаетесь?

- Вспомни, брат, слова Господа: не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих, он питает и греет внутреннего человека. Вспомни, как в прежнее время преподобные мужи и жены обитали в горах, вертепах и пропастях земных. Создатель Бог питал их, и ныне, не един ли и тот же Бог? Если хочешь узнать, чем Владыка питает бренное мое тело, возьми это.

С этими словами он сбросил кусок чего-то, инок взял и ел. Это был белый мох, стертый с брусникой.

«Вот чем питает меня Владыка мой», - сказал отшельник. Инок начал молить его, чтобы он сказал, сколько лет на этом месте и как проводил время.

«Я здесь десять или более лет, - отвечал отшельник. - В первый год пребывания много и тяжко я страдал от страхования бесовского. Бесы, являясь в виде разбойников, устрашали меня: били нещадно, тащили из кельи, требовали, чтобы я удалился с острова, или ушел в обитель. Измучив меня, оставляли едва живым. Тогда приходили ко мне два святолепных мужа, имея просфору в руках. Они говорили: «Встань, брат, и, осенив себя крестным знамением, сотвори молитву Иисусову; не бойся козней вражьих, мужайся и крепись и Бог поможет тебе: вкуси этой просфоры, мы будем тебя посещать». Лишь только вкушал я просфору, тотчас чувствовал себя здоровым и радостным.

В первый год, когда особенно нападали на меня демоны, старцы часто посещали меня, вносили меня в хижину и укрепляли. На другой год нападения демонов стали слабее, а теперь, благодатью Христовой, я безопасен от всех наветов вражьих. Но старцы иногда посещают меня и приносят просфору и хлеб».

Когда инок прощался, пустынник просил его принести в назначенный день ладана. Инок обещал, но не успел исполнить в определенное время, а потом уже не нашел пустынника. На другой год инок опять пришел на то место, где беседовал с пустынником, и, утрудившись, лег отдохнуть. В сонном видении явился ему отшельник и, сказав: «Теперь ты напрасно пришел», дал ему просфору.

Число искавших пустынной жизни становилось более и более, и они, подвизаясь без руководства духовных отцов, опытных во внутренней брани, могли впадать в искушение. Для желающих уединения в то время устроился приют скитской жизни под руководством преподобного Елеазара Анзерского.

Преподобный Антоний, игумен Соловецкий (+1613)

 После возведения игумена Исидора, Соловецкого постриженика, много послужившего обители в течение семи лет, в сан митрополита новгородского в 1604 году на его место был поставлен преподобный Антоний. «Муж трезвенный и терпеливый в подвигах иноческих - молитве и посте. Таков настоятель был необходим для Соловецкой обители в наступившее тяжкое время не только для северного края, но и для всего отечества». 

Настало смутное время самозванцев. Бывший игумен Соловецкий - митрополит Новгородский Исидор писал в монастырь о том, чтобы ежедневно молились за царя и о благоустройстве отечества по случаю появления самозванца Гришки Отрепьева, извещая, что он уже предан проклятию. 

После гибели первого самозванца явился другой, и царь Василий Иоаннович Шуйский для укрепления колеблющейся власти просил помощи у шведов. В 1609 году шведский воевода Исаак Бем писал Соловецкому игумену, спрашивая, кого он признает - самозванца или царя Василия и, в последнем случае, не нуждается ли в его помощи? Вероятно, игумен не отвечал на эту грамоту.

После низложения Шуйского король шведский стал захватывать русские города и надеялся возложить на свою голову венец Мономаха. Он заботился привлечь на свою сторону Соловецкую обитель. В феврале 1611 года Улеаборгский и Каянеборгский наместник переслал к игумену Соловецкому королевскую грамоту. Игумен Антоний послал 12 марта 1611 года такой ответ шведскому королю: «Буди тебе ведомо, что литовские люди, целовавшие крест в Москве великому святителю святейшему патриарху, боярам и князьям, дворянам, детям боярским, гостям (т.е. купцам) и всем людям всего Московского государства, изменили и во всем солгали; того, кто назывался в Московском государстве ложным царевичем Димитрием Иоанновичем, ныне убили и его нет в живых. Из Москвы великий святитель святейший Гермоген, патриарх московский и всея России, писал в Великий Новгород, Псков, Казань, Нижний Новгород, Вологду, Ярославль, северные города, Рязань и во все города Московского государства, повелевая ратным воинским людям съезжаться к Москве и единомышленно подвизаться на литовских людей. Божией милостию в Московском государстве к святейшему патриарху и боярам из всех городов всего государства люди на совет в Москву сходятся и полагают единодушно стоять против литовских людей. Все хотят выбирать на Московское государство царя и великого князя из своих природных бояр, кого всесильный Вседержитель Бог изволит и пречистая Богородица; а никого не хотят выбирать из иноверцев иных земель. И у нас в Соловецком монастыре, и в Сумском остроге и во всей Поморской области, тот же единомышленный совет: не хотим никого из иноверцев на Московское государство царем и великим князем, опричь своих природных бояр Московского государства. Писан в Сумском остроге. Лета 7119 (1611) марта в 12 день».

Такой патриотический ответ Соловецкого игумена не был приятен шведскому королю. Во всех обращениях шведов к Соловецкой обители под льстивыми словами и предложениями помощи против самозванцев, проглядывало желание подчинить своей власти весь Беломорский край. Вскоре намерения их обнаружились: весной того же 1611 года они напали на поморские волости и приступили к Кольскому острогу, от которого были отражены с уроном. Летом, замышляя разорение Соловецкого монастыря, они пристали на кораблях к островам в 30 верстах от Соловецкого. Простояв здесь все лето, ушли, не сделав нападения; они узнали, что обитель сильно укреплена. 
По донесению игумена Антония в августе присланы от Беломорской области воевода Максим Васильевич Лихарев и стрелецкий голова Елеазарий Денисович Беседново; они писали шведам с предложением прекратить военные действия с обеих сторон, но напрасно. Неприятель напал на Заонежье и Толвуйскую волость, а Лихарев и Беседново, выступив из Сумского острога, разбили противника и прогнали за пределы отечества, а потом, узнав о мире, заключенном между обеими державами, отправили к шведским воеводам Стиварту и Эрику послание, в котором опять просили о прекращении войны и размене пленных. 

Бедствия смутного времени, глубоко потрясшие Россию, не скоро окончились. Сумский острог с бежавшими в него крестьянами и малым числом ратных людей выдержал трудную осаду, а потом сделался точкой опоры в действиях против врагов. Шведские военачальники грамотой на имя игумена Антония настойчиво требовали себе «три города: город Корельской да город Кольской, да город Орешек (Шлиссельбург)», а потом вместо Орешка Сумский острог, угрожая в случае отказа войной. 

По вступлении на шведский престол короля Густава Адольфа тот же Каянеборгский наместник Эрик Харе, бывший первым нарушителем спокойствия при Карле IX, в грамоте от 30 мая 1613 года к воеводам в Сумском остроге просил о сохранении мира между пограничными жителями. Со своей стороны, он обязывался принять для восстановления спокойствия строжайшие меры - казнить смертию ослушников и просил о взаимности русских воевод. 

Игумен Антоний, проведший все время своего управления обителью в военных тревогах, скончался в 1613 году, и на его место, по грамоте царя Михаила Феодоровича, был поставлен преподобный Иринарх. (История первоклассного ставропигиального Соловецкого монастыря (репринтное издание). М., 2001.) 
Память преподобного Антония, игумена Соловецкого, совершается в день празднования Собора Соловецких святых 9/22 августа. 

Преподобный Иринарх, игумен Соловецкий (+1628)

Преподобный Иринарх принял постриг в Соловецкой обители. В своей жизни он старался следовать первоначальникам соловецким, преподобным Зосиме и Савватию. По смерти игумена Антония он был поставлен в 1614 году настоятелем.

Смиренный и кроткий подвижник пребывал в постоянном богомыслии. Монашеская жизнь его соединялась со служением отечеству. Много трудов он положил на укрепление обороны Беломорья, заботясь о защите монастыря и северных рубежей России. По воле царя Михаила Феодоровича число воинских людей, находившихся на содержании монастыря, было увеличено до 1040 человек. В Сумском и Кемском острогах были сделаны новые оборонительные сооружения. Во время игуменства преподобного Иринарха у восточной стены монастыря в 1621 году был построен пристенок с двумя башнями - Поваренной и Квасоваренной.

Царь, зная, что преподобный заботится о духовной жизни братии, особой грамотой от 1621 года предписывал хранить строгость жизни в монастыре. Царь писал: «не допускайте исполнять свою волю тем, которые захотят жить слабо, уклоняться к мирским делам или держать (хмельное) питие, выходить из монастыря и творить молвы; строго надзирайте, чтобы братия и послушники жили по правилам святых отцов, а не по своим похотям, и усердно бы ходили в церковь. Пусть новоначальные будут в полном послушании у вас, богомольцев наших, игумена и известных старцев…»

Под духовным руководством преподобного Иринарха в обители возрастали многие подвижники, и в их числе - преподобный Елеазар, основатель Анзерского скита. Место для скита было определено самим преподобным Иринархом, который прибыл вместе с преподобным Елеазаром на Анзер. Игумен Иринарх не только благословил инока Елеазара устроить скит на Анзере, он сам предоставил ему средства для устроения скита и писал о нем патриарху Филарету. Патриарх прислал грамоту на строительство храма, от царской семьи была пожертвована утварь.

Последние два года своей жизни преподобный Иринарх провел в совершенном безмолвии, испросив себе увольнение от должности настоятеля. Он преставился 17 июля (ст. ст.) 1628 года. Его честные мощи были положены братией за алтарем Спасо-Преображенского собора с северной стороны, и над ними поставлена часовня.

Преподобный Елеазар, находясь на Анзере, провидел приближение последнего часа земной жизни преподобного Иринарха, и спешил переправиться на Большой Соловецкий остров. В это время преподобный Иринарх, видя очами сердца своего друга и сподвижника, сказал, что духовный брат его Елеазар плывет сейчас морем, но он не успеет проститься с ним. Преподобный Елеазар прибыл на остров уже после кончины преподобного Иринарха.

До наших дней сохранилась часовня во имя преподобного Иринарха. Она находится в подклете Свято-Троицкого собора.

Соловецкий патерик повествует о том, что инокам обители являлся преподобный Иринарх. Так, в 1636 году, при игумене Варфоломее, Маркелл, впоследствии игумен Соловецкий и архиепископ Вологодский, находясь вне монастыря на послушании, увидел во сне, будто он стоит в Спасо-Преображенском соборе обители у западной стены, а перед ним у царских врат поднимается лестница, достигающая большой главы. Преподобный Иринарх, сойдя по этой лестнице, направился к игумену Варфоломею, взял посох из рук его и, сказав: «довольно, брат, не твое это дело», велел Маркеллу подойти и взять посох.

Многие из жителей Двинской страны, Варзуги, Сумского острога получали помощь от преподобного Иринарха, избавлявшего их от опасностей зимнего моря и непогоды. Память преподобного Иринарха совершается: 17 / 30 июля.

Преподобный Иов Ущельский (+1628)

Когда и где родился сей угодник Божий остается неизвестным; известно только, что он носил фамилию Мазовского и его отца звали Патрикием.

10 ноября 1607 года преподобный Иов был посвящен Новгородским митрополитом Исидором в сан иеромонаха в церкви Преображения Господня в Соловецком монастыре.

Это было время наибольшего расцвета иночества в Соловецком монастыре, когда здесь жили и подвизались при святых игуменах Антонии и Иринархе, преподобные Елеазар Анзерский, Диодор Юрьегорский, Елисей Сумский и другие подвижники благочестия. Каждый остров, каждая гора и пещера имели обитателей, которые, умерщвляя плоть, очищенным духом высоко парили над землей. Жизнь среди таких подвижников благотворно влияла и еще более содействовала нравственному преуспеянию благочестивого служителя Божия.

Семь лет провел в обители преподобный Иов со времени своего посвящения, а в 1614 году, ведомый Божественным промыслом, пришел в Мезенский край, к тому месту, где в реку Мезень впадают речки Езег и Важка. Устьважские жители пригласили его к себе, и преподобный решил основать здесь обитель.

Сначала он построил часовню во имя Рождества Христова. Постепенно около него собралась братия. Но средств у иноков не было никаких. Постриженики, не имея келий, были вынуждены жить в прежних домах с родственниками мирянами. Что весьма препятствовало успешному развитию иноческой жизни. Преподобный Иов просил царя Михаила Феодоровича пожаловать им пустое место Ущелье, от Устьежукги реки горную землю, да рыбные ловли и лес для монастырского строения. Царь повелел исполнить просьбу иноков.

Вместо часовни была построена церковь во имя Рождества Христова и братские кельи. Так устроил преподобный Иов обитель Ущельскую и пребывал в ней с братией, богоугодно подвизаясь в постах и молитвах, своими трудами доставая пропитание.

Четырнадцать лет украшалась Ущельская обитель светильником веры и благочестия. В 1628 году преподобный Иов скончался от рук убийц.

5 августа, когда вся братия была на уборке сена, а в обители оставался преподобный Иов, напали разбойники. Думая, что у иноков много богатств, они мучениями старались выпытать от него монастырские сокровища. Однако ничего не получили. В исступлении разбойники стали жечь страдальца, били, влачили по земле, так, что его тело раздиралось по частям, и, наконец, отсекли ему голову. Бросив тело, убийцы ушли из обители. Возвратившаяся с работы братия с горестью увидела своего учителя мертвым, а его честное тело истерзанным и обезглавленным. Окрестные жители, когда узнали скорбную весть, во множестве собрались в обитель и 6 августа с горьким плачем похоронили останки преподобномученика вблизи храма Рождества Христова.

Так неожиданно закончилась святая жизнь преподобного Иова. Тем не менее, он успел выполнить дело просветителя и дал краю Мезенскому обитель, твердый оплот Православия.

Монастырь преподобного Иова Ущельского был упразднен с 1767 года. Мощи угодника Божия находились в приходской церкви, при которой образовалась женская община (Никодим (Кононов), еп. Архангельский патерик. - М. 2000. С. 77-78). Память преподобномученика Иова Ущельского совершается 5 / 18 августа.

Преподобный Елеазар Анзерский (+1656)

Благоустроитель и первоначальник монашеской жизни на Анзере, преподобный Елеазар, происходил из города Козельска, из купеческой семьи Севрюковых. Еще будучи молодым, подвижник пришел в Соловецкий монастырь и был принят в братию преподобным Иринархом. «Строгим постом, постоянством в молитве, глубоким вниманием к самому себе, послушник приобрел уважение братии и любовь игумена и был пострижен в монашестество».

По благословению настоятеля преподобный Елеазар переселился на пустынный Анзерский остров. Поначалу он жил около озера, тогда именуемого Круглым, а ныне называемом по его имени Елеазаровым. На невысокой горе, расположенной чуть восточнее озера, он водрузил крест и поставил маленькую келью.

Жизнь пустынника была нелегкой и сопряженной со многими трудностями. Многие искушения вставали на пути преподобного. Он прожил несколько лет в одиночестве, совершая молитвенный подвиг и преодолевая неизбежные в островных условиях тяготы.

Для снискания пропитания и провождения времени в постоянном труде преподобный делал деревянные чашки, которые выносил к месту стоянок мореходов. Путешествующие охотно брали эти чашки с собой, оставляя взамен хлеб и съестные припасы.

В 1616 году инок Елеазар «встретился в пустыне с таким же подвижником, соловецким иеромонахом Фирсом, и от него принял пострижение в схиму».

С принятием схимы преподобный увеличил свои подвиги и перешел на другое место жительства, к морской губе, ныне называемой Троицкою.

К пустыннику начали приходить ищущие уединения и безмолвия. Появилось небольшое братство пустынножителей, для которого преподобный Елеазар ввел древний порядок пустынной жизни. Общая молитва совершалась или в часовне, или в келлии преподобного; за исключением собрания на общую молитву, отшельники проводили свою жизнь уединенно, не посещая келлии братьев и никого не принимая у себя.

В царствование Михаила Феодоровича об анзерских пустынниках узнала от игумена Иринарха родительница царя, «великая старица Марфа Ивановна». Ею была пожертвована сумма на строительство храма. Другое обстоятельство также помогло скиту: старец Александр Булатников, впоследствии преемник знаменитого келаря Троице-Сергиевой Лавры Авраамия Палицына, близко знал преподобного Елеазара. При дворе Александра Булатникова хорошо знали, и его совместное с игуменом Иринархом обращение к Патриарху Филарету стало причиной того, что Патриарх грамотой от 18-го марта (ст. ст) 1620 года предписал игумену Иринарху послать в скит плотников и срубить храм «в клетку», во имя Святой Троицы с приделом Михаила Малеина. Царской грамотой 20-го января (ст. ст.) 1621-го года повелено было анзерским пустынникам иметь содержание от Соловецкого монастыря, «быть в послушании у Соловецкого настоятеля и соборных старцев, самоволия и безчиния не делать, мирских людей к себе не принимать, всячески удаляясь молвы и смирения».

В 1624 году, вероятно, по воле царя или Патриарха, преподобный Елеазар принял бремя скитоначальника. Несколько лет до этого над скитянами начальствовал иеромонах Варлаам.

Преподобный Елеазар был призван ко двору Михаила Феодоровича. Царь, внимая совету старца Александра Булатникова, просил преподобного молиться о даровании наследника. Государь оставил анзерского пустынника в Чудовом монастыре, и, по рождении сына Алексея (1629 г.), желал наградить преподобного. Смиренный подвижник не принял духовных чинов и отказался от почестей.

Царь выразил свое уважение к анзерскому пустыннику, даровав ему грамоту от 31-го июля (ст. ст.) 1633 года, по которой Анзерский скит становился независимым от Соловецкого монастыря. Двинскому воеводе было предписано высылать в скит на казенных судах и подводах назначенное содержание, помимо Соловецкого монастыря. В 1634 году, 13-го июля (ст. ст.), к Анзеру пытались подойти морем разбойники, но в это время к устью губы пришли поморские ладьи, и злоумышленники обратились в бегство. Преподобный Елеазар обратился к государю с прошением, и в царь повелел Сумскому воеводе охранять остров.

В скиту принял монашеский постриг священник Никита Минов, будущий патриарх Никон.

С течением времени братство скита увеличивалось, и появилась необходимость в строительстве новой церкви. Преподобный Елеазар принял решение построить каменный храм Знамения Пресвятой Богородицы, мерою в 5 сажен. Благочестивый царь Михаил Феодорович предписал двинскому воеводе князю Львову отпустить 200 рублей из таможенных сборов и послать в скит строителей с рабочими людьми. Помимо этой суммы, скит располагал иными средствами, и в целом их было достаточно для возведения храма. Соловецкому игумену Варфоломею грамотой 12-го января (ст. стиля) 1638 года было приказано дать с монастырского завода известь и кирпич, с оплатою из сумм, принадлежащих Анзерскому скиту. Несмотря на это, игумен донес в Москву, что скит начинает строительство не по средствам. Преподобный Елеазар испытал много огорчений, так как работа остановилось на восемь лет.

Алексей Михайлович, вступив на престол, вспомнил в одно время о пустыннике, некогда предсказавшем его рождение, и пожелал видеть его. Преподобный отправился в Москву и был милостиво принят царем. Грамотой от 11-го февраля (ст. ст.) 1646 года государь подтвердил полномочия анзерского скитоначальника, а Соловецкому игумену Илии повелел выстроить в скиту церковь по предположенной мере.

Каменный храм скита, с трапезою и кельями для пустынников, был сооружен усердными трудами преподобного Елеазара и его сподвижников. Сам преподобный, несмотря на возраст, перевозил морем материалы для строительства из Соловков, когда случалось замедление в работе.

Всегда сохраняя память о своем прежнем наставнике, митрополит, а впоследствии патриарх Никон проявлял заботу о ските. Грамотой от 29-го апреля (ст. ст.) 1655 года он извещал, что государь, по его прошению, повелел увеличить жалованье Анзерскому скиту. От патриарха Никона в скит приходили щедрые дары и пожертвования.

«Среди разнообразных забот о благоустроении своего скита преподобный Елеазар приближался к кончине и созревал для вечности». Он изложил в рукописи опыт своей духовной жизни и историю основания скита. О невзгодах и тяготах так писал он в своей книге:

«Когда меня угнетали многия скорби, так что я близок был к мысли оставить Анзерский скит, мне неоднократно слышался неведомый голос: “не бойся, Господь с тобою”, или: “в терпении вашем стяжите души ваши” (Лк 21. 9), или: “вы, сильнии, немощи немощных носите” (Рим 15. 1). Таким явлениям я не верил, чтобы не впасть в прелесть вражию. Но неверие мое исчезло при следующем явлении: стою я в келии и смотрю в окно; в это время внезапно представилось мне, будто на полуденной стороне разразился страшный гром и послышались Евангельские слова укоризны: “о, роде неверный и развращенный, доколе буду с вами, доколе теплю вы?” (Мф 17. 17). В то же скорбное для меня время, было мне следующее видение: стою я будто в какой-то прекрасной долине. Некто подошел ко мне и, указав на небо, сказал: посмотри! Взглянув, я увидел по всему небу необыкновенно светлый луч, подобный радуге».

13 (26) января 1656 года Анзерский скит лишился своего основателя. Преподобный Елеазар, причастившись Святых Христовых Таин, мирно предал душу свою Богу. Перед кончиной святой старец еще беседовал со своими учениками, увещевая их жить добродетельно, не изменять устава и благочестивых обычаев скита. Преподобный подвизался на Анзере более сорока лет.

В настоящее время местонахождение святых мощей преподобного Елеазара, которые по сообщению лагерной газеты были вывезены в 1925 году, неизвестно. Память преподобного Елеазара совершается  13 / 26 января.

Святитель Маркелл, архиепископ Вологодский и Белоезерский (+1663)

В 1640 году игуменом назначен соловецкий постриженик Маркелл, достойнейший иеромонах обители. При этом игумене в августе 1641 года царем Михаилом Феодоровичем повелено было ежедневно служить Божественную Литургию в церкви преподобных Зосимы и Савватия. Царь по-прежнему относился к обители весьма благосклонно.

В 1643 году, по жалобе Маркелла на то, что новгородский владыка Аффоний вызывает в архиерейский дом на разные должности монастырских старцев, грамотою царя воспрещено на будущее время требовать соловецкую братию в Новгород без особого царского соизволения по причине недостаточности числа братии и издержек, соединенных с такими путешествиями.

В 1645 году Маркелл был посвящен в архиепископа Вологодского и Белозерского. Перед смертью он завещал, чтобы тело его было погребено на Соловках. 22 марта 1663 года святитель Маркелл скончался в Вологде (История первоклассного ставропигиального Соловецкого монастыря (репринтное издание). - М., 2001. С. 84).

9 июля архимандрит Варфоломей послал царю Алексею Михайловичу донесение: «В нынешнем году июня в 5-й день в Соловецкий монастырь привезли тело твоего государева богомольца, бывшего преосвещенного Маркелла, архиепископа Вологодского и Белозерского, и я… со священницы и диаконы и с братиею со кресты вышел встретити на морской пристани, и принесли в соборную церковь, и надгробная над ним совершили, и погребли в часовне, где опочивает чудотворец Герман. А от преставления его до того времени, как ныне привезен к нам в монастырь, (прошло) одиннадцать недель, и тело его ничем же рушимо, и лицо светло, дух же исходит от тела добровонен» (Православный церковный календарь 2003. Издание Соловецкой обители. С. 19). Память святителя Маркелла совершается 7 / 20 августа.

Преподобный Иов (в схиме Иисус) Анзерски (+1720)

По преданию, преподобный Иов происходил из духовного звания. Родился он в Москве в 1635 году, в царствование Михаила Феодоровича, и наречен Иоанном. О родителях его ничего не известно, кроме того, что отец его звался также Иоанном. По достижении совершеннолетия Иоанн Иоаннов был рукоположен в иерея. «С принятием священства, врожденная в душе Иоанна ревность к добродетельной жизни выказалась в полном свете».

Иерей Иоанн привлекал сердца многих людей благоговейным совершением священнослужения и искренним отношением к прихожанам. Он обладал умилительным голосом, и часто пел на клиросе по киевскому напеву. Совершенствуясь в добродетели, он часто налагал на себя пост и уединение, и исполнял, кроме священнического, еще и иноческое молитвенное правило.

Будущий анзерский отшельник все силы отдавал пастырскому служению. Лица из всех сословий находили у него помощь и поддержку. Он посещал болящих и заключенных, ходатайствовал перед власть имущими за неправедно осужденных, входил в личные заботы многих, иногда даже появлялся в кругу простых москвичей в обычной мирской одежде, что давало ему возможность узнавать в беседах их надобности и тревоги и потом оказывать нуждающимся помощь. Большую часть своих доходов иерей Иоанн употреблял на милостыню, оставляя себе небольшие остатки.

Молва москвичей достигла слуха царя Петра. Он призвал его ко двору, сначала для служения в придворной церкви, а затем иерей Иоанн Иоаннов был назначен духовником государя и царской семьи. Своим благочестием отец Иоанн заслужил расположение всех высочайших особ. Пользуясь благоволением двора, он имел возможность оказывать щедрую помощь.

Особым вниманием отца Иоанна пользовались узники темниц. Содержащимся за долги он нередко давал деньги на уплату долга. На Пасху и в дни больших праздников он посещал заключенных, каждого встречая обычным христианским приветствием и угощая заранее заготовленным угощением. По городу стали ходить слухи о благотворительной деятельности отца Иоанна, и он начал посещать тюрьмы преимущественно в ночное время.

Через некоторое время он вновь уединился в своем доме, тяготясь молвой и подозрительностью горожан. Помогать страждущим он не переставал, но делал это чаще с помощью своих честных и добросовестных помощников.

Отец Иоанн достиг уже преклонных лет, когда в его спокойной жизни начались невзгоды. Три месяца он тяжело проболел, во время болезни находясь в постели без движения. По прошествии времени здоровье возвратилось к нему, и снова он стал допускать к себе приходящих, никого не оставляя без внимания.

Следом за болезнью настал час испытания для Иоанна. Ни в чем не повинного священника тяжко оклеветали перед Петром I, поверившим в то, что отец Иоанн будто бы поддерживал отношения «с вором Гришкою Талицким». Поклонник европейского платья повелел отослать шестидесятилетнего старца к Холмогорскому архиепископу Афанасию, для пострижения в монашество в Соловецком монастыре. 13 марта (ст. ст.) 1701 года старец прибыл в Холмогоры к преосвященному Афанасию, имея при себе царскую грамоту. «Добрый архипастырь, приняв его братски, препроводил в Соловецкий монастырь с грамотою от себя, в которой писал, чтобы Иоанна постригли и отдали на послушание опытному старцу».

В апреле 1701 года, 3-го числа (ст. ст.), старец был пострижен в соборном храме архимандритом Фирсом, с наречением ему в монашестве имени Иов. Еще до пострига иерей Иоанн, «с духом кротости и упования на Промысл Божий», начал считать архимандрита Фирса своим новым пастырем. Архимандрит определил о. Иова в послушание к опытному старцу Ионе. «Предав себя всецело в волю своего старца, он, по мере своих сил, начал трудиться с твердым желанием угождать во всем Господу Богу, и постом, ночным бдением, покорностию и смиренным послушанием изумлял всю братию».

Во время смиренного прохождения послушаний отец Иов был неоднократно искушаем врагом рода человеческого. Так, его взору часто представал хорошо известный ему врач, который заводил речи о том, что «ты, при старости своей, работаешь черноризцам, как купленный раб, не привыкши прежде к таким трудам. Не следует тебе так трудиться и потому, что ты священноинок. Довольно с тебя и того, что, оставив славу и честь в мире, ты пришел в убожество и принял на себя тяжкие труды ради пищи. Я даже удивляюсь, как ты можешь принимать суровую пишу после сладких брашен». Преподобный отвечал на это: «Пост есть мать целомудрия, - ты внимай себе с подобными».

Многие труды и подвиги преподобного расположили к нему сердце настоятеля и братии. Его признали опытным монахом, освободили от монастырских послушаний и разрешили пребывать в келье одному и внимать своему спасению. «Безмолвствуя в тишине своей кельи, отец Иов занимался непрестанно Иисусовою молитвою, чтением св. Евангелия, Апостола, Псалтири, жития преподобных Зосимы и Савватия и рукоделием».

Петр I, удостоверившись в клевете на своего бывшего духовника, хотел возвратить его ко двору, но старец просил позволить ему остаться в Соловках. Желание еще большего безмолвия овладело им, и он в 1702 году переселился по благословению архимандрита Фирса в Анзерский скит.

«Считая себя среди скитской братии только лишь пришедшим послушником, он всем служил и особенно старался помогать немощным». Преподобный проводил в скиту благочестивую и подвижническую жизнь. Зная это, Холмогорский архиепископ Варнава предложил ему должность строителя (настоятеля) скита, когда прежний строитель Анзерского скита скончался. Преподобный Иов из послушания принял это назначение. Созвав в соборную церковь братию, отец Иов совершил молебен с коленопреклонением и сказал братии умилительное поучение.

На новом поприще преподобный усугубил труды и подвиги. Несмотря на возраст, он постоянно трудился, первым являлся к церковной службе и послушаниям, и уходил последним. При нем было впервые составлено иноком Макарием житие преподобного Елеазара. Во вкладной книге Анзерского скита Макарий написал также и похвалу Иову. В этих словах упоминается и о том, что в бытность свою строителем Анзерского скита преподобный «трудолюбно попечеся изыскати разнесенное и во едино восхоте собрати расточенное, и богомудренно памятством своим возстави издавна забвенное».

Им была воссоздана библиотека, приведена в порядок ризница, составлены списки живых и почивших благотворителей и жертвователей скита. Братство в скиту в скором времени достигло 30 человек. Устав был строгим; новоначальных принимали, не рассматривая происхождения и богатства, но предупреждали о трудностях.

«Скитяне, желавшие жития еще более безмолвнаго, по благословению отца Иова, уходили в пустынныя кельи. Старец… часто посещал их, побуждал к пустынным подвигам и давал рукоделие. По дару прозорливости, он иногда обличал пустынножителей в погрешностях прежде, чем они каялись ему».

В 1710 году старец Иов был вызван в обитель архимандритом Фирсом и за строгую подвижническую жизнь удостоен пострижения в схиму с именем Иисус (в честь Иисуса Навина).

Иеросхимонах Иисус нередко удалялся в пустынные места, и часто посещал пустынножителей, уделяя время духовным беседам. В одно время, 18-го июня (ст. ст.), он находился у некоего очень уважаемого им пустынника, иеродиакона Паисия, который жил у подножия высокой горы. На этой горе часто пребывал в уединении преподобный Елеазар. После беседы строитель пожелал пробыть некоторое время в одиночестве, и отец Паисий отвел его в особую келью. До самой ночи преподобный Иов молился и читал псалмы с коленопреклонением.

«Утрудившись, он сел, и в тонком сне вдруг увидел в келье своей необыкновенный свет и в сиянии небесной славы Пресвятую Богородицу и с Нею преподобного Елеазара Анзерскаго. В благоговейном страхе, встав с места, он поклонился видению до земли. При этом услышал голос Царицы Небесной: “эта гора отныне называется второю Голгофою; при ней будет устроена великая каменная церковь распятия Сына Моего и Господа, и учредится скит для тебя с двумя учениками, схимонахом Матфием и монахом Макарием, скит назовется Распятским, соберется к тебе множество монахов и прославится имя Божие. Я Сама буду посещать гору и пребуду с вами вовеки”». С этими словами видение кончилось. Но в то же время послышался с высоты другой голос: «освяти гору Голгофу и поставь на ней крест!»

29-го июня (ст. стиля), в праздник святых апостолов Петра и Павла, иеросхимонах Иисус пришел с учениками Матфием и Макарием из Анзерского скита на гору Голгофу, освятил гору и поставил крест, и вслед за этим поставил молитвенную храмину для всенощного бдения. С этого времени преподобный Иов начал заботиться о устроении скита на горе Голгофе.

В 1713 году он отправился к Холмогорскому архиепископу Варнаве просить благословения на устройство церкви и скита на Голгофе. Грамотой от 15 июля (ст. стиля) 1713 года архиепископ благословил возведение двух каменных церквей, на горе - в честь Распятия Господня, и другой - под горою, на самом месте явления Пресвятой Богородицы, в честь Успения Ея. Той же грамотой разрешено устроить скит и наименовать его Распятским, а гору - именовать Голгофою.

Старец с радостию встретил повеление архиепископа, но в скором времени вынужден был перенести немалые скорби. Возведению храмов препятствовали различные обстоятельства, и преподобный вновь обратился к архиепископу, уже за благословением на возведение одной небольшой церкви. Преосвященный Варнава грамотой от 18-го сентября (ст. ст.) 1714 года благословил построить на горе малую деревянную церковь в честь Усекновения главы пророка, Предтечи и крестителя Господня Иоанна.

После получения последней грамоты старец навсегда сдал строительство Анзерского скита и перешел с несколькими учениками на гору Голгофу. Вскоре ученики преподобного соорудили на горе небольшую деревянную церковь, которая была освящена в честь Распятия Господня, согласно грамоте Преосвященного от 15-го мая (ст. ст.) 1715 года. Освящал храм соловецкий архимандрит Фирс.

Известие о вновь устраиваемом ските и о видении блаженного старца достигло слуха Петра I. Государь много помогал своему бывшему духовнику. Последовало повеление об отпуске из архангельских государственных хлебных магазинов ежегодного довольствия. При самом начале устройства скита, в 1714 году, от царевны Марии Алексеевны поступило в Голгофский скит богатое пожертвование: драгоценная утварь, облачения и книги с клеймами. Была пожертвована икона Успения Божией Матери, в позолоченной ризе, и в ней был вкладной ящик со многими мощами. По величине эта икона равна была чудотворной иконе, находившейся в Киево-Печерской Лавре. До революции эта пожертвованная царевной икона находилась над Царскими Вратами в Успенском соборе Соловецкого монастыря.

Царица Параскева Феодоровна (вдовствующая супруга царя Иоанна Алексеевича) прислала, в числе других пожертвований, сто рублей на строительство храма, от Меньшикова было послано сто червонцев. Особенное попечение о ските было у царевны Марии Алексеевны. В соловецком патерике приведено ее письмо к Соловецкому архимандриту Фирсу: «…Писано прежде сего к пречестности вашей, дабы старательство имели о всяких припасах, как о кирпиче, так и о других надлежащих нуждах в Свято-Распятский Анзерский скит, к хотящей быти Распятия Господня каменной церкви, и ныне просим: да попечение имеете к оному Богом избранному и прославляемому месту…»

Завершение данного письма также говорит о внимании царевны к Голгофо-Распятскому скиту: «Повторяя, просим и повелеваем, дабы прилежное попечение и радение о оных нуждах имели, за которое радение всемилостивый Господь да воздаст вам. И мы остаемся должны. Прочее же пречестности вашей святым молитвам себя предаем. Ц. Мария с царствующаго града Москвы, 1715 года марта 15-го дня».

Внимание двора обернулось большим несчастьем для скита: о вкладах прослышали лихие люди, и скит в 1718 году подвергся страшному разграблению. Братию нещадно избили и разогнали, имущество было вывезено. В этот час скорби преподобный постоянно находился в келье и молился о сохранении братии. Старец упрекнул возвратившихся в малодушии, и иноки тогда же дали обещание ему никогда не выходить из скита, даже если бы пришлось там умереть.

В скит приходили новые люди. В приеме не отказывали никому, но, по правилам скита, новоначальный должен был сам себе построить келию. Помимо насельников скита, в различных местах острова жили другие отшельники, которые собирались к старцу для совершения богослужения и на исповедь.

Преподобный, несмотря на преклонные лета, сам заботился о всех, приходил надолго к больным, и даже жил вместе с заболевшим, пока тот не выздоравливал. Если келарь вопрошал его, нет ли кого-либо праздного для такого-то послушания, то преподобный нередко отвечал: «я праздный, пойду и поколю дрова» или «принесу воду». Из одежды он довольствовался только двумя свитками, власяною, жесткою, на теле, и другою, худшею, которая покрывала первую.

В течение всего Великого поста старец не покидал своей келлии, постоянно пребывая в молитве. Из этого затвора он выходил лишь перед самой Пасхой.

Для своих учеников и будущих насельников скита он составил устав, более строгий по сравнению с монастырским. Коровьего масла, молока и рыбы не полагалось, общая трапеза должна была состоять из огородных овощей, с употреблением в меру растительного масла.

За свою богоугодную жизнь старец был удостоен особых откровений. По молитве ему было явление Пресвятой Богородицы, с преподобным Елеазаром Анзерским и двумя Ангелами.

«Соловецкий патерик» повествует том, что молитва старца имела особую силу. Так, однажды он прозрел появление около кельи людей, вознамерившихся ограбить его. Преподобный, оканчивая молитвенное правило, попросил о том, чтобы был послан сон «утрудившимся в суетном угождении врагу». Пришедшие спали беспросыпно пять дней, пока сам старец с братией не разбудили их. В миру их хотели отдать под суд за эту попытку воровства, но преподобный упросил не наказывать их, и эти люди, раскаявшись, целое лето трудились на пользу братии.

Подобно этому, однажды на огороде старца остались на двое суток в неподвижном состоянии люди, которые уже нагрузили себя уворованной добычей и собирались унести ее. Преподобный, подойдя к ним, сказал: «вы всю жизнь, пребывая в праздности, без трудов крадете чужие труды, поэтому стойте здесь в праздности все годы вашей жизни». Воры со слезами умоляли отпустить их, и преподобный сказал: «если хотите руками трудиться и питать других, то отпущу». По обещанию эти люди год трудились на братию.

«Годы протекали за годами, и многопотрудившийся старец, испытавший в своей жизни столько превратностей, приближался к концу своего земного поприща. Светильник жизни стал видимо догорать в нем…»

Преподобный, не оставляя обычной заботы о пользе ближних, стал более обращать внимания на себя, приуготовляясь к переходу в вечность. «Блаженный старец, задолго до смерти, объявил братии, что кончина его последует в воскресный день до восхода солнца».

Подвижник заболел тяжелой болезнью, и совершенно изнемог под бременем ее. Три дня и три ночи он лежал недвижим, и братия, рыдая, ожидали скорой кончины его. Почувствовав неожиданно облегчение от болезни, старец встал с одра, совершил последний раз Божественную Литургию и причастил своих учеников.

Даже на смертном одре он не оставлял своей заботы о ските. Он передал Анзерскому строителю Спиридону и насельникам скита средства на строительство храма. Преподобный, по совету с братией, оставил строителем после себя своего ученика отца Макария.

Один из иноков был свидетелем того, что преподобный, оставшись один, после краткой молитвы, тихо возлег на одр.

«В эти минуты на лице умирающего образовалась видимая перемена: с устремленным к небу взором лице его сияло необъяснимым спокойствием и радостию. Он пребывал уже недвижим в молчании и как будто с кем душевно беседовал. Вдруг молчание свое старец прервал восклицанием: “Благословен Бог отцев наших! Если так, то уже не боюсь, но в радости отхожу от мира сего!” С этими словами в келье явился небыкновенный свет, разлилось великое благоухание и слышен был пресладкий глас многих, неизвестно где поющих, псаломскую песнь: “Яко пройду в место селения дивна даже до дому Божия, во гласе радования и исповедания, шуму празднующих (Пс 41. 5)».

«Ученики, возвратившись от старца в кельи, вдруг услышали приятное духовное пение, и, полагая, что началось в церкви утреннее богослужение, поспешили в церковь, - но нашли ее запертою. В недоумении они начала прислушиваться к пению: казалось, что оно происходило в келье умирающего».

Скитские иноки похоронили старца на самой горе. В скором времени над гробницею старца была устроена часовня и на надгробной доске изображен лик преподобного.

После постройки в 1828 году каменного храма святые мощи его находились под спудом в храме Распятия Господня, в приделе с северной стороны.

В 2000 году, 29 мая / 11 июня, святые мощи были обретены в северном приделе храма в честь Распятия Господня, ныне они находятся в храме Воскресения Христова. Память преподобного Иова (в схиме Иисуса) совершается 6 / 19 марта и 29 мая / 11 июня (обретение мощей).

  • 30 апреля 2014 г.

    Преподобный Зосима, игумен Соловецкий

    Новгородец Зосима – основатель большого Соловецкого монастыря. Он родился в начале XV века в селе Толвуе, на берегу Онежского озера. Уже в юные годы Зосима принял постриг в Палеостровском Рождественском монастыре. Преподобный Зосима обладал деятельным, энергичным характером. У него большое благочестие и высокие иноческие добродетели сочетались с практическим складом ума. День его памяти – 30 апреля.

  • 19 марта 2014 г.

    Преподобный Иов (в схиме Иисус) Анзерский

    Мультипликационный фильм о Соловецком святом.

  • 25 октября 2013 г.

    Володихин Д. Три истории о Соловках

    Три рассказа, которые вы сейчас прочитаете, – это не столько научно-популярный, сколько художественный текст, предназначенный для совместного чтения детей и родителей. Надеемся, что у читателей (как юных, так и не очень) в итоге возникнет интерес к жизни Соловецкого монастыря, что они захотят прочитать о нем больше, а еще лучше – посетить его.

  • 10 декабря 2012 г.

    Ранние морские чудеса Соловецких святых

    25 ноября 2012 года в Санкт-Петербурге на ледоколе «Красин» откролась выставка Соловецкого морского музея «Ранние морские чудеса Соловецких святых (конец XV – середина XVII вв.)», которая продлиться до 10 января 2013 г.

  • 11 октября 2011 г.

    Столяров В.П. Намоленная земля

    О связи Саровского и Соловецкого монастырей рассказывает историк, социолог и литератор Вячеслав Павлович Столяров – зав. сектором исследований Соловецкого архипелага и Беломорья Российского НИИ природного и культурного наследия им. Д.С. Лихачева, начальник Соловецкого отряда Морской арктической комплексной экспедиции. 

  • 1 июня 2009 г.

    Лаушкин А.В. Преподобный Савватий и пятисотлетняя традиция соловецкого отшельничества

    Отшельничество – уединенная жизнь аскета вдали от людей – принадлежит к числу труднейших монашеских подвигов. Именно с него где-то на рубеже IIIIV вв. и началось христианское монашество. Молитвенные труды отцов-пустынников положили начало многим великим обителям. Среди них были и самые знаменитые монастыри Древней Руси – Киево-Печерский и Троице-Сергиев. В этом же ряду находился и Соловецкий монастырь, возникновению которого предшествовало лесное отшельничество на Соловках святого старца Савватия († 1435) и его молодого ученика Германа († 1484).

  • 1 мая 2001 г.

    Минеева С. В. Ранние старообрядческие чудеса преп. Зосимы и Савватия Соловецких

    Соловецкие преподобные Зосима и Савватий, а также тексты их Жития и создававшихся позже повествований об их посмертных чудесах приобрели в старообрядческих кругах в период Соловецкого восстания и восьмилетней осады монастыря 1657–76 годов особую популярность, которая сохранялась затем течение всего последующего времени.