Соловецкий листок

Прокопий (Пащенко), иером. Преодоление игрового механизма. Ч. 4. Игровой психоз и неконтролируемая приверженность

18 ноября 2019 г.

Преодоление психоза (игрового, в том числе) – кратко о сути данной главы

В четвертой части статьи «Преодоление игрового механизма» речь пойдет в основном о преодолении психоза (игрового и не только; во время игрового психоза игрок не может прекратить игру, он не может адекватно оценивать ни своих возможностей игровых, ни – финансовых, то есть не может внятно ответить, чем он собирается расплачиваться завтра). Так как психоз преодолевается через деятельную (не теоретически-абстрактно-богословствующую мысль) жизнь, возникающую в условиях, отличных от тех, в которых возникает состояние психоза, то можно сказать, что четвертая часть – о образе жизни, через приобщение к которому человек выходит из круга патологических состояний.

В этом кругу он сталкивается с невозможностью сдержать свои эмоции и желания, отличить внутренние понимания от реальных фактов, действующих в внешнем мире. На примере игры, в данной части пойдет речь о процессах, с которыми сталкиваются и не игроки вовсе.

Кто? Люди, столкнувшиеся с новостью, что отныне у них – психиатрический диагноз. Те, кто вдруг в своем сознании ощутил постороннее, высасывающее и выматывающее его воздействие (и с другой стороны, – закачивающее в сознание «гигабайты» информации о патологических желаниях и действиях). Люди, качающиеся на мучительных качелях биполярного расстройства (то бросаются в эйфорию, которая сопровождается бестолковой активностью и кружением вокруг тысячи дел, которые никак не довести до конца, то – в депрессию, во время которой словно бетонная плита наваливается на распластанного по дивану человека; и такого рода маятник характерен, кстати, для некоторых игроков, как о том речь пойдет далее на примере героев произведений Ф.М. Достоевского).

Статья сводит в некоем перекрестке смысловые пути, которые параллельно циклам лекций «Три силы» и «Преодоление игрового механизма» прокладывались в иных циклах лекций: «Зазеркалье» (в основном, – с 62), «Преодолеть отчуждение. Часть 2 (лекции пункта 8 и те, в названии которых стоит слово «суть»)», «Преодолеть отчуждение. Часть 1» (пункты 7376). Здесь перечислены номера лекций, ориентированных на идею преодоления предпосылок, на основании которых человек входит в измененное состояние сознания.

Совсем коротко основную мысль о преодолении психоза (психоз – сложное состояние, при котором человек не может разграничить внешний мир и внутренние переживания; в состоянии психоза человек может принять свои болезненные домыслы за полномасштабную реальность; применительно к теме игрового психоза можно упомянуть о «тильте», эмоциональном состоянии, при котором игрок неадекватно воспринимает реальность (подробнее см. в статье «Преодоление игрового механизма. Часть 2»)) можно выразить словами одного духовника, приводимыми в части 2/2 статьи «Брешь в стене». Духовник полагал выход в следующем: в течение нескольких лет человек обсуждает с опытным духовником не только свою главную проблему (то есть, психоз), но и всю жизнь в целом: как общается с коллегами по работе, как структурирует сферу питания, как относится к домочадцам (понятно, что если человек ругается с коллегами, объедается и унижает домочадцев, то, в целом, в его жизни формируется перекос (напряжение?), наличие которого будет аннулировать все попытки человека, предпринимаемые им по выходу из психоза).

Отметим, что в том случае, если у человека нет духовника, он может обратиться к чтению хороших проверенных книг. Более подробно можно посмотреть главу «О жительстве по совету» из книги святителя Игнатия (Брянчанинова) «Приношение современному монашеству».

Также можно отметить, что лекции проекта «Беседы о проблемах личности», в рамках которого был прочитан цикл лекций о преодолении игрового механизма, задумывались в помощь, в том числе, и тем людям, у которых нет духовников. Одна из лекций, проведенных в рамках проекта – так и называется «Духовное руководство: духовник и его слово в картине мира человека».

Эту мысль духовника можно наложить на предыдущие три части статьи «Преодоление игрового механизма». В первой части рассматривалась гордость (зацикленность на себе). Человек, выстраивающий свою жизнь на основании гордости, на определенном этапе может прийти к сложному и крайне болезненному ощущению собственной мертвости; чтобы почувствовать себя живым, кто-то бросается в экстремальные активности. Любовь, понимаемая как способность к деятельному вниманию в отношении ближнего, рассматривалась как нить, держась за которую, человек имеет шансы выйти из лабиринта, построенного в скорлупе собственной изоляции (внешне человек может быть и общительным, но пребывать отсеченным от людей, мира, Бога и возможности познать их).

Во второй части, помимо прочего, рассказывалось, что на основании гордости прорастает и укореняется специфический образ жизни, который охватывает все грани и изгибы человеческого бытия. В частности, игра в ее патологическом варианте (о непатологическом – в начале первой части) – как грибок, прорастающий на истощенной плоти, прорастает на деформированном образе жизни. Соответственно, когда в основание жизни закладывается любовь (хотя только ею нельзя ограничивать повествование, но ради краткости пойдем на такое ограничение), начинает формироваться иной тип жизнеустройства. И этот второй тип устроения жизни также охватывает человеческое существование во всех параметрах и измерениях.

Соответственно, одна из сюжетных линий третьей части приводит к той мысли, что на основании полномасштабно развившегося и проросшего во все закоулки бытия эгоизма человек входит в особое состояние сознания, при котором для него становится естественной (неизбежной?) связь с миром падших духов, влияние которых практически довершает картину порабощения человека (окончательный штрих делается при переходе человека в жизнь вечную, куда он вступает с мраком в душе и с неразорванной связью с падшими духами). Следующая мысль в третьей части напрямую не прописана, но следует из содержания статьи: на основании добродетели в человеке развивается определенный образ жизни, прорастание которого во все изгибы бытия приводит человека к способности ощутить в своей жизни связь с Христом.

Усилия по удержанию этой связи сопровождаются развитием в человеке огромного количества навыков и умений, а также, как принято говорить, – когнитивных структур. Комплексное воздействие телесных навыков (которые, будучи осмыслены с точки зрения нейрофизиологии, тоже могут быть поняты как процессы развития определенных отделов мозга) и когнитивных структур на переплетение ежедневных состояний и ситуаций, в которых оказывается человек, приводит к тому, что жизнь его выравнивается (см. в беседе первой цикла «Преодоление игрового механизма» про дополнительный комплекс афферентации, с появлением которого жизнь человека выравнивается).

Краткое содержание приведенных трех частей можно соотнести со следующей мыслью аввы Евагрия Понтийского. «Демонскому помыслу, – объяснял он, – противостоят три помысла, отсекая его, когда он закоснеет в уме: ангельский, наш, исходящий от нашего произволения, когда оно устремляется к лучшему, и другой наш, подаемый человеческим естеством, коим движимые и язычники любят, напр. детей своих и почитают родителей своих»[1].

То есть, помысл ангельский – некое воздействие блага на ум приводит к тому, что страсть, охватившая ум, тормозится, отпускает ум из своих объятий. Эту мысль отчасти можно соотнести с материалом первой части статьи «Три силы», в которой одной из главных идей являлась идея насчет того, что духовное переживание тормозит развитие переживания страстного. Также речь может идти на этом уровне о очищении ума, о внутреннем делании, в результате которого человек в своей душе обретает драгоценную жемчужину – связь с Христом. Соответственно, когда этот уровень опрокидывается и человек сталкивается с антиподом этого уровня, жизнь пронизывается лукавством как болезнью ума. Лукавство, ложь, ставшие характеристиками и качествами сознания, широко открывают ворота ума для соединения с демоном (даже если человек не верит в его существование).

Второй помысл исходит из сознания человека, который круг своей жизни выстроил таким образом, чтобы вся жизнь в целом была устремлена ко благу. То есть, вся психофизическая организация человека ориентирована на поддержание связи с высшим благом, человек сознательно ориентирован на реализацию добродетелей. Добро совершается не стихийно, не «на пьяную голову» (бывает, что выпившие люди проявляют щедрость и снисходительность, для их трезвого состояния несвойственные).

Третий помысл, на своем уровне противостоящий злу, можно наблюдать у людей даже практически никак не заявляющих о своей религиозности и действующих практически исключительно средствами, представляемыми ограниченными рамками Евклидового пространства.

Уровню, на котором язычники могут до некоторой степени сформировать ресурс противостоять неуправляемому состоянию – соответствует первая часть цикла «Преодоление игрового механизма».

С помыслом вторым, на котором внутреннему неуправляемому состоянию противостоит совокупность добродетелей, направленных к единой цели (связь со Христом), наиболее соответствует вторая часть работы.

В третьей части статьи акцент делается наиболее на сознании человека, которое может быть захвачено неуправляемым состоянием, а может быть освобождено от него.

Вследствие соблюдения человеком условий, указанных в первой и второй частях статьи, ум человека просвещается Божественной благодатью (вопрос о условиях, на основании которых совершается просвещение Божественной благодатью нельзя упрощать лишь до вопроса о умовом усилии).

Речь должна идти о пересозидании всей жизни человека на основе Евангельских заповедей, на основе Любви, понимаемой не столько как эмоция, сколько как способность проявить деятельное внимание к ближнему.

В первых трех частях цикла «Преодоление игрового механизма» больше описывается механика процесса. В четвертой части акцент делается на примерах преодоления патологических процессов через обращение к конструктиву. Структура четвертой части статьи также накладывается на мысль аввы Евагрия Понтийского.

Примером человека, противопоставляющего злу помысл третьего типа – будет Кэти – одна из ключевых работниц преуспевающей фирмы, во время гнева и рабочего азарта теряющая контроль над своим поведением (см. ее историю ниже в главе «История Кэти, которая не могла себя сдерживать»). Некоторые конфигурации помысла второго типа будут представлены на примере моряка, проигравшего выручку за шестимесячный рейс, и военнослужащего, который, будучи женатым человеком, был зависим от интимной интернет-переписки с малознакомыми особами (посылы вступить в переписку возникали на фоне охваченности неуправляемым внутренним состоянием). Указанные примеры приведены ниже в главе «О преодолении инфернального воздействия». Примерами, комментирующими некоторые соображения в отношении помысла первого типа, могут послужить некоторые герои из произведений Ф.М. Достоевского и сам великий писатель, бывший в один из периодов жизни страстным игроком. Об этом – далее.

Пути преодоления состояния измененного сознания в жизни двух героев романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»

Один из героев романа Достоевского «Братья Карамазовы» уже упоминался в первой части статьи «Три силы». Речь идет о Мите, который, находясь под действием некоей бушующей в нем силы, не мог удержать себя в своих влечениях: женщины, кутежи, драки. Про Митю один человек, некогда «игравший по-крупному» (как упоминалось в второй части данной статьи, это выражение означало не столько сумму ставок, сколько то, что человек не жил, в принципе, а, скорее, играл, то есть целей, принятых многими людьми за руководящие, для него не существовало) сказал, что такой не успокоится, пока с родной мамы цепочку не снимет, чтобы сделать на нее ставку.

Комментирующим образом к образу Мити в романе можно считать образ старца Зосимы. В годы своей молодости он чем-то напоминал Митю, неуемного, горячего и буйного, но все-таки в глубине души не растерявшего доброту.

Рассказывая о своей молодости, старец отмечал, что в детстве он был не чужд религиозных впечатлений. Ростки добра были заглушены во время учебы в кадетском корпусе, но семена их оставались в душе.

«В кадетском корпусе, – говорил старец, – пробыл я долго, почти восемь лет, и с новым воспитанием многое заглушил из впечатлений детских, хотя и не забыл ничего. Взамен того принял столько новых привычек и даже мнений, что преобразился в существо почти дикое, жестокое и нелепое. Лоск учтивости и светского обращения вместе с французским языком приобрел, а служивших нам в корпусе солдат считали мы все как за совершенных скотов, и я тоже. Я-то, может быть, больше всех, ибо изо всех товарищей был на все восприимчивее. Когда вышли мы офицерами, то готовы были проливать свою кровь за оскорбленную полковую честь нашу, о настоящей же чести почти никто из нас и не знал, что она такое есть, а узнал бы, так осмеял бы ее тотчас же сам первый. Пьянством, дебоширством и ухарством чуть не гордились. Не скажу, чтобы были скверные; все эти молодые люди были хорошие, да вели-то себя скверно, а пуще всех я. Главное то, что у меня объявился свой капитал, а потому и пустился я жить в свое удовольствие, со всем юным стремлением, без удержу, поплыл на всех парусах» (то есть применительно к терминологии данной статьи, начал «играть по-крупному»).

Молодой кадет воспылал чувствами к одной даме, которая не проявила к нему в ответ благорасположения. И не только не проявила, но демонстративно (впрочем, – искренно) проявляла интерес к одному молодому человеку, в котором кадет почувствовал соперника и потому вознамерился его убить. Убить предполагалось на дуэли, повод к которой ищущие повода, как правило, находят без труда.

Кадет рассказывал, что, осознав тщету своих усилий в достижении заветной цели в лице девушки, «почувствовал я вдруг злобу нестерпимую». Он, краснея, вспоминал, как много раз высказывал ей любовь свою, а она его не останавливала и не предупреждала, что предметом ее внимания был другой молодой человек, а вовсе не этот кадет. Из того, что девушка принимала от него знаки внимания и ничего не говорила о том, другом, кадет вывел мысль, что она над ним, кадетом, смеялась. Со временем ему стало понятно, что она над ними вовсе не смеялась, а, напротив даже, пыталась перевести случающиеся между ними разговоры в иное, не столь откровенное русло, но на момент описываемых событий кадет «сообразить этого» не смог.

И вот он «запылал отомщением». «Искусственно разжигал себя, – рассказывал он, – и стал наконец безобразен и нелеп» (нечто подобное в виде визуальных образов было представлено в одной из новелл кинофильма «Три шага в бреду»; желая унизить посмеявшуюся над ним красавицу герой Алена Делона решается играть с ней в карты по принципу «пан или пропал»; он готов проиграть все свое состояние, лишь бы выиграть у красавицы и публично унизить ее, – о чем см. в первой части статьи «Три силы»).

Путь к отмщению кадет, как было отмечено, решил проложить через убийство возлюбленного своей избранницы. Найдя повод, он вызвал того на дуэль. «Тогда хоть и преследовались поединки жестоко, – говорил кадет, – но была на них как бы даже мода между военными – до того дикие нарастают и укрепляются иногда предрассудки».

Но вот что произошло с душой кадета за некоторое время до дуэли. Накануне дуэли, кадет вернулся домой «свирепый и безобразный».

ЧАСТЬ СТАТЬИ О ДВУХ ГЕРОЯХ РОМАНА Ф.М. ДОСТОВСКОГО БУДЕТ ВСТАВЛЕНА В ЭТОТ ТЕКСТ ПОЗДНЕЕ

О игровом механизме, Ф.М. Достоевском и о преображении неистового ума

Достоевский о игровом механизме знал не понаслышке. Целых десять лет, с 1862 по 1872 год, он играл «по-крупному». «Играть по-крупному», по выражению одного юноши (игравшем именно таким образом) – значит неудержимо стремиться к реализации хаотического образа жизни. Некое представление о том, что творилось с писателем в те годы, можно получить из дневника Анны Григорьевны Сниткиной – супруги писателя.

Она писала, что однажды он вернулся домой, «как всегда потеряв все», и заявил, что хочет поговорить с ней. Усадив ее к себе на колени, он принялся настойчиво требовать пять луидоров. Он прекрасно осознавал, что без этих денег ему с супругой не на что будет жить. «Он все это вполне понимает, – пишет она, – но что же делать? Ничто другое не принесет ему успокоения. Он заявил, что, если я не дам ему денег, он сойдет с ума»[2].

Автобиографической книгой Достоевского считается роман «Игрок». В аннотации к роману отмечено, что это «произведение жесткое до жестокости, нервное до неровности и искреннее — уже до душевной обнаженности». Роман является своеобразной «историей обыкновенного безумия» по-достоевски. Роман описывает историю азарта, который стал для человека уже не смыслом игры и даже не смыслом жизни, а «экзистенциальной сутью бытия».

В отношении содержания данного романа в первой части данной работы уже приводились мысли профессора Ц.П. Короленко и академика Н.В. Дмитриевой. Они писали, что «процесс зарождения и овладения эмоциями проанализирован автором более тонко, чем в специальной литературе»[3].

Роман «Игрок» был написан Достоевским за 26 дней. Эти 26 дней, как писал профессор Д.Е. Мелехов[4], Достоевский сравнивал с увлечением рулеткой. Для Достоевского, по мнению профессора, была характерна необычайная амплитуда колебаний. «Периоды безудержного влечения к азартной игре в рулетку вплоть до зрелых лет, приступы дикого гнева, когда он, по его словам, “способен убить человека” и периоды горького раскаяния и самоуничижения»[5].

Двойственность была характерной чертой не только его героев. Сам Достоевский, страдая эпилепсией, «сознавал себя пленником своей судьбы и болезни и вел с ней борьбу». «Характер мой больной, – писал о себе Достоевский, – и я предвидел, что она (Анна Григорьевна) со мной намучается». Незадолго до смерти он писал, что человек может двоиться и страдать. И «надо найти в себе исход в какую-либо деятельность, способную дать пищу духу, утолить жажду его…». Исходом в такого рода деятельность для Достоевского была деятельность писательская. В нее он влагал свои страдания, радости и надежды.

Творческие силы Достоевский сохранил до конца жизни. Писатель сохранил также, как заметил о том Н.Н. Страхов, «глубокий душевный центр, определяющий все содержание ума и творчества»[6], из которого исходила энергия, оживляющая и преобразующая всю деятельность.

«Ядро личности» Достоевский, по мнению Д.Е. Мелехова, сохранил «несмотря на выраженные черты патологического характера, наложившего печать болезни на всю его жизнь и творчество». Писатель сознавал свою болезнь и критически относился к себе и к своему характеру. Он сохранил «живое сочувствие к людям». Если борьба за сохранение критического отношения к болезни и духовного ядра сохраняется, если есть покаяние, то «можно говорить о духовном здоровье даже при наличии душевной болезни». При наличии жажды Бога, благоговения и страха Божиего, а также совести можно говорить о том, что человек будет сохранен от ложной мистики и бреда даже тогда, когда болезнь будет вторгаться в область духовных переживаний.

Вопрос о сохранении духовного ядра личности в болезни и вопрос о критическом отношении к ней представлялся Достоевскому важным. Его творчество, по мнению психиатра Мелехова, обладает силой «психотерапевтического воздействия на больных и духовно возрождающего влияния на всех людей»[7].

Связать эти мысли с рассказом о первом из упомянутых выше персонажей можно с помощью мыслей одного духовного автора насчет необузданного ума. В описании необузданного ума есть нечто от того, что выше было сказано о необузданности писателя. В описании исцелившегося ума, который некогда был необуздан, есть нечто от того, что выше было сказано о критичном отношении писателя к себе и к своему характеру. В путях, встав на которые необузданный ум исцеляется, есть нечто от того, что было сказано о религиозности Достоевского.

Итак, необузданный ум – это неуправляемый ум, он фанатичен, обидчив и поспешен в оценках. Он «не имеет никакой рассудительности, особенно когда впадает в гнев или похоть»[8]. Отсутствие рассудительности используют демоны. Они увлекают ум в разрушительные страсти и пагубные помышления.

Такой ум одержим страстями и дурными желаниями. Он истощается в страстях, наиболее, — в гневе и похоти. Ему свойственны также упрямство, жестокость, заносчивость и безрассудство. «Из-за постоянного перевозбуждения он не имеет отдыха даже ночью, а если под утро засыпает, то видит одни кошмары». Он думает найти покой, удовлетворяя свои навязчивые желания.

Ему повелевают совершать дурные поступки сильные и импульсивные мысли. Мысли этого ума, похожие на диких зверей, пожирают его самого. Такой ум можно сравнить с изголодавшимся человеком, который, не разбирая вкуса, ест все подряд, «а потом корчится от сильных болей в желудке». Так и этот неуправляемый ум, съедаемый угрызениями совести, корчится от последствий своих неразумных действий.

Этот ум можно еще сравнить с пьяным человеком, который, размахивая ножом, в слепой ярости убивает и себя, и других. «Не обращая внимания на причиняемые людям страдания, он ищет наслаждение в разрушительных и насильственных действиях, чтобы вырвать у жизни силой свое лживое и никчемное «счастье»». К своей цели необузданный ум идет по головам людей. Он обуревается плотскими страстями и носится ветром блудных помыслов.

Не имея знания о Боге и будучи лишенным Божественной помощи, он «легко впадает в зависимость от своего дурного и неуправляемого мышления». Вследствие своих неразумных действий он запутывается в дебрях человеческих отношений. «Внешний мир слишком много значит для неуправляемого ума, поэтому он приходит в себя лишь под воздействием сильных скорбей и ударов в своей греховной жизни».

«Когда такой ум поймет, что причиной неистовых заблуждений является его эгоистическая деятельность, плененная страстями, он решается с корнем вырвать этот дурной побег эгоизма». Но греховные навыки и страсти не сдают добровольно своих позиций, и тогда ум с решительностью вступает в борьбу за свое Спасение. Чтобы одолеть стойкие греховные навыки, недостаточно обрести некоторое знание о Боге. «Необходимо стяжать силу благодати, которая поможет одержать победу над дурными помыслами и его буйными желаниями и страстями». Когда такой ум обращается к стяжанию благодати и молитве, он становится победителем демонов, великим подвижником и аскетом.

Когда необузданный ум молится, то чувствует себя словно жеребец, который связан веревками и на которого собираются поставить клеймо с помощью раскаленного железа. Неистовство свое неуправляемый ум оставляет, когда находит всепрощающего Христа. Тогда он «исполняется великой меры покаяния и слезного плача. … Только в смирившемся уме можно найти ровность, надежность и нравственную стойкость. Когда ум не увлекается страстями, он обретает благодатный мир и покой во Христе».

О преодолении инфернального воздействия

Тема преодоления инфернального воздействия применительно к проблеме игровой деятельности разбирается в лекциях «Три силы», в пунктах 12а-13. Здесь будут даны только некоторые акценты.

Первый и главный акцент ставится на той мысли, что преодоление инфернального воздействия является следствием изменения всего круга жизни человека. То есть, вопрос о преодолении инфернального воздействия не решается «линейно»: сделал то и то, и получил такой-то результат.

Данный раздел соответствует приведенной в самом начале мысли аввы Евагрия Понтийского о том, что демонскому помыслу противостоит, в том числе, и помысел «наш, исходящий от нашего произволения, когда оно устремляется к лучшему»[9].

В качестве примера, комментирующего данную тему, можно привести историю одного моряка. На определенном этапе жизни он начал играть, в том числе, в он-лайн казино. Однажды он вернулся с полугодового рейса с большой суммой денег. С этих денег он обещал папе купить машину, себе же он решил купить ботинки.

Он не помнил, с чего началась игра, очнулся только после того, как проиграл всю сумму. Ни денег, ни машины, ни ботинок. Самонаблюдение подсказало ему, что рядом с его сознанием есть еще мысле-поток, не принадлежащий собственно ему (синдром альтернирующего сознания). Пока человек более-менее находится в эмоционально устойчивом состоянии, он еще может хоть как-то противостоять этому синдрому альтернирующего сознания. Но как только он впадет в гнев, в обжорство, как только отдастся потоку какой-либо страсти, так сразу в его сознании словно брешь проявляется. В эту брешь «проламывается» приступ.

Многие из нас замечали, что после долгих разговоров со смехом через некоторое время может последовать приступ иррациональных мыслей. Речь не о том, что нельзя говорить. Речь идет о том, что во время долгого разговора внимание человека рассеивается и человек перестает отдавать себе отчет в том, что он говорит. Он начинает произносить бессмысленные вещи, не связанные напрямую с обсуждаемой темой, грызть ручки, рисовать на обоях. В момент сильного увлечения разговором, сопровождающимся рассеиванием внимания, человек утрачивает ресурс сдерживать хаотические мысли, рождающиеся в сознании. Если ему в то время, когда он, скажем, обедает, придет мысль порисовать на обоях, он не предпримет никаких действий, направленных на реализацию этой мысли.

Если же его сознание направлено на разговор и к тому же рассеянно, мысль порисовать на обоях не встречает никакого контраргумента на пути своей реализации. Человек рисует на обоях, возбужденно размахивает руками, подбрасывает какие-то предметы, принимает неестественные для себя позы. Одним словом, делает то, чего никогда бы не сделал, будь его внимание собранно.

Во время долгих разговоров, сопровождаемых хохотом, человек как бы исходит из себя. Когда он исходит из себя, его слова перестают отражать суть его намерений относительно разговора. Не человек уже управляет разговором, а разговор управляет человеком. Про ум человека, находящегося в таком состоянии, можно говорить как о уме, находящемся в состоянии пленения.

Описывая такое явление как пленение ума, преподобный Нил Сорский отмечал, что при данном явлении «сердце насильно и против воли устремляется к нашедшему помыслу». Водворяя в себе враждебный помысл, сердце «ниспадает из своего духовного устроения. Когда умом овладевают лукавые помыслы, и ум насильно и против желания уносится ими, иногда удается удержать его и вернуть к себе. А иногда ум, как бы поднимаемый бурей, оторванный от своего устроения и обращенный к злым мыслям, «уже не может придти в тихое и мирное состояние. Это обыкновенно происходит от рассеянности и от излишних неполезных бесед»[10].

Следствием исхода из себя может стать появление в вечернее время на периферии сознания незаметной мысли, притягивающей к себе внимание. Вначале эта мысль не вызывает тревоги, но с течением времени она все сильнее и сильнее начинает притягивать к себе внимание. Простая мысль превращается в сверх-занятость какой-то проблемой.

Какой? Здесь, как говорится, где тонко, там и рвется. Если у человека доминирует страсть гнева, ему начинает казаться, что кто-то днем посмеялся над ним. Часам к двум ночи эта мысль разрастается до таких масштабов, что все прочие мысли выдавливаются из сознания. Нарастает паника, человеку кажется, что привычный ему мир рушится.

То есть, приступ имеет некую точку входа в сознание человека. Как писал авва Евагрий Понтийский, демоны наблюдают, какая добродетель находится в небрежении, «и внезапно нападши на эту сторону, расхищают бедную душу».

Возможно, нечто подобное произошло и с моряком. Примечательно, как он сам рассказывал о мыслях, к которым пришел в отношении своей проблемы. Он понял, что борьба с главной проблемой должна сопровождаться изменениями всей жизни в целом. Он понял, что не только с тягой к игре нужно бороться, но что нужно бросить курить. Он понял, что нужно возвращаться к тому образу жизни, какой он вел до того, как у него стали появляться лишние деньги.

Он говорил, что когда-то он любил ходить с рюкзаком в походы, читать книги. А потом, когда у него стали появляться лишние деньги, он стал предпочитать ходить по барам и различным заведениям подобного типа (там выпил, здесь посидел). Вследствие такого времяпрепровождения он, как понял, перестал развиваться и вступил в стадию регрессии. Осознав свое упущение, он решил вернуться к чтению книг, к походам.

На момент знакомства с моряком он только-только начинал осмысливать и осваивать принципы христианской жизни. Осознание присутствия в себе мысле-потока, не принадлежащего его сознанию, привело его к пониманию необходимости учиться молитве. Моряк стал посещать обители, участвовать в Таинствах.

Комментируя его опыт, стоит отметить, что он, согласно мысли Евагрия Понтийского, правильно осмыслил тему противостояния инфернальному воздействию, а именно, осознал необходимость устремления собственного произволения к лучшему. «Добродетели, – как писал авва Евагрий, – не пресекают устремления на нас демонов, но сохраняют нас невредимыми от них».

Моряк понял, что только изменив свою жизнь в целом, он сможет противостоять инфернальному помыслу.

Человек так должен настроить свою психофизическую организацию, чтобы она максимально полно была устремлена в том направлении, которое описано в Евангелии. Если в каком-то аспекте своей жизнедеятельности человек срывается на страсти и через то открывается для воздействия извне, он пересматривает свое поведение в данном аспекте. Например, человек обиделся на коллегу по работе и впал в ярость в отношении коллеги. Вследствие охваченности яростью человек теряет способность сопротивляться тяге к своей главной страсти, поддерживаемой воздействием инфернальных сил. Соответственно, в данном случае вопрос о преодолении сверхсильной тяги к игре неразрывно связан с вопросом о преодолении ярости (по мысли Евагрия Понтийского, ум познает собственные силы и когда замечает, что какая-то сила своей поврежденностью препятствует его деятельности, то «приискивает врачевательную для нее заповедь»).

В подобном ключе в цикле лекций «Зазеркалье» разбирается история мужчины, который был одержим блудной перепиской с женщинами и виртуальным взаимодействием с ними. Он понимал, что совершаемое им – неправильно, но ничего не мог с собой поделать.

По вечерам на него наваливались острейшие приступы, во время которых он, словно зомби, садился за компьютер и начинал переписку (а некоторые люди не могут оторваться от компьютера, когда начинают играть). Причем, он отмечал, что, читая написанное им, он видел, что писал не он. Эти письма были написаны словно интеллектуалом-ловеласом. Он же, по его словам, – человек простой и таких речевых оборотов, которые употреблялись в письмах, даже не знал.

Когда приступ начинался, у него начинали дрожать руки, менялся тембр голоса, внутреннее состояние. Он не мог управлять собой. Вот что он сам писал о себе: «В минуты помрачения понимаю, что я это не я, мною владеет не моя воля, накатывает резко, неожиданно, чаще всего, когда в сети сижу или, когда один дома. Сердце учащает биение, вкус во рту меняется, адреналин, весь в напряжении. Чужая, злая воля… Пытался бороться, но это сильнее. Намного сильнее» ((основные проблемы для человека начались после того, как он изменил супруге; прелюбодеяние потому называется смертным грехом, что вследствие прелюбодеяния человек утрачивает приобщенность к благодати Святого Духа и, соответственно, становится открытым для действия инфернальных сил).

Предысторию приступа можно проследить. Человек пошел утром на работу, где занимался осуждением с коллегами, ругался. Пришел домой уже «на взводе». Когда начал говорить с супругой о их совместном житии-бытии, стал раздражаться, вспылил. Не зная, как успокоиться, начал есть и ел до тех пор, пока не иссякла вместимость желудка. За обжорством последовало отупение ума. И вот, когда он впал в это расслабленное состояние, на него «навалился» приступ.

Следовательно, чтобы иметь шансы выстоять, человеку нужно последовательно решить массу задач. Ему нужно научиться говорить с коллегами, не осуждая. Ему нужно прекратить ругаться, научиться сводить грозящие ссорой разговоры с супругой на шутку, окружить ее заботой. Ведь женщина иногда ругается не потому, что дома действительно что-то не так, а потому что чувствует угрозу, нависшую над семейными отношениями. Скандалом она сигнализирует о проблеме. И чтобы понять её, нужно учиться идти мимо словесных уколов к конструктивному взаимодействию на уровне «личность-личность». Если же мужчина не стремится действительно понять супругу, то рискует так и не понять подлинной причины, толкающей ее на громкие заявления. Затем человеку нужно учиться обуздывать свое чрево. И как результат продвижения по всем указанным направлениям, вечер он будет встречать в более-менее мирном расположении духа.

И, когда на него «навалится» приступ, с Божией помощью человек будет иметь шансы выстоять. Вместо того, чтобы садиться за компьютер, он с Божией помощью найдет в себе силы читать, например, чин пения 12 избранных псалмов (этот чин один духовник советовал читать, когда человек обуревается сильной скорбью или сталкивается с непреодолимыми по человеческому суждению обстоятельствами) или Евангелие (в то время, когда ощущается натиск враждебного помысла, один духовник советовал читать Евангелие от Иоанна с 14 главы и далее – пока не успокоишься).

Чтобы такая возможность открылась человеку, ему нужно отслеживать все то, что лишает его внутреннего мира и благодати. И такие мысли, слова и поступки исключать из своей жизни. Также ему следует подмечать, что способствует стяжанию благодати[11]. И на добродетели, действие которых способствует стяжанию (накоплению) благодати Святого Духа, – обратить внимание. Еще короче – ему нужно научиться двигаться по жизни так, чтобы пребывать в поле евангельских заповедей, по возможности, не покидая его.

Понятно, что достижение задачи такого плана требует от человека не одного года труда. Весь круг жизни должен быть перебран: что человек читает, с кем он общается, как он реагирует на критику в свой адрес.

В подобном ключе в статье «Брешь в стене (часть 2/2). Некоторые мысли о целостной духовной культуре и выходе из круга патологических состояний» разбирался совет, который был дан епископом Тихоном Ставрогину из романа Ф.М. Достоевского «Бесы» (см. главу «Шизофрения и «имплантация ощущений»). Ставрогин, которому было скучно «до одури», видел или чувствовал «подле себя какое-то злобное существо, насмешливое и «разумное».

Когда Ставрогин обратился к епископу Тихону, тот посоветовал ему пробыть пять-семь лет в послушании («Вам не надо быть в монастыре, не надо постригаться, будьте только послушником тайным, неявным, можно, так, что и совсем в свете живя…»). Чтобы перебрать круг жизни в случае со Ставрогиным и требовалось, видимо, пять-семь лет.

Статья «Брешь в стене» создана на основе лекций цикла «Зазеркалье». В пунктах 48, 49, 50b, 55, 59–61, помимо прочего, рассказывается, что главная проблема человека начинает решаться тогда, когда начинают преодолеваться предпосылки, на основании которых возникают условия для открытости человека для действия «приступа».

Таким образом, человек, стремящийся преодолеть сверхсильную тягу к реализации своей главной страсти, ставит перед собой задачу не только преодолеть эту тягу. Но он ставит перед собой задачи по воспитанию христианских добродетелей вообще. То есть, он не только стремится перестать играть, но и – перестать ругаться, курить и т.д. По мере воцерковления и внутренних изменений, совершаемых в евангельском ключе, у человека появится ресурс для того, чтобы противостоять инфернальному воздействию. Человек становится способен удерживать Божественную благодать, и она закрывает его от воздействия извне (Евагрий Понтийский отмечает, что посредством добродетелей «воображается в нас Христос»; посредством добродетели ощущается «благоухание Христово»[12]).

Одной решимости и силы воли недостаточно для того, чтобы сохранить себя от падений и охваченности злом. Необходима благодать Святого Духа, «потому что твоя борьба – это не борьба человека с человеком, а борьба смертного со смертью, плоти – с бесплотными злыми силами, немощного — с князем мира сего; и только благодатию Святого Духа ты силен одолеть твоих супостатов»[13].

То есть речь должна идти о целостном изменении жизни, которое предполагает не только раскаяние в совершенных грехах, но и участие в благодатных Таинствах Церкви, жизнь по Евангелию, любовь к Богу и людям. Речь должна идти о формировании целостной духовной культуры, с помощью которой человек приобщается к благодатным дарам Духа, среди которых – «радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5: 22-23).

О том, какие изменения могут произойти в жизни игрока, вставшего на этот путь, можно узнать из первой части статьи «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты» http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/1981/. В этой статье, помимо прочего, приводится рассказ человека, проблемная ситуация которого была описана в одном из заключительных примеров первой части статьи «Три силы».

Помимо прочего, он рассказывал о себе, что был одержим блудной страстью, которая его в буквальном смысле уничтожала. Эта страсть особенно сильно проявлялась, когда он был в нетрезвом виде. А напивался он так, что ничего не помнил. Когда в нем возникало какое-то желание, он испытывал «крайнее нетерпение», то есть не мог сопротивляться внутреннему помыслу немедленно реализовать желание. Он менял телефоны и автомобили, играл в игровые автоматы. И на фоне охваченности страстью явственно отмечалось воздействие внешней силы.

О своем новом периоде жизни он составил следующую заметку: «После полного краха моей прежней жизни и НЕЛЕГКОГО периода, привыкания (адаптации) к нормальной жизни и православному мировоззрению, я пришел к определенным взглядам, о которых и пишу. Пишу конкретно про себя, объективно и кратко… насколько это получается.

На данный момент много времени уделяю работе по изменению уже выработанных привычек, реакций во взаимоотношениях с людьми, борьбе со своими желаниями и хотениями (необоснованными, ненужными, неадекватными). Тем самым – стремлюсь развивать разумную часть души [о том, что значит развивать разумную часть души, см. в упомянутой статье «Три силы…»], полагаю, что мое отношение к людям и ко всему окружающему является важнейшим показателем моей объективной адекватности как человека.

Чтобы поддерживать вышеуказанное стремление много что нужно:

– Читаю или слушаю что-то новое духовное (православное), постоянно (понемногу). Да, признаюсь, чтобы привести свою жизнь в соответствие узнаваемому, приходится себя заставлять (ломать), многое, вообще, делать через «не хочу», на деле менять себя – НЕЛЕГКО, но от этой работы радостно на душе, появляется некое насыщение (освежение) – сложно объяснить словами. Заметил, что работать над собой нужно постоянно (каждый день, но – умеренно), нужно познавать что-то новое, и не «киснуть в своих мыслях и думах».

– Также постоянно разбираю произошедшее в течение дня (каждый день) [о так называемом испытании совести (рассмотрении прошедшего дня с позиций Евангелия) см. в упомянутой книге «Победить свое прошлое…», в главе «Что делать, если по причине многолюдства нет возможности говорить о своих грехах подробно? Ежедневное испытание совести»]. Какую-то ситуацию, которая задела, разбираю сразу. Но только – по-честному и объективно, пытаюсь понять, почему именно так произошло, пытаюсь посмотреть на ситуацию с позиции интересов другого лица (то есть пытаюсь поставить вопрос, что он (она) имел(а) в виду, совершая поступок или высказываясь). Был немного обескуражен тем фактом, что в любой ситуации присутствует моя вина. Но с другой стороны, получается, что для меня признание этого факта является уроком и научением на будущее. Очень понравилась такая позиция, на практике почувствовал, что стал смягчаться, меньше злиться, заметил, что становится легче общаться с людьми и понимать их.

– Думаю над описанным академиком А.А. Ухтомским эффектом интерполяции (т.е., когда окружающее воспринимается (и завершается), исходя из твоего внутреннего содержания, мировоззрения). Очень понравилась мысль, что твое восприятие мира – это как индикатор; если все вокруг стало восприниматься «кривым», то, значит, что-то со мной не в порядке, нужно искать причину, выяснять – «почему», и это реально работает на практике [о учении А.А. Ухтомского, в частности, – о эффекте интерполяции см. в статье «О развитии монашества, о теории «созависимости» и о прочих психологических подходах к решению личностных проблем», в главах «Нейрофизиология и любовь», «Услышать голос другого»; более подробно – в лекциях «Искра жизни: Свет, сумерки, тьма»].

– Появилась какая-то здоровая любознательность и наблюдательность, стал прислушиваться к советам других людей. Оказывается: мне много кто чего вообще советует и рассказывает в течение дня, что можно использовать по жизни, просто я этого раньше не замечал. Что самое удивительное – стало приятно общаться с людьми (не просто поболтать, а – вообще).

[Имеется в виду описанная Ухтомским доминанта на лицо другого – способность проявить сознательное внимание к ближнему. Вследствие развития этой доминанты внутренний мир человека обогащается. Развитие этой доминанты, ассоциируемой с христианским учением о любви, помогает человеку преодолевать страсти и патологические состояния. О том см. в статье «ОБРАЩЕНИЕ К ПОЛНОТЕ: Становление личности как путь преодоления зависимого поведения», в части третьей «Обращение к полноте и доминанта на лицо другого», в лекциях «Доминанта жизни и самоубийства» (пункт 3), в ответе (аудио) «Мучительные воспоминания о прошлом (обиды на родителей и на Бога, сожаление о упущенных возможностях и пр.)»].

– Очень понравилась идея отца Иоанна (Крестьянкина) про небольшие добрые ежедневные дела, которые, будучи совершаемы, приближают человека к состоянию, в котором он становится способен воспринять Царство Божие [см. «Слово о малом доброделании»]. Раньше я все ждал какого-то большого дела, потом просто понял, что его, возможно, никогда и не будет. И на самом деле, когда жду какого-то большого дела, то в течение дня не замечаю, что можно много небольших добрых дел сделать с хорошим настроением для другого человека.

– Еще сейчас помогает совет монаха Иоанна (Адливанкина), данный тем, кто обращается в Православие из оккультизма [рассказчик был причастен к оккультизму]. Он советовал повесить табличку на шею со словами «Не верю себе»[14]. Очень часто мои «додумки» в отношении чего-то или других людей ошибочны и не верны, все нужно перепроверять. Бывает, в голове такие «городушки» представляются (причем, настолько правдоподобно), а на самом деле – все ровно наоборот получается, даже изумляешься.

Очень много и других разных моментов интересных мог бы отметить. Да, конечно, многое не получается и, наверняка, многого не вижу еще и не осознаю, и грешу тоже постоянно, но стараюсь каяться, исправляться с Божьей помощью. В общем, учусь.

В общем, потихонечку, полегонечку с Божьей помощью познаю мир, познаю Господа, развиваюсь. Очень интересно так жить, но и непросто, но это того стоит, и хочется, чтобы это развитие не заканчивалось и стало смыслом жизни.

Причем заметил, что такое развитие не мешает и не ущемляет ни семейных дел, ни рабочих дел и совсем это не скучно, а даже – очень интересно.

Господу нашему слава во веки. Аминь».

О преодолении эмоциональной мертвости

Второй акцент вытекает из первого. Меняя в описанном ключе свою жизнь, человек преодолевает состояние мертвости, при котором он воспринимает игру как единственный проблеск в своей жизни. Греховный образ жизни сопровождается утратой целостности, что влечет за собой утрату интереса к жизни. Жизнь перестает отзываться в сердце переживаниями.

В данном контексте стоит упомянуть об одном юноше-спортсмене, история которого приводится в первой части статьи «Преодолеть отчуждение» (глава «История спортсмена»). На определенном этапе жизни он перестал испытывать какие бы то ни было переживания. Свое состояние он охарактеризовал такими словами: «Живешь – словно ешь и не чувствуешь вкуса еды» [вспоминаются строки из песни Анжелики Варум «весь мир стал словно черно-белое кино» («Ля-ля-фа»)].

Кто-то, попав в подобную ситуацию, стремится раскачать сердце наркотиками (о подобном развитии ситуации рассказывается в цикле лекций «Горение сердца»), а кто-то – игрой. В каком смысле – игрой? Речь идет не столько об игре в нарды, в кости, в рулетку, столько – о игре по жизни.

Интерес к жизни человек стремится пробудить флиртом, моделированием нестандартных ситуаций. В ход идет все – психологические тренинги, психологическое манипулирование. В отношениях с ближними утрачивается искренность. Человек ищет теперь не искренних, а «вкусных» отношений, нервно-обостренных, болезненно-перекошенных, вызывающих «судорогу сердца».

Люди, играющие по жизни, отчасти напоминают кокаиновых наркоманов. Во время употребления кокаина мозг человека начинает функционировать особым образом, – кажется, что наступила весна. Один человек, рассказывая о своем первом употреблении кокаина, так описал свое состояние: «все вокруг словно расцвело, всех захотелось любить, это состояние продолжалось 40 минут, а через 40 минут наступило состояние со знаком «минус»». Если несколько минут назад он хотел любить всех людей, то теперь вместо людей он стал видеть каких-то «уродов». Если несколько минут назад ему казалось, что наступила весна, то теперь он чувствовал себя так, словно, как он говорил, «оказался в дерьме».

Состояние, наступающее вслед за «весной» столь непереносимо, а память о состоянии опьянении столь жива, что человек стремится еще и еще раз испытать запомнившийся ему опыт.

Но полную «гамму» переживаний, характерных для кокаинового опьянения, человек может испытать, как писал один нарколог, «только при первом приеме кокаина». Один из главных механизмов психической зависимости от кокаина состоит в том, что «человек стремится достичь первоначального состояния опьянения, первоначальной выраженности эйфории, но его мозг способен на это только один раз»[15].

Подобный механизм присутствует в жизни и тех людей, которые и не имели контакта с кокаином. Человек, пытающийся оживить затухающую жизнь, внешне может казаться интересным, обаятельным. Но при более близком контакте с таким человеком становится понятно, что общительность его проистекает лишь из желания развлечь самого себя. Ему нет дела до людей, при малейшей просьбе с их стороны помочь, он тут же проявляет жестокость и эгоизм.

Аддикты (аддикция – приверженность страсти) при поверхностном общении, как отмечают некоторые исследователи, «могут производить впечатление открытых, «беспроблемных», оптимистичных людей. Однако, им не свойственна глубокая привязанность, проявление участия и сопереживания. По существу, аддикты очень одинокие люди». Исследователи советуют проявлять осторожность при установлении отношений с людьми, которые, казалось бы, способны на хорошие чувства, но которые одиноки и у которых нет друзей. «Эти люди могут быть остроумными, склонными к развлечениям, посещению театров, ресторанов, но в их поведении, юморе выступают элементы скрытой враждебности и стремление унизить кого-либо из отсутствующих»[16].

Человек, находящийся в фазе «весны» хочет выжать как можно больше из каждого мгновения жизни. Про таких людей говорят: «вкусный человек». Кто-то даже может купить красивый мотоцикл, чтобы лихо прокатиться на нем мимо публики и вызвать восторженные взгляды.

Но после периода опьянения следует вторая фаза. Человек, находящийся во второй фазе, пытается угнаться за состоянием «весны», и эта гонка напоминает стегание загнанной лошади. Человек, подобно кокаиновому наркоману, хочет достичь первоначального состояния эйфории, но оно для него уже не достижимо. Вкладывая все силы только в подобного рода гонку, человек оставляет без должного внимания прочие аспекты своей жизни и со временем теряет работу, социальные связи. В данном контексте с описанием феномена кокаиновой зависимости отчасти можно сравнить слова двух игроков.

Игра, ощущение бессмысленности собственного существования и отсутствие здорового напряжения в жизни

Первый игрок: «Мне было 20 лет. Я сделал первую ставку и выиграл. Я опьянел. Мне стало на какое-то короткое время хорошо. Мне не нужно было ни общение, ни друзья, ни жена, ни ребенок. Такой искусственный, можно сказать, допинг. Но через полчаса мне стало плохо. Когда я кинул еще раз, мне стало хорошо. Через четыре дня я проиграл машину».

Второй игрок: «Сначала все было таким праздником, было так здорово и интересно. Закрутило. И я с головой окунулся с первого дня в это. И это стало смыслом моей жизни».

Человек не может жить без смысла, и если в его жизни нет подлинного смысла и конструктивных целей, он порабощается ложным смыслам и целям. Потеря возможности играть на привычном для него уровне таким человеком воспринимается как катастрофа. Ведь игра – это все, что у него есть.

В этом смысле обращает на себя внимание заметка, оставленная одним игроком из так называемой «высшей лиги», в которую входили игроки, ставившие на кон крупные и очень крупные суммы денег. «Игра для многих, – писал он, – была смыслом жизни, и они готовы были покончить с собой, если у них ничего не осталось после проигрыша и нечем было расплатиться». Рассказчик знал нескольких игроков, покончивших с собой. «Никто не пришел бы к ним «выколачивать» долг, но, не выплатив его в срок, они лишались права играть в «высшей лиге», а это равносильно смерти. Не играть они уже не могли, а без игры жизнь теряла свой вкус».

На эти слова можно посмотреть с позиций описанного Виктором Франклом феномена экзистенциального вакуума – состояния, при котором человек не ощущает осмысленности своей жизни. С точки зрения Виктора Франкла, поиск развлечения может быть связан со стремлением убежать от «экзистенциальной пустоты» («экзистенциального вакуума») – ощущения неосмысленности собственного существования [как отмечают некоторые исследователи, «экзистенциальное чувство бессмысленности психологически непереносимо», порождаемый этим чувством «вакуум безысходности должен быть чем-то заполнен»[17]].

Человек, не осознающий себя личностью [чтобы оправдать свое поведение некоторые люди склонны принимать близко к сердцу психотерапевтические доктрины, представляющие человека пешкой на арене битвы между «я», «оно» и «свех-я»; на определенном этапе такая постановка вопроса может ассоциироваться у человека с преодолением чувства вины за совершенные им нечестные поступки, но расплата за следование такой доктрине может быть страшна, – человек, полагающий, что он в своем поведении подчинен внутренним бессознательным механизмам, сталкивается с апатией], не имеющей смысла и цели своего движения, рискует встретиться со скукой и апатией.

Скука и апатия являются основными проявлениями «экзистенциальной фрустрации», то есть, эти состояния появляются вследствие пренебрежения вопросами смысла. Борьба человека должна быть на что-то нацелена, в устремленности к цели она обретает смысл. Чем менее человек сознает цель, «тем быстрее он старается ехать». Вождение машины на высокой скорости становится средством избежать столкновения с «экзистенциальным вакуумом». Человек бежит от себя, чтобы избежать конфронтации с пустотой в себе. Люди не имеют времени додумать до конца свои мысли. «Когда они начинают думать, входит секретарь и просит поставить подпись, или нужно ответить на телефонный звонок»[18].

«Когда человек пытается бежать от самого себя, от переживания экзистенциальной пустоты, он хватается за самый закрученный детектив. В этом напряжении он ищет разрядки». Он ищет возможности «опьянить себя и оглушить». Для достижения этой цели используется и искаженная форма искусства[19]. Гоняясь за впечатлениями, человек читает репортажи о несчастьях и катастрофах, он ищет способ пощекотать нервы.

Отвлекаясь или заглушая боль, человек стремится найти прибежище в той или иной форме опьянения. Ему кажется, что вместе с эмоциями, которые он глушит, исчезнет и обстоятельство, вызвавшее эти эмоции. В опьянении человек переключается на переживание «состояний», «к жизни в мире кажимости». Оглушение ведет его «к прекращению осознания своего несчастья»[20].

Осознание неизбежности собственной смерти «доводит до невыносимой остроты его экзистенциальную пустоту». Убежище от своего главного страха он ищет в нервном возбуждении вместо того, чтобы «придать полноту ограниченному времени своей жизни, а тем самым и самому себе»[21].

Поиск возбуждения, с точки зрения Виктора Франкла, может быть связан также с отсутствием здорового напряжения в жизни человека. Здоровое напряжение рождается вследствие стремления осуществить смысл. Если человек не находит путей к здоровому напряжению, нередко он пытается создавать напряжение нездоровыми способами. Например, молодые люди начинают провоцировать полицейских. Они «рискуют своими жизнями так же, как и те, кто увлекается серфингом». Пристрастившиеся к ЛСД ищут встряски или приятного возбуждения. «В Англии «моды» и «рокеры» сражаются друг с другом. В Осло с вандализмом успешно борются бывшие вандалы. Каждую ночь дюжина волонтеров в возрасте от 14 до 18 лет охраняет бассейн в Фрогнер-парке и ездит на городских трамваях, чтобы предотвратить порезы сидений. Большая половина из них – бывшие хулиганы. «Они находят, что быть на стороне закона такое же возбуждающее дело, – говорится в соответствующем отчете, – как и быть против него»». Они ищут напряжения, которого лишены в обществе, отказавшемся от ценностей и идеалов, к которым люди могли бы стремиться[22].

В жизни же того человека, который вовлечен в процесс построения целостной духовной культуры, основанной на связи со Христом, присутствует и смысл, и здоровое напряжение. Когда каждое действие человека связывается со значимыми смыслами, каждый миг становится значимым для всей жизни в целом (в контексте лекции такое положение дел называется состоянием актуальности). Приобщаясь к действию благодати и меняя свою жизнь, чтобы быть в состоянии это действие удерживать в себе, человек приобщается к тому, что в Евангелии описано словами «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Такой человек не столько даже борется с тягой к игре, сколько игра теряет для него свою притягательность и очарование.

История Кэти, которая не могла себя сдерживать

Не у всех людей есть связь со Христом, но если человек учится признавать, что он – не единственный на этой планете и старается соотносить свои желания с желаниями ближних, то у него до некоторой степени появляется ресурс противостоять неуправляемым состояниям (но – лишь до некоторой степени; человек поднимается до определенного уровня, но без помощи Божией выше него подняться не может; человек в некоторой степени может преодолеть гнев, проявляемый в виде социальной агрессии или позывов к мести, но не может полностью освободиться от раздражительности, ставшей свойством его души, а также не может воспитать как свойство своей души способность стяжевать и хранить внутренний мир (посещающий человека вследствие его приобщенности к благодати Святого Духа); некоторые люди в результате действия различных факторов (людям становится по-человечески хорошо, когда им удается реализовать собственный проект, провести время в обществе родных и близких людей и т.д.) могут эпизодически и на какое-то время приобщаться к состоянию внутреннего спокойствия, но не могут в этом состоянии «закрепиться» (потому что состояние спокойствия они пытаются основать не на благочестии, а на внешне понимаемом благополучии, а оно постоянно разрушается под воздействием таких факторов, как непогода, экономический кризис и т.д.)).

По мысли преподобного Иоанна Кассиана Римлянина, некоторые люди ошибочно полагают, что источник внутреннего покоя находится в связи с корректным поведением окружающих и благоприятными внешними обстоятельствами. Такие люди приходят в колебание и теряют равновесие, так как окружающие люди могут проявлять непостоянство, а обстоятельства – меняться на противоположные. Преподобный Иоанн Кассиан считает, что источник покоя нужно искать не в благочестии других, а в собственной укорененности в благочестии (см. Приложение 1). В данном случае человек будет спокоен даже в условиях скорбных обстоятельств. Если укорененности в благочестии нет, если раздражительность не преодолена, то человек даже в идеальной по внешним параметрам обстановке найдет, на что гневаться (будет гневаться на то, что что-то происходит слишком медленно или слишком быстро).

Преподобный Иоанн Кассиан ставит вопрос, как можно преодолевать скорбные обстоятельства и различные неприятные мысли, которые стремятся потоком вторгнуться в сознание. Этот духовный автор не считает решение этого вопроса и приобретение внутреннего покоя делом невозможным. Его ответ по данному поводу можно сопоставить с учением академика Ухтомского о доминанте, которое, применительно к теме игры приводилось в начале статьи «Три силы», а применительно к теме гнева приводилось в статье «Обращение к полноте. Часть 3». Доминанта, по мысли Ухтомского, представляет собой очаг возбуждения в коре головного мозга. Доминанта обладает двумя главными свойствами: импульсы, поступающие в сознание во время возбуждения, переадресуются к текущему очагу (то есть, если в человеке пришла в движение доминанта гнева, то любая информация, поступающая из окружающего мира и собственного тела, может стать поводом к гневу [см. Приложение 2.1]: затарахтел холодильник и человек извергает проклятия на производителей, или человек недостаточно быстро, как ему хотелось, просчитал стоимость билетов и прогневался сам на себя); одновременно (это второе свойство) в других отделах головного мозга разливаются процессы торможения. В момент возбуждения доминанты гнева человек перестает замечать в людях их положительные стороны. Академик Ухтомский считал, что, если бороться с патологической доминантой напрямую, штурмовать ее в лоб, то следствием такого подхода может быть усиление доминанты (например, человек охвачен желанием употребить наркотики и чтобы удержаться в трезвости, он говорит себе «я не должен это употреблять», но когда он произносит эти слова, образ наркотиков все равно присутствует в его сознании и наркоманическая доминанта разгорается сильнее и сильнее). Ухтомский считал, что более перспективным подходом будет являться деятельность по созданию условий для возникновения другой, положительной, доминанты. Если вторая доминанта усилится и окрепнет, то вследствие ее действия первая, патологическая доминанта, затормозится сама собой (более подробно см. лекцию «Две доминанты»).

Если мысль преподобного Иоанна выразить своими словами, то она будет выглядеть приблизительно следующим образом. Хаотические мысли штурмуют сознание человека, но человек употребляет усилие, чтобы укорениться в добре. С течением времени эта укорененность развивается настолько, что хаотические помыслы перестают колебать ум человека [см. Приложение 2.2]. То есть, возвращаясь к мысли академика Ухтомского, можно сказать, что вторая доминанта настолько укореняется, что первая, патологическая, не приходит в движение, либо приходит в движение по минимуму (например, воспитательница детского сада очень любит детей и для нее не является нервотрепкой несколько часов, проведенных с бегающими и активно ведущими себя детьми; для воспитательницы, у которой нет любви к детям, эти несколько часов превратятся в мучение).

Необходимо также отметить, что преподобный Иоанн считал, что достигнуть нерушимого внутреннего мира и равновесия без Бога невозможно (см. Приложение 3).

Соответственно, подводя итог, можно сказать, что люди, использующие лишь человеческие средства, могут снизить уровень хаотизации своей жизни, но достигнуть глубокого внутреннего мира, не разрушимого даже при скорбных обстоятельствах, для них является делом невозможным.

Мысль о уровне, до которого человек может дойти человеческими средствами, можно сопоставить со словами Евагрия Понтийского насчет того, что демонскому помыслу может противостоять, в том числе, и «другой наш [помысл], подаемый человеческим естеством, коим движимые и язычники любят, напр. детей своих и почитают родителей своих»[23]. В данном случае имеется в виду, что язычники могут вследствие своей любви преодолевать вспышки агрессии, но вопрос о преодолении внутренних искушений остается для них открытым.

В качестве примера, соответствующего этому уровню, можно привести историю Кэти.

История Кэти заимствована из книги Роберта Кигана и Лайзы Лейхи «Неприятие перемен»[24]. Кэти была одним из ведущих маркетологов компании, обороты которой исчислялись миллиардами долларов. Глава, в которой описываются ее трудности психологического характера, имеет название, актуальное для темы игры – «Кэти не может себя сдержать».

Руководитель Кэти считал, что она может стать звездой маркетинга, но он также считал, что ей нужно научиться управлять собой. Среди задач, поставленных в очередь на выполнение, сама Кэти, помимо прочего отмечает следующее: «Не переигрывать» (!!!), «лучше управлять своими страстями и излишним энтузиазмом», «добиваться большего равновесия между эмоциями и рациональным мышлением», «стараться проявлять профессиональную сдержанность» или «не показывать всем своего эмоционального состояния». Эти пожелания могут быть объединены одним таким общим аспектом как желание научиться регулировать свои психоэмоциональные состояния.

Когда какая-либо ситуация «достает» Кэти, меняется ее настроение и поведение. Ее реакции выплескиваются наружу, а иногда и явно выходят из-под контроля. Если Кэти не будет давать волю своим эмоциям, то ее коллеги почувствуют себя более комфортно во время рабочих совещаний. Попадая в неблагоприятные обстоятельства, она срывала свой гнев на ком-то из подчиненных. В рабочей группе развивалась конфликтная ситуация, и Кэти «чудовищно перерабатывала, чтобы все-таки закончить проект».

Со временем Кэти разобралась в причинах, приводивших ее к перегрузкам и стрессам. В ней жил страх того, что она не сможет соответствовать тем высоким стандартам, которые сама для себя установила. Желая доказать и себе, и другим, что она является полезным членом команды, она шла на явные перегрузки, которые однажды ее привели к попаданию в больницу.

Проделав большую работу по распознаванию страстей, которые управляли ее поведением, она сумела и само поведение изменить. Поменялся и её взгляд на мир. Она перестала жить в страхе, который лежал на ее плечах бременем и заставлял доказывать Кэти ее ценность для компании.

Ей стало легче распознавать и пресекать в зародыше эмоции, которые ранее её убивали. Она стала улавливать моменты, которые приводили к эмоциональному напряжению. У нее появилась «способность к саморегуляции». Она стала лучше подготовлена к ситуациям, которые её нервировали. Она научилась «прервать цикл еще до того, как он начнется, или остановиться на полпути, пока не закипела».

Авторы книги считают, что прогресса в внутренних изменениях можно добиться, только отказавшись от своих прежних убеждений. И Кэти отказалась. Она стала с большим уважением и терпением относиться к другим. Перестала все свое время отдавать работе. Когда время, отведенное на работу, выходило, она собиралась домой, к своей семье. Невозможно в подобных ситуациях добиться положительных изменений, «не проложив крепкие рельсы между поведением и изменениями в голове, то есть отказом от прежних убеждений, как это сделала Кэти»[25].

Пример Кэти актуален и для темы игрового механизма не только указанием на феномен непреодолимого желания подчиниться импульсу своих разрушительных эмоций. Но также и тем, что указывает на возможность преодоления проблемы.

А возможность проблему преодолеть многие люди почему-то ставят под сомнение. Подкрепить свою позицию сомнения они пытаются мнением о генетически-предопределенных предпосылках. Игрок, мол, потому и игрок, что таким родился. И тогда, когда на арену выходит ссылка на «природу» и «биологию», оказываются востребованными те мысли, которыми заканчивается первая часть. Одна из них принадлежит всемирно известному психиатру, Виктору Франклу.

Виктор Франкл писал, что не нужно ему напоминать о том, насколько обусловлено бытие человека. Ведь он очень неплохо разбирался в биопсихологическом устройстве человека, так как являлся врачом с двумя специальностями: невролога и психиатра. И, однако, он был не только медиком-специалистом, но еще и человеком, пережившим четыре концентрационных лагеря. «А потому, – писал он, – я знаю также, что человек обладает свободой выйти за пределы всех предпосылок и противопоставить даже самым тяжелым и страшным обстоятельствам ту силу, которую я решил назвать упрямством духа»[26].

Поведение Кэти можно сравнить с поведением игроков. У них так же, как и у неё, вследствие определенных причин, накапливается психоэмоциональный стресс. Частые игры «сопровождаются снижением социальных, профессиональных, финансовых и семейных ценностей». Накапливаются долги, что может привести человека к правонарушениям. По этой причине криминальные действия и суицидальное поведение являются последствиями погружения в игровой процесс. Мысли о самоубийстве возникают вследствие воспоминаний о незаконно добытых деньгах, хищениях. И несмотря на знание о имеющихся психологических, социальных, семейных и профессиональных проблемах, человек продолжает играть. «Постепенно меняется мировоззрение зависимого от игры. Игра и все, что связано с ней, становятся стилем жизни. Игрок вольно или невольно изолируется от общества. Единственным интересом становится стол для рулетки и игральные автоматы, а близкими – лишь люди, обслуживающие игровые заведения и партнеры по игре». Человек не может остановиться и продолжает играть независимо от размеров проигрыша. Он (эти мысли из приведенного исследования упоминались во второй части данной статьи) не может отказать другим игрокам, когда те приглашают его к игре, так как он боится быть отвергнутым ими. Его «страх состоит в том, что он может оказаться покинутым людьми, составляющими единственное его окружение». Игрок боится остаться в одиночестве, он боится быть поставленным в необходимость искать другую компанию. «Ядро этих страхов является одной из основ патологической зависимости от азартной игры»[27].

Как видим, описания характерных для игроков черт соответствуют некоторым чертам, подталкивающим Кэти к психоэмоциональным срывам. Эти описания можно дополнить теми характеристиками, которые в произведениях Ф.М. Достоевского соответствуют таким качествам как неудержимое стремление и «неконтролируемая приверженность».

Выражение «неконтролируемая приверженность» заимствовано из одной формулировки, прозвучавшей в Британском парламенте. В этой формулировке были слова насчет имеющейся серьёзной опасности в «неконтролируемой приверженности к игре»[28]. И эти слова могут быть отнесены не только к сегментам игрового пространства.

Вот офисный клерк, который не в состоянии ни о чем ни говорить, ни думать, кроме как о проблемах на своей работе. Его ум приобрёл качество неконтролируемой приверженности к вращению в области производственного негатива, так сильно поражающего его воображение.

А вот девушка, в результате сложностей в общении с молодым человеком, попавшая, по её собственному выражению, в «эмоциональный круг». Попадание в «эмоциональный круг» в данном случае означает, что девушка то испытывает нежность, то взрывается яростью по отношению к своему избраннику. Причем, ярость направлена не только на него, но распространяется и на окружающих. Иная девушка вплоть до истерики переживает, что некий молодой человек не обратил на неё должного внимания. Её ум приобрел свойство неконтролируемой приверженности, что выразилось в стремлении к обладанию вниманием объекта страсти.

Примеров, могущих продолжить этот ряд – масса. В их числе – труднопреодолимое желание высказаться, перебив собеседника. Также – отчасти и то, что называется дефицитом внимания.

В последнем случае ум испытывает неконтролируемую приверженность притягиваться вниманием к всему, что только попадает в поле зрения. Устремляясь вниманием к объекту, ум приковывается к нему вниманием. Но вот новый объект попадает в поле зрения, и ум устремляется к нему, забыв, что несколько мгновений назад был увлечен другим.

Например, ребенок, роняя карандаш, забирается под стол, чтобы его достать. И вот они видит букашку, ползущую куда-то. Ребенок забывает про карандаш и начинает наблюдать за букашкой. Букашка поползла по линолеуму, и, провожая её взглядом, ребенок заинтересовался рисунком на линолеуме и на рисунок перевел свой интерес.

Неконтролируемая приверженность устремляться вниманием ко всем попадающим в поле зрения объектам (не сформированы структуры, наличие которых рождало бы понимание, нужно ли в данный момент направлять внимание на объект или нет) приводит к определенным сложностям в деле противостояния желанию совершать те или иные поступки.

Удержать себя от поступка можно тогда, когда фиксируешь свое внимание на том, что мотивирует тебя не совершать поступок. Здесь можно употребить следующую аналогию. Человека пытаются вытолкнуть из комнаты в коридор, но он, раскинув руки и ухватившись за косяк двери, пытается остаться на месте. И ум, когда его толкает страстное желание совершить поступок, с помощью выработанных понятий (руки) пытается удержать связь с теми ориентирами (косяки двери), которые мотивируют не совершать поступок.

Этот же механизм, укрепившись, может помочь человеку прекратить занятие, к которому возникло увлечение (например, нужно идти и совершать важное дело, а внимание «приклеилось» к ТВ). Чтобы человек мог оторваться от занятия, которым он увлёкся, и перейти к другому делу, ему нужно ухватиться «руками ума» за что-то, мотивирующее на то самое дело. Если «руки ума» не натренированы, то и ухватиться не получается.

А если понятий, могущих вывести за круг увлечения, не сформировалось, то и выйти за круг не получается. Человек, словно спутник, вращается по орбите вокруг планеты, в поле притяжения которой попал.

Так и игрок, в результате совокупного воздействия как указанных, так и иных причин, начав игру, уже не может остановиться. Его активность – живое выражение неотступного стремления к цели, направленного не в положительное и не в созидательное русло.

«Неконтролируемая приверженность», как одна из доминирующих черт характера, читается в трех персонажах романа Достоевского «Идиот». Речь идет о Настасье Филипповне, Рогожине и Аглае.

О них – в следующей части.

Посткриптум: История женщины, которая играла по жизни

История женщины, приводится в настоящем «постскриптуме» по некоторым причинам. Патологические процессы одного из периодов своей жизни она нередко описывала в терминах игры. На протяжении многих лет она была охвачена неуправляемым внутренним состоянием и ей официально был поставлен диагноз «психоз». Из своего «крутого пике» она вышла через изменение всей жизни в целом и, в первую очередь, через реализацию связи со Христом. Одной из корневых ее проблем являлось желание владеть и обладать другим человеком.

История этой женщины также приводится в лекциях цикла «Зазеркалье» (пункты 8-10; основная тема цикла – разбор путей порабощения патологическим состояниям и инфернальным силам и разбор путей выхода из состояния порабощенности.). В лекциях история разбирается с различных углов и сопровождается комментариями (здесь же история приводится в сокращенном виде и без комментариев).

В одной из лекций рассказывается о иллюстрации Сальвадора Дали, сделанной к пьесе «Макбет» Шекспира (1946). Путь Макбета, символически отображенный на рисунке, показывает, что зло всегда фатально.

Вступая в контакт со злом для достижения своих целей человек начинает внутренне меняться. Он вступает на путь саморазрушения. Словно эскалатор его несет к катастрофе закон последовательности фактов. Человек делает что-то для достижения цели. Но плодом его действий становится появление ситуаций, о которых он и не думал. Тот успех, который он ожидал и на который рассчитывал, не приходит. И вместо успокоения, которого человек ожидал и на которое рассчитывал, человек сталкивается с тревогой, страхом, распадом сознания. Он начинает терять то здесь, то там.

Начиная исправлять проблемы, явившиеся следствием его поступков, человек совершает новые поступки. Но так как он не сошел с пути зла, новые поступки влекут за собой последствия все из той же области: распад, гибель, энтропия. Человек, вступивший в связь со злом, – как «слон в посудной лавке». Слон, поворачиваясь то сюда, то туда, крушит стеллажи с посудой. Так и человек, пытаясь что-то сделать или исправить, – крушит свою жизнь.

В крутое пике превращается жизнь человека, вступившего в контакт со злом, а через зло, – с демоническим миром. Здесь видятся уместными те слова, которые преподобный Нектарий Оптинский сказал спириту Быкову. Прикровенно указывая на самого Быкова, пытаясь его предостеречь, говорит: «От человека [вступившего в контакт с демоническим миром] отходит совершенно Божие благословение. Гангрена его гибели начинает разрушающе влиять на всю его семью, у него начинается необычайный, ничем не мотивируемый, развал семьи. От него отходят самые близкие, самые дорогие ему люди!» «И когда дойдет несчастная человеческая душа до самой последней степени своего, с помощью сатаны, самозапутывания, она или теряет рассудок, делается человеком невменяемым в самом точном смысле этого слова, или же кончает с собою»[29].

Образ Макбета, отображенный на рисунке, является зримым комментарием к теме воздействия на сознание человека инфернальных сил. Действие этих сил, наслаивающееся на сознание человека, один священник изобразил в виде метафоры. Есть мальчик Владимир, а по временам, в нем проявляется Вован.

Мальчик Владимир может любить маму и играть на скрипке, но, когда доступ к сознанию получает Вован, у мальчика меняется выражение глаз и тембр голоса. Перед публикой предстает нахрапистый парень – «мат-перемат». Визуально это наложение демонического сознания на сознание человеческое можно представить с помощью некоторых эпизодов из фильма «Аватар» (на мозг аватара с помощью технологического обеспечения наслаивался мозг человека, и человек начинал управлять аватаром).

Неотступная тень, присутствующая рядом с лицом Макбета, проявилась и в жизни женщины, о которой речь пойдет ниже (ее история приводится также в лекциях). В годы юности она заинтересовалась взрослым мужчиной, который не ответил ей взаимностью. И вот, чтобы, как ей казалось, отомстить ему, она провела ночь с другим.

После совершенного поступка, она испытала внутреннюю боль. Но она не захотела исцелить боль через изменение жизни. Она захотела уйти от боли через погружение в экспрессию страстей. И словно эскалатор понес ее к распаду, гибели, энтропии. Вот что она пишет о себе.

«Я нарушила НЕЧТО ТАКОЕ, что было вообще основополагающим принципом цельности души. Я разрушила свой собственный дом в самой себе, и он не устоял. Мой мир раскололся надвое, и в этот разлом проникла тьма. Меня начал мучить страх. Мне казалось, что за мной следит некая тень, цель которой – воздаяние. Она словно бы вышла из центра моего внутреннего разлома и питалась надломленной энергией моей души, постепенно вытесняя из нее свет. Мне хотелось принять любую личину, стать кем угодно, полностью стереть свою личность, лишь бы избавиться от этой тени.

Детские страхи переросли в большие фобии, от которых я захотела защититься с помощью манипуляции сознанием. Я пустила в дело огромный психологический инструментарий, в который входили всевозможные манипуляторные игры, поддерживающие искаженные формы отношений. Мое уязвленное эго пыталось выстроить какие-то свои механизмы компенсации. Но душа уже была расщеплена этим жутким грехом.

Я была больна. Я вследствие своей искаженности унижала того, с кем нам был дарован дар Любви. Когда в жизнь входит грех, то в любви что-то переворачивается. Вектор любви меняет направленность с Божественной на демоническую. Любовь становится чем-то иным – перевернутым, перекрученным, «замороченным».

Нам нравилось мучить друг друга, почти убивать друг друга, чувствовать это искажение и сметь называть это любовью. Мы толкали друг друга в поле греха и смотрели, хватит ли сил нам выбраться из этой ямы. Мы путешествовали по таким тупикам и лабиринтам сознания, что Федор Михайлович Достоевский только бы удивился, до чего еще может додуматься душа, чтобы понять-таки, на что она права имеет и сколько еще ей позволено.

Как же далеко можно отпасть от законов любви, двигаясь по траектории уязвленной гордости! Ослепленные своей гордыней, своей самостью, мы пытались быть выше любви. Власть над чужой душой, как гарантия мнимой свободы только для своей души.

Мне хотелось им владеть. И не просто владеть, а властвовать неограниченно. Сделать его своим рабом, вассалом. И это мое желание искажало мою внутреннюю суть почти до неузнаваемости. Именно так милые девушки превращаются в ведьм. Я пыталась им манипулировать, а он не поддавался, что и показывал мне самым явным образом. И это загоняло меня еще дальше в крутое пике страсти, просто в беснование. Я шла против своей истинной природы. Но я и не знала, какая она должна быть, эта настоящая человеческая, женская природа.

Нечто подобное было в годы юности. Невидимая, преступная игра страстей, состоящая из всего неясного и липкого, бессовестно разворочала мои зыбкие, неокрепшие конструкты души. На защиту моих внутренних порывов вставала поистине сатанинская гордыня.

Во всем этом было какое-то мерзостное, богопротивное желание преступить через некие непонятные мне законы, присутствие которых я остро чувствовала. Меня влекло, тянуло к греху, как к какому-то запретному плоду. Преступить, нарушить все эти заповеди… Я самовольно отдалась во власть бесам.

Мой мир медленно погружался под воду этого липкого, не разобранного хаоса, который и был настоящим адом уже здесь. Внутренний хаос порабощал меня. Моя душа была наполнена иллюзиями страха, боялась боли, а в результате закрывалась от любви. Я устала от недосказанности, устала от неискренности и игр.

Игра, как отсвет, отражение зеркал из перевернутых миров. Выйти из нее, из этого глубинного внутреннего нервоза можно лишь путем внутренней правды. А если нет четких понятий правды, тогда нет и выхода.

Я стала жить словно в перевернутом мире. И в этой своей искорёженной внутренней болью действительности я обесценивала и себя, и других. Я все больше и больше наращивала внутреннюю мощь своих перевернутых миров. Их стало слишком много. Слишком.

Я испытывала ощущения, которые не могу назвать иначе как переживание ада. Ада, как огромного королевства кривых зеркал, как место лжи, в котором все искривлено и перевернуто. В этом антимире все понятия перевернуты и имеют другой знак.

В этот бесконечный перевернутый мир меня утащило после того, как я обвинила Бога в своих бедах. Как только я произнесла вслух слова: «это ошибка Бога», меня завертело и унесло. Этот мир состоял из великого множества странных пещерных лабиринтов. Он был страшно искривлён, искривлён до невероятного гротеска и перевернут. Это было самое настоящее урочище кривых зеркал. И чем сильнее я погружалась в кривизну этих зеркал, тем сильнее я чувствовала боль. Боль как индикатор удаленности от истины и любви, боль, как мерило лжи…».

Примечательно, что эта женщина, в свое время получившая психологическое образование, с помощью усвоенных методик пыталась и затормозить надвигающееся помешательство. Не получилось.

«Я была в бессознательном состоянии сумеречного сознания на той тонкой грани, где происходит слияние видимого и невидимого мира. Моя личность не знала выхода оттуда, но моя душа знала, и мне пришлось довериться ей. Я должна была выйти из своей ереси, из этой клетки, которую я построила для своего духа. И сделать мне это нужно было как можно быстрее, пока очертания реальности еще были мной различимы.

Да, я оказалась нерадивой ученицей, которая усваивает правду, лишь переступая через нее. Я хотела знать, что там за границами заповедей. Оказалось, что там только тьма, боль и пустота. Их не нужно переступать. Это путь к бесконечным страданиям, к разрушению и самоубийству. Жизнь – это великий дар и его нужно ценить. Да, вернуться к истине бывает, подчас, невероятно тяжело. Духи зла не отпускают так просто свою добычу. Однако они полностью бессильны перед истинным покаянием и искренней молитвой.

Меня как будто бы кто-то возвращал в исходный пункт начала всех глубинных проблем. Словно бы вернувшись в корень всех бед, я должна была расторгнуть некие роковые узы, которые создали неправильные коды в моей судьбе, искривив русло моей внутренней реки, изымая ее из общего потока воли Божьей. И исправить это русло можно было лишь через глубинное осознание и полное принятие личной ответственности за свою судьбу. Через покаяние.

Человека, совершившего преступление, словно засасывает в черную дыру, и пространство вокруг него искривляется. Он все начинает видеть в искривленном свете, как будто он попал в королевство кривых зеркал.

Душа человека еще при жизни погружается в это духовное искривленное пространство. Правильные представления искривляются, стягиваются в узлы и завязываются удавкой. Только благодаря внутреннему духовному подвигу, через сокрушение сердца, через разрушение этих узлов, которые становятся частью личности, можно выбиться к свету.

Когда искажается или расщепляется свет, заложенный Богом в душе человека, тогда наступает боль. Получается шизофрения. Отклонение от истины, как залог вечного ада.

А истина – это есть Иисус Христос. Это Он вывел меня из ада и помог разорвать мне тот круг, показав другой путь. Истина – это Любовь и только она способна спасти».

ПРИЛОЖЕНИЕ 1: «Иногда побежденные гордостью или нетерпением, когда чувствуем особое внутреннее понуждение исправить свой нестройный и беспорядочный нрав, жалуемся в себе, что не достает нам пустыни, в том, подразумевается, чаянии, что там, не будучи никем тревожимы, тотчас приобрели бы мы добродетель терпения, извиняя очевидно тем свое нерадение (об укрощении порывов гнева), и причину возбуждения их не своему приписывая нетерпению, а слагая на братий. Но если мы будем таким образом на других слагать причины нашей в сем неисправности, то никогда не возможем придти в должную меру терпения и совершенства. Дело исправления и умирения сердца нашего не помещай в руках произволения другого, нашей власти ни мало не подлежащего, но соблюдай его в благонастроении нашего произволения. Чтобы нам не приходить в гнев, это должно зависеть не от совершенства другого, но от нашей добродетели, стяжаемой не чужим терпением, а собственным великодушием» [Добротолюбие. Том 2. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Гл. 5 «Борьба с восемью главнейшими страстями», г. «Борьба с духом гнева» (Кн. 8-я)].

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.1: «… ищущим совершенства не довольно не гневаться на людей (когда нет с ними сношений и столкновений. Гнев при этом жив, только притаился, и готов тотчас обрушиться на что ни попало). Припоминаю, как, живя в пустыни, рассерживался я иногда на писчую трость, если не нравилась толстота или тонкость ее, – иногда на ножичек, если, когда режешь им, он затупившись, не скоро резал, – иногда на кремень, если не скоро вылетала из него искра огня, когда спешишь к чтенью; и движение негодования при этом вторгалось иногда такое, что невольно вырывалось из уст проклятие на бездушную вещь, или уж непременно на дьявола: чем и испарялось смущение, – и душа успокаивалась. Таким образом в деле совершенства мало принесет пользы отсутствие людей, на которых возбуждался бы гнев, когда, если наперед не будет приобретено терпение, страсть гнева может упражнять свои силы и на вещах немых и на безделицах; ибо оставаясь в сердце нашем она не дает нам ни достигнуть мирного устроения, ни освободиться от прочих страстей» [Добротолюбие. Том 2. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Гл. 5 «Борьба с восемью главнейшими страстями», г. «Борьба с духом гнева» (Кн. 8-я)].

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.2: «Образ совершенного ума (властвующего над своими помыслами) прекрасно представляется в лице Евангельского Сотника. В сказании о нем, нравственная сила, – дающая возможность не всякими приходящими помышлениями увлекаться, но по своему рассуждению добрые принимать, а противные тому без всякого затруднения прогонять, – описана в следующих словах его, если их понимать иносказательно: «ибо и я человек подвластный, но имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет, и другому – приди, и приходит, и слуге моему: сделай то, и делает» (Мф. 8, 9). Если бы и мы мужественно сражаясь против беспорядочных внутренних движений и страстей, взяли силу подчинять их своей власти и своему рассуждению, воюющие в нашей плоти похоти погашать, беспорядочную толпу помыслов наших держать под игом власти разума, и спасительным знаменем креста Господня прогонять от пределов сердца нашего скопища злейших вражеских сил, то за такие торжества и победы были бы мы возведены в чин сотника в духовном его значении. А таким образом и мы, поднявшись на высоту такого достоинства, будем иметь такую же, как и тот, повелительную власть и силу, при коей не будем уже, какими не хотим, помыслами увлекаемы, но в тех, которыми духовно услаждаемся, получим возможность пребывать и к ним прилепляться, властно повелевая злым наущениям: отойдите, – и отойдут, а добрые помышления приглашая: придите, и придут, рабе же нашей – плоти – что потребно для целомудрия и воздержания, прикажем, и она без всякого прекословия исполнит то, не возбуждая уже противных духу вожделений порочных, но всякую ему изъявляя покорность ( – Соб. 7, 5)» [Добротолюбие. Том 2. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Гл.6 «Борьба с помыслами, и чрез них со злыми духами, сопровождающая всякие другие борьбы, и переживающая их все»].

ПРИЛОЖЕНИЕ 3: «… Что бы мы ни предпринимали с целью преодоления помыслов, не будет действенно, пока не станет чрез то действовать Сам Бог по соединении с нами. Тогда же и наши немощные средства станут сильны и всепобедительны, – разорят твердыни вражеские и всякие помышления поразят и изгонят. И исполнится в нас слово пророческое: «немощный да глаголет: яко могу аз» (силен я), «и кроткий да будет храбр» (Иоил. 3, 10. 11), – и то, что говорит о себе св. Павел: «егда немоществую, тогда силен есмь» (2Кор. 12, 10). Ибо тогда «сила Божия» будет совершаться «в нашей немощи» (– 9). Итак всем желанием сердца да устремимся к соединению с Господом, пока и в нас совершится, что испытал блаж. Давид: «прильпе душа моя по Тебе: мене же прият десница Твоя» (Пс. 62, 9), – и каждый из нас вместе с ним начнет петь: «мне же прилеплятися Богови благо есть» (Пс. 72, 28). Конечно это требует постоянного усилия и труда; но без этого ни в каком деле успеха не бывает. Тем же паче нельзя его ожидать в таком важном деле. Никакая добродетель не достигает совершенства без труда, – и до умирения помыслов никому нельзя достигнуть без крайнего преутруждения сердечного» [Добротолюбие. Том 2. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Гл.6 «Борьба с помыслами, и чрез них со злыми духами, сопровождающая всякие другие борьбы, и переживающая их все»].

[1] Из наставлений Евагрия Понтийского, помещенных в первом томе книги «Добротолюбие».

[2] Цит. по: Вайкс А. Энциклопедия азартных игр. Пер. с англ. М.: Товарищество «Ефрат», 1994.

[3] См. «Нехимическиие аддикции» из книги Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриевой «Психосоциальная аддиктология» («Олсиб», 2001).

[4] См. раздел 7 «Эпилепсия» из книги Мелехова Д.Е. «Психиатрия и проблемы духовной жизни»

[5] Там же.

[6] Там же.

[7] Там же.

[8] Симеон Афонский, мон. Рабы ума и победители смерти. Виды ума, его функции и Спасение. М.: «Индрик», 2013. Далее до конца настоящей главы цитирование приводится по указанной книге.

[9] Из наставлений Евагрия Понтийского, помещенных в первом томе книги «Добротолюбие».

[10] Нил Сорский, прп. О восьми главных страстях и о победе над ними.

[11] См. беседу преподобного Серафима Саровского с Мотовиловым о цели христианской жизни.

[12] Из наставлений Евагрия Понтийского, помещенных в первом томе книги «Добротолюбие».

[13] «Духовное утешение на пути ко спасению. Размышление смиренного сердца»

[14] Цикл бесед в Оптиной. Тема: «Обретение отпавших в оккультизм и секты».

[15] Из книги Данилина А.Г. «Кокаин. Первитин» (М., 2000).

[16] См. «Неудовлетворенная потребность как причина аддиктивности» из книги Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриевой «Психосоциальная аддиктология» («Олсиб», 2001).

[17] Макаров В.В. Предисловие // Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Аддиктология. Настольная книга. 2012.

[18] См. «Экзистенциальный вакуум: вызов психиатрии» из книги Виктора Франкла «Воля к смыслу».

[19] См. «Воскресный невроз» из книги Виктора Франкла «Доктор и душа: Логотерапия и экзистенциальный анализ» (переводчик Любовь Сумм).

[20] Там же. См. «О смысле страдания».

[21] См. «Воскресный невроз» из книги Виктора Франкла «Доктор и душа: Логотерапия и экзистенциальный анализ» (переводчик Любовь Сумм).

[22] См. «Самотрансценденция как человеческий феномен» из книги Виктора Франкла «Воля к смыслу».

[23] Из наставлений Евагрия Понтийского, помещенных в первом томе книги «Добротолюбие»

[24] М.: Манн, Иванов и Фербер, 2017.

[25] Раздел «Упражнения Кэти».

[26] См. «Генетический редукционизм и аналитический пандетерминизм» из книги Виктора Франкла «Доктор и душа: Логотерапия и экзистенциальный анализ» (переводчик Любовь Сумм).

[27] Даренский И.Д., Акопян B.C.Болезненное пристрастие к азартным играм. «Наркология», №5, 2006 год. С. 54–57. Даренский И.Д. – д.м.н., профессор кафедры наркологии ФППО Московской медицинской академии (ММА), Москва. Акопян B.C.– врач психиатр-нарколог, Москва. 

[28] Игорный бизнес. М.: Библиомаркет. С. 42.

[29] См. «Троицкий листок» № 39. «Беседа Оптинского старца Нектария о пагубности спиритизма» (из книги «Тихие приюты» В.П. Быкова)

Тип: Соловецкий листок