Прокопий (Пащенко), иером. Выздоровление: соотношение Божественного и человеческого

Вспоминая воскрешение праведного Лазаря, который умер, четыре дня лежал во гробе и уже смердел, но которого Господь воскресил (Ин 11. 1–45).

Это чудо мы наблюдаем часто. В нашем окружении наверняка есть кто-то, кто, подобно Лазарю, уже умер душой. Кто-то из нас и сам, наверное, прошёл этот путь, когда ты чувствуешь: что-то очень важное в тебе умирает. Ты пытаешься как-то реанимировать себя, вначале средствами, которые может предоставить мир за деньги: путешествия, развлечения… Потом понимаешь, что дело плохо: психотерапия, а потом и психиатрия. Но бывает ничего не помогает, и ты, измучившись, измотавшись, смиряешься и становишься способным воспринять Божественный луч, который тебя и исцеляет.

В примере Лазаря можно отчасти увидеть, если спроецировать его на современность, соотношение Божественного и человеческого. Один современный автор, православный христианин, говорил: если человек, например, потерял ногу, – человеческая терапия может научить его жить без ноги, как-то адаптироваться к этой травме, может, иметь какие-то мысли, которые бы позволили увидеть даже плюсы в том, что у него нет ноги. Но она не может заменить ему утраченной ноги. Отличие человеческой терапии от Божественного вмешательства в жизнь человека состоит в том, что Господь в прямом смысле слова может дать тебе ногу. Конечно, тут не надо иронизировать, мол, если у меня нет ноги – она что, у меня отрастёт? Кто это хоть раз переживал –  тот может понять, что это значит. То, что Господь посылает, относится и к телу, и к душе. Этого соотношения человеческого и Божественного многие люди не понимают.

Как-то у меня была беседа с одним очень хорошим психиатром, который возглавляет клинику. Но несмотря на то, что он христианин, у него были очень скептические взгляды в отношении веры. Он говорил: когда мы на территории клиники строили часовню –  то думали, что все наши пациенты выздоровеют, но этого не произошло, и поэтому я пришёл к выводу, что сфера психики — это отдельная сфера, которая должна выравниваться с помощью препаратов, терапии, а религиозное — это что-то другое. Так мыслят хорошие советские психиатры, которые пришли к вере.

В чем здесь ошибка? В том, что Господь не обещает тебе мгновенного исцеления. Хотя, конечно, мы знаем, в истории такие случаи были, как, например, в жизни блаженного Августина. Да, он за секунду изменился своим внутренним устроением, прочитав апостольское послание, но надо учесть, что он много лет до этого мучился и пытался сам что-то делать, но у него ничего не получалось.

Божий луч исцеляет, но мы, люди, если помогаем исцелению друг друга, — то можем создать систему. Например, можем распределить святоотеческое учение в системном виде на циклы, беседы, встречи, чтобы страждущий человек дозированно, последовательно получал знания, которые помогают ему удерживаться в Божьем луче. Это человеческое, но оно не заменит Божьего луча.

Что значит система? Например, люди, которые начинают свой путь к вере, опытно узнают, что им становится легче. Причастившись, они чувствуют, что ушли суицидальные мысли. Но так как сознание отравлено многими образами, полученными во время тренингов, практик, смотрения блогеров, — то в таком человеке постоянно возникает возмущение и мысли, которые отрывают от Божьего луча и вводят в состояние гнева.

Например, один человек рассказал, что он прочитал работу Конрада Лоуренса «Агрессия», и теперь возмущается тому, почему Христианство призывает к любви. Конрад Лоуренс на примере разных животных показывает, что агрессия нужна. Я вкратце прокомментирую этот момент как пример того, что наше человеческое знание может помочь удерживаться в Божьем луче, но не заменит этого луча.

Когда мы обращаемся к святоотеческой мысли о гневе — мы понимаем, что, в основном, западные ученые полемизировали не с Христианством как таковым, а только с западной ветвью Христианства. Католицизм, протестантизм, утратив глубину христианского понимания, разорвав свою связь с Вселенской Церковью, остались только с одними цитатами. Оперируя цитатами, они не могли понять глубину человеческого существования, что вызывало протест светских ученых. Святые отцы не отвергали гнев как таковой. Они считали, что сила гнева (по-гречески тимос) дана была человеку как сила напряжения, чтобы преодолевать препятствия. Ева, когда общалась со змием, должна была воспротиворечить змию: «Что ты клевещешь? Уползай отсюда!» Или, не вступая с ним в диалог, отвергнуть это предложение.

Когда мы проявляем минутную слабость или лень, сила тимос должна помочь нам сжечь эту лень, свой ропот, и чтобы мы могли двигаться дальше. Для этого нам дана сила гнева. Но вследствие того, что мы выбрали неверные цели в жизни, что мы заразились страстями, мы эту силу направляем друг на друга, сжигая друг друга, если кто-то из нас кем-то недоволен.

В Православии исцеление силы гнева подразумевается не в том, что мы становимся апатичными, безвольными и вялыми, а в том, что мы, развиваясь в любви, учимся эту силу перенаправлять на достойные цели, на внутреннее совершенствование. Что, кстати, тонко почувствовал академик Павлов в своей работе «Рефлекс цели». Он писал, что некоторые коллекционируют пороки, некоторые – добродетели.

Человеческая система может позволить объяснить тому, кто мечется, в доступной для него форме учение Христианства, чтобы он мог пойти дальше. Почему человек не может выздороветь даже в Православии? Потому что вспышки ярости, непонимания, протеста, надолго выключают его способность думать, жить созидательно. И пока он измучается, опять измотается, дойдёт суицидальных мыслей, – и потом через неделю смирится и может идти свой христианский путь дальше.

Что человеческое ещё здесь можно сделать? Если мы христиане, ищущие исцеления, – человеческое должно научить хотя бы базовой, стандартной этике. Люди часто не могут исцелиться, потому они вцепились в свою больную идею. Когда им кто-то что-то объясняет – они сходу отвергают: «Нет, ты не прав, ты мне какую-то ерунду говоришь, ты ничего не понимаешь». Выходит, что у человека нет банального, даже атеистического воспитания, когда ты уважительно слушаешь то, что тебе говорят – как было в советских школах. Люди, не имеющие даже этической базы, не способны выздороветь. Не потому что луч Божий бессилен, а потому что эти страстные реакции постоянно закрывают доступ этому лучу к твоей душе.

Поэтому есть правило: если ты в чём-то кипишь – перекипи. Через два дня подумай, что именно тебя смущает. Если ты с кем-то не согласен – сформулируй, что именно тебе не нравится, какие конкретно мысли у этого христианского проповедника тебя смущают. Не просто в целом, мол, «всё это ерунда!» Тогда ты научишься формулировать свои мысли, свои идеи. Начнешь искать конкретные на них ответы и рано или поздно их найдешь.

Один человек, который пострадал, придя в эзотерику, пытался двигаться к Христианству. Он задал очень сложный вопрос, к ответу на который я долго готовился – и ответил. А он в ответ прислал электронное письмо, в котором заметил, что я ничего нового ему не сказал.

Я тогда расстроился, а один миссионер мне сказал, что этика — это показатель. Если бы он был способен к выздоровлению – он бы, наверное, написал: «Отец Прокопий, спасибо, что вы потратили столько времени на меня. Я, конечно, не согласен, но у всех разное точки зрения». И это было бы нормально. Он проявил бы свое несогласие, но при этом не в таком хамском ключе. А когда человек проявляет своё несогласие в хамском ключе и считает себя правым – надо понимать, что его исцеление затянется до тех пор, пока он не научится хотя бы банально общаться с людьми.

Если у нас есть внутренняя проблема – мы должны понять, что наши вспышки отсрочивают наше исцеление. И если когда-то и будет создана православная терапия – то, наверное, она будет создана в таком ключе, чтобы помочь человеку удерживаться в этом Божественном луче. А человеческое поможет создать систему, изучить святоотеческое наследие в приемлемом для человека виде, систематизировать и помогать дозированно изучать в течение нескольких лет.

Желаю всем проходить этот путь, чтобы когда-то выздороветь, как Лазарь.

Но надо не забывать, что Господь иногда не исцеляет до конца: у Лазаря осталась отметка на шее, он же был мёртвым и уже гнил. И когда Господь его воскресил, видимо, в память, чтобы он не забыл, что ему это не приснилось, а лишь милость Божия его спасла, у него осталась отметка. Так и у нас после исцелений остаются детали наших прошлых искажений, чтобы мы, помня, откуда пришли, сохраняли благодарность. Потому что часто бывает, когда человека вылечишь, исцелишь, и он выздоровеет, – через какое-то время он начинает считать, что это он достиг этого сам своим усилием, и тогда болезнь возвращается снова.