Прокопий (Пащенко), иером. Взаимодействие с другими без потери себя и без предательства

Мы с вами слышали повествование о том, как один человек, 38 лет страдавший болезнью, был излечен (Ин 5. 1–15). Но так сложилось, что когда его спросили, кем он был исцелён, он вначале не смог сказать этого. Кто не понял эту историю – пусть поймёт, что в субботу нельзя было совершать по закону иудейскому никаких действий. Поэтому иудеи разгневались на этого человека за то, что он нёс свою одежду, свои носилки. Тогда он сказал: «Тот, кто меня исцелил, сказал: «носи носилки», а была суббота, и он не знал, как этого человека звали. Когда Христос к нему подошёл, он побежал и донёс иудеям, что именно Христос, Иисус, его побудил нести носилки.

Конечно, очень трудно понять этот евангельский отрывок тем, кто не был в Израиле. В шаббатных гостиницах лифты в субботу останавливаются на каждом этаже, нельзя нажимать кнопку. Официанты в ресторанчиках носят еду, потому что нельзя самому ничего делать, потому что шабат, но официантам можно. Это просто чтобы вы поняли суть конфликта между иудеями и Христом: от Него хотели, чтобы в субботу он не совершил этого исцеления.

Есть разные толкования на этот эпизод. Среди них – и такая точка зрения, что он не собирался доносить на Христа. Нас интересует на данный момент не столько его личность исцеленного, сколько то, что люди иногда «сдают» друг друга, предают свои убеждения, отрекаются от Христа.

Хотелось бы эту тему предательства прокомментировать. Хотя мы живём в сообществе и считается, что страна у нас православная, но на самом деле мы видим, сколько действительно у нас сейчас православных людей. Если считать православным того человека, кто участвует в Таинствах, по воскресеньям бывает в храме… Кто сталкивался на работе – можно сомневаться, что мы живём в православной стране. Хотя, конечно, корни у нас православные, но люди, которые занимаются магией, эзотерикой, тоже могут сказать «Христос воскресе».

Мы часто живём в окружении, которое достаточно враждебно относится к нам. Возникает вопрос: где та мера, когда мы можем контактировать с окружающими людьми, не предавая свои убеждения, а где уже нужно, невзирая на возможные риски, возвысить свой голос. Здесь бывают две крайности.

Первая крайность – это когда человек во всём поддаётся мнению. Такого человека иногда даже трудно винить. Один профессор, который изучал тему манипуляции сознанием, говорил, что ситуация сейчас очень сложная, она изначально запутывается комментариями телевизионными. Книге, в которой он это написал – лет 20, а сейчас стало ещё сложнее. Человек оказывается в ситуации, где он не может идти против общественного мнения, в противном случае он останется в полном одиночестве. А если ты в полном одиночестве – тогда что? Тогда анализируй всю информацию сам, изучай… Кто на это пойдёт?

Один психиатр, который пережил немецкие концлагеря, говорил, что одной из причин, почему люди подчинялись Третьему Рейху, была ситуация, в которой ты находишься в тревоге, неизвестности, неопределённости. С одной стороны, у тебя есть совесть, самосознание, которые говорят тебе, что можно, что нельзя, но ты нестабилен. С другой стороны, у тебя есть военная машина, которая разворачивает обороты – Третий Рейх. Стоит тебе туда войти – у тебя погоны, и, конечно, хотя личный водитель будет не у каждого, но в целом ты ощущаешь какой-то элемент безопасности. Но при этом тебе надо полностью потерять свою свободу воли.

Этот психиатр говорил, что Третий Рейх требовал от своих последователей полной деперсонализации. Был такой парадокс: чем выше чин чиновника или военного – тем меньше в нём оставалось человеческого. По сути, тем больше он должен был быть похож на Гитлера. Здесь уместна аналогия с кольцом всевластия у Толкина: назгулы приняли это кольцо безо всякой рефлексии и стали рабами чёрного властелина. Это такая плата за безопасность, а цена свободы – это вечная бдительность. Только люди, у которых есть какая-то картина мира, которые понимают смысл событий, могут рискнуть не пойти в общем ключе.

Психиатр говорил, что тот, у кого было внутри ощущение главного, мог пойти на этот риск, мог иметь эту свободу выбора. Другой человек неизбежно подчиняется, потому что мы люди социальные, и мы не можем быть одни. Этим пользуются секты. Министр пропаганды Геббельс давал понять: если ложь будет всеобщей – никто не заподозрит, что это ложь. Мы так устроены: если об этом говорят все – наверное, надо ко всем прислушаться.

Сбербанк провёл исследование, что молодежь считает, что каждый из них уникум, но в целом они ведут себя очень похоже, нет критического мышления, они следуют современным трендам, но при этом каждый считает, что он уникальная личность.

Есть другая крайность – это такое сутяжничество, когда человек, убеждённый, что он стоит в истине, начинает учить всех персонально каждого и сообща, что они живут не по-христиански, грешно, неправильно. Здесь происходит другая подмена: человек почему-то начинает считать, что то, как он понял Евангелие, и есть истина. Но он защищает своё собственное понимание, а не Евангелие.

Я знал одного человека, который советовался со мной, общался, но после эпизода, который сейчас опишу, он прекратил со мной вообще любые отношения. Он был хорошим человеком, но очень конфликтным, с математически острым умом, интровертным (хотя я не люблю деление на интровертов и экстравертов, но так понятней, о каком человеке идёт речь). Он очень плохо входил в социальный контакт.

Кто-то из прихожан спрашивал, что отец Прокопий имел в виду под социальным контактом. Я имел ввиду не тусовки (хотя иногда и пообщаться надо), а способность прислушиваться. Не все из нас могут взять и подойти к незнакомому человеку, завести какие-то знакомства. Но всем важно иметь способность прислушиваться, быть способным пересмотреть свою точку зрения, если ты встречаешь адекватный совет. Кто-то к тебе обратился (ведь не всегда это манипулятор, злодей) – способен ли ты сейчас отрешиться от собственной ограниченной точки зрения? Тогда ты будешь развиваться, и тогда ты будешь способен выдержать давление, сформировать ту картину мира, которая позволит тебе выстоять.

Возвращаясь к человеку, о котором речь. Как правило, когда у него возникали какие-то конфликтные ситуации с другими, я был бессилен и ничего не мог объяснить, потому что у него была своя точка зрения. Если он конфликтовал с кем-то, то для него это был очередной злодей, который совершает очередные недопустимые поступки. Как-то у него случилась драка с одним человеком, и я пытался объяснить: тот был в тюрьме, он человек с определённым опытом, но быстро отходчивый, поэтому тебе, может, с ним бы лучше помириться. Но он стоял на своём: «Нет, я с таким злодеем не хочу находиться в одном пространстве».

Однажды он стал прихожанином, стал посещать один храм, у него появился батюшка, которому он исповедовался, но возникла конфликтная ситуация. Чтец во время службы, читая псалмы, стал ошибаться. Он написал мне письмо со скриншотами переписки, чтобы я подтвердил его правоту в том, что он обличил местного священника, мол, тот допускает беззаконие, потому что ошибаться при чтении Псалтири во время службы – это богохульство и кощунство. Когда я читал эту переписку, я поражался бесконечному терпению батюшки. Батюшка сказал: «Хорошо, я обязательно поговорю с чтецом, мы всё решим». Но батюшка не решил вопрос. И этот чтец на другой службе опять ошибся в том же месте. «Разве это возможно? Как это вообще допустимо?!»

Кстати, говорят, что в последние времена мы узнаем, что антихрист пришёл, потому что в храмах перестанут читать Символ Веры. Пока Символ Веры в храмах читается – значит, можно ходить. Свт. Феофан Затворник говорил, что самое главное – Евхаристический канон. Если Евхаристический канон совершается, а какие-то моменты, например, ектенья об оглашенных, опускаются, – всё равно причащайтесь.

Итак, настоятель решил, что это не криминал. А для того человека всё было криминалом. Не знаю, остался ли он на том приходе, но по крайней мере со мной отношения он прекратил, потому что я сказал ему: то, что ты пишешь – это особенность твоего мышления, это изменённое состояние сознания, и тебе нужно как-то переделывать тип реакции на окружающее, потому что такой тип реакции болезненный. Кто сможет выдержать такое отношение?

Как-то я общался с одной девушкой эзотериком, которая тоже прекратила со мной общение. Видимо, её убила фраза: «Если ты будешь развиваться правильно – через 5-7 лет ты станешь здоровой». Конечно, она это не приняла, потому что она вела себя так, будто она меня учила, потому что я-то, с её точки зрения, отсталый, ничего не знаю, и услышать такое от меня!.. Это – другая крайность.

Люди мечутся между двумя крайностями, а выход из этого находится в любви, но в любви, понимаемой не как эмоция, а как способность вслушиваться в другого человека.

Здесь будет уместен такой пример из фильма «Мальчик в полосатой пижаме». Хотя кинематограф не может быть внятным примером, потому что за основу фильма часто берутся нереальные события, изложенные в гротескном ключе, всё сводится в драму и в безысходность. В реальной жизни часто есть зацепки, которые позволяют нам разобраться в ситуации и что-то решить.

В фильме сын начальника концлагеря, подходя к проволоке, подружился с мальчиком из этого лагеря. Потом этот мальчик оказался у них дома, когда там был какой-то приём. Он должен был протирать бокалы. Естественно, брать еду с господского стола запрещалось, но сын начальника концлагеря, зайдя к этому мальчику, сказал: возьми, я разрешаю.

Заходит эсэсовец, один из охранников, видит заключённого, который ест булочку, и спрашивает: «Почему ты ешь булочку?» Мальчик сказал, что ему дал сын начальника. Эсэсовец спрашивает Бруно: «Ты ему дал?», а он отвечает: «Да нет, я сюда зашёл, а он уже чавкает». И этого мальчика избили. Потом Бруно мучила совесть, он решил пролезть под проволоку, в итоге оба погибли в газовой камере.

Суть в том, что нам трудно под давлением обстоятельств каким-то образом проявить стойкость. Но она формируется постепенно, когда человек потихоньку начинает читать, прислушиваться, может даже тренироваться. Когда мы видим в себе какую-то слабость, когда мы не можем проявить стойкость, мы уходим в другую крайность. Мы начинаем эту стойкость проявлять там, где возможно, и там, где даже не нужно, вымещая свою непреклонную решимость на наших близких.

Одна моя знакомая доктор, которая росла в верующей семье, мотивирует всех родителей отдавать своих мальчишек на самбо. Понятно, это не духовная вещь, но важны занятия с тренером. Мальчик, который ходил на самбо несколько лет, идёт, ему 16 лет, но походка, взгляд, глаза говорят, что это мужчина, что он уже понимает суть происходящего.

Некоторые родители ошибочно полагают, что стоит только поместить детей в ортодоксальное оцепление – и они вырастут хорошими. Но скорее всего они просто уйдут от Церкви, даже воспитываясь в верующих семьях, если не будут заниматься чем-то ещё не религиозным.

Мы утратили традицию. До революции богослужебная жизнь не была всем. Дореволюционные общества трезвости предполагали научение человека жить с семьёй, путешествовать, как-то проводить свой досуг.

Постепенно, принимая хорошие примеры, мы начинаем различать, что есть ситуации, в которых мы должны проявить решимость несмотря ни на что, но есть ситуации, в которых нужно искать какие-то пути соприкосновения. Ведь первые христиане жили в языческом обществе.

Можно вспомнить пример Георгия Победоносца – ведь он как-то дошёл до своей должности. Мученики Сергий и Вакх: никто в Римской империи не мог получить никакую должность, минуя их ходатайство. По всей видимости, там, где не было риска отречения от Христа, люди как-то контактировали с языческим миром, выполняли свои обязанности, работали, создавали империю, проводили дороги, строили корабли. Но там, где вопрос вставал ребром, они говорили, что ни за какие поблажки не отрекутся от Истины, от Христа.

К сожалению, у нас часто не хватает этого опыта. Мы впадаем либо в одну крайность, просто отказывая всем нашим ближним во всём – в том, чтобы посмотреть фильм, который, например, люди предлагают. И так мы компенсируем свою решимость. Либо мы – как тростник, колышимый ветром.

Один врач высказал православную идею: любое наше качество может стать как проклятием, так и благословением. Об этом писал профессор Жан-Клод Ларше в своей книге «Исцеление духовных болезней». Он, как врач, описал с точки зрения психиатрии: у человека есть особенность, например, он неустойчивый тип, колеблющийся. И если человек не развивается, живёт в страстях, выпивает, смотрит всякую ерунду, то он становится потенциальным предателем.

Но если этот неустойчивый тип развивать в созидательной среде, давать ему хорошие примеры, то у него сформируется стойкость, может быть, где-то с помощью спорта. И эта неустойчивость станет созидательной в том смысле, что этот человек сможет хорошо понимать всех окружающих. Но теперь у него сформируется недостающая половина: понимать, но не всё принимать в себя. Принимать к размышлению, но не всегда к действию. И тогда человек с неустойчивой психикой, который будучи подростком склонялся в любую сторону, может стать мужественным, жизнестойким, но очень понимающим человеком.

Мы ошибочно полагаем, что с физическим миром мы должны контактировать только в бескомпромиссном ключе. Когда я ссылаюсь на книги христиан, прошедших гонения, меня обвиняют, что я склоняю к компромиссам. Нет, это не компромиссы. Кстати, я обратил внимание, что люди, которые против любых компромиссов, в близком общении часто хамы. Они дерзят, обличают. Хотя с ними бесполезно разговаривать, но, бывает, я разговариваю. Иногда ссылаюсь на Евангелие: «А как же тогда слова «кто скажет ближнему «безумный», подлежит геенне огненной»? Ты батюшку обличаешь – и тебе ничего?» Нет, ничего, ему нормально.

В прошлой проповеди в Неделю жён-мироносиц упоминались женские мемуары. В мужских мемуарах много где описано драгоценное качество людей, которые там, где это было необходимо, проявляли именно бескомпромиссность, а там, где это было нужно, строили контакты с людьми. Ведь при этом качестве ты можешь найти друзей даже среди врагов. Даже в концлагерях, где были жестокие охранники, уголовники, человек с любящим сердцем мог найти союзников, потому что он не видел в человеке демона. Не предавая, конечно, при этом себя.

Эти замечательные мемуары можно потихоньку читать всем, у кого растут мальчишки. Начать можно с книги Алексея Арцыбушева «Милосердия двери». Также стоит почитать мемуары двух братьев, Бориса Солоневича и Ивана Солоневича, это были очень глубокие христиане. У Бориса Солоневича есть воспоминания «Молодёжь и ГПУ». Он был мастером скаутов. Он описывал, из чего состоит та пружина, которая позволяет человеку оставаться стойким в тяжёлых испытаниях. Он прошёл мясорубку после революционных лет, концлагеря. Он описывает мальчишек, которые попали в эту мясорубку, как они жили, что им помогало не сломаться.

Его брат Иван Солоневич написал известное произведение «Россия в концлагере», которое будет интересно мальчишкам постарше, потому что он там описывает свои психологические наблюдения за охранниками, кто как думает. Ему надо было просчитывать людей, чтобы в итоге совершить побег. Эти размышления может понять только человек, у которого уже появился какой-то минимальный жизненный опыт.

Начать же хорошо с Арцыбушева. У него была потрясающая ситуация. Там, где нужно быть непреклонным – не бежать. Когда его хотели избить двое заключённых, он не побежал. И когда спросили: почему он не побежал, ведь его же могли убить, он ответил: «Я бы бегал всю жизнь».

Как-то он с мамой приехал в Муром, и местные мальчишки ждали его, чтобы избить. Но он про себя подумал: «Если я сейчас побегу, я буду бегать всю жизнь», – и просто подошёл и ударил в нос, и потом даже стал местным атаманом, его зауважали за этот поступок. Но там, где нужно, он всегда строил контакты. Всегда умел находить подход к людям. Чего я всем вам желаю.