Прокопий (Пащенко), иером. Слепота и одиночество, или..?

Мы с вами слышали повествование об исцелении слепого человека (Ин 9. 1–38).

Несколько хочется сказать о слепоте и о чувстве одиночества, которое нередко со слепотой связано.

В нашем монастыре, в то время как он ещё был концентрационным лагерем, находился святой мученик Иоанн Попов. О нём рассказывали, что если сложить образование всех архиереев, которые в то время находились на Соловках (а их было много), то это будет ничто по сравнению с его образованием. Однажды, находясь на Западе, он увидел профессора (не помню, католического ли университета, либо протестантского), и Иоанн был в большом недоумении, видя, как филигранно этот профессор раскладывает любую информацию. В чём состояло недоумение? – Как же человек, так хорошо владеющий информацией, у которого такой логический аппарат мышления, как же он не может понять, что самое центральное звено его учения – ошибочно?

И этот вопрос я однажды задал опытному миссионеру: почему же люди с таким колоссальным образованием, которые умеют логически раскладывать любую информацию, почему они слепы в самом основном? И этот миссионер сказал, что Христа мы познаём той частью сердца, которой нам за кого-то больно. Если тебе никогда в жизни ни за кого больно не было – чего-то очень важного в христианстве ты никогда не поймёшь. В христианстве ты видишь идею порядка, идею логических соответствий, но живого Христа, Который даёт тебе жизнь, ты не поймёшь.

Современные люди (и в нашем христианстве это очень развито), погружаясь в эгоизм, начинают своим эгоизмом маскировать следование правды. Люди, бывает, так себя ставят, что «Ради истины я не уступлю ни одного шага, ни ради кого». Но только люди перестают замечать, что под их пониманием истины скрывается не та истина, которую принёс Христос, а какая-то собственная точка зрения, которая часто никакого отношения к христианству не имеет. Если бы люди были чутки к реальности, то они бы увидели то, что их точка зрения не согласуется с действительностью и всё то, что не согласуется с их точкой зрения, подавляется. Все люди, которые сигнализируют о том, что мы не правы, изгоняются из нашего круга. Тогда человек всё более и более становится фиксирован на себе, и всё менее и менее стороны его личности получают развитие. Этим путём и шли те фарисеи, которые вступили в полемику со слепым из Евангельского повествования.

Увидеть мир как таков, как он есть, можно только полнотой нашей личности. Наши православные духовные авторы учат, что у ума есть созидательная способность. Если наш ум становится спокойным, если он не отягощён раздражительностью и унынием (а уныние часто – это следствие раздражительности: ты хочешь настаивать на своём, но у тебя просто не получается всё продавить по-своему), тогда в уме начинает отражаться эта действительность. Если мы раздражаемся и унываем, то мы не видим ни мира, ни себя, ни куда нам идти. И в итоге следование собственному «я», которое людьми воспринимается как полная свобода, на деле оборачивается полным рабством.

Здесь можно такую аналогию употребить. Есть телескоп с широким охватом. Телескоп посылает сигнал в окружающий мир, а большой отражающей поверхностью, своими лопастями, если так можно сказать, он схватывает обратный сигнал, и на экране монитора мы получаем картинку того, что происходит. Этот телескоп, в любом смысле, мы отстраиваем, когда мы общаемся с людьми, прислушаемся к их мнению, в чём-то, может, не соглашаемся… Но даже чтобы не согласиться, нам тоже нужно какое-то обоснование. И в итоге телескоп не развивается или обламывается, и человек просто посылает какие-то сигналы в окружающую действительность, но обратно они не возвращаются. И человек не понимает, что ему делать.

Часто слышишь вопрос от людей, которые говорят: «Я не знаю, куда мне идти, чем мне заняться?». А в итоге выясняется, что человек пять лет пил, например. Так у него нет аппарата, позволяющего понять окружающую действительность и себя самого. Либо человек многие годы находится в эгоизме… Мы с одним юристом даже говорили: чтобы понять свою действительность – пойди хоть волонтёром что-нибудь поделай. Потому что, если ты всегда думал о деньгах – у тебя действует только одна «извилина», и ты этой извилиной сложного мира понять не можешь.

Некоторые авторы говорят про лишний интеллект, хоть светские авторы, но тем не менее. Лишний интеллект – это не тот интеллект, который нам не нужен, а тот интеллект, который у нас появляется, когда мы занимаемся, вроде бы, не напрямую своим профессиональным делом. Человек, например, работает на железной дороге. У него лишний интеллект появляется, когда он читает сказки, общается со своим ребенком, что-то делает помимо работы. И он развивается, у него появляются площади, можно сказать, мозга, с помощью которых он может осмыслить и себя, в том числе.

Образ окружающего мира складывается из миллионов сигналов, которые мы усваиваем, обрабатываем. С самого детства мы учимся эти сигналы обрабатывать, когда стараемся подумать: как поступить по совести, как сделать так, чтобы ближний не смущался нашими поступками. В итоге мы становимся способны решать всё более и более сложные задачи, и постепенно у нас появляется возможность, если мы живем в любви (но в любви, понимаемой не как состояние, а как внимание к миру, к людям), увидеть мир во всей полноте.

Но под любовью иногда люди воспринимают некую воздушность чувств, хотя прп. Макарий Оптинский говорил, что к любви мы приходим не умными восхождениями, а когда деятельно исполняем заповеди. И прп. Серафим Саровский также говорил, что дело, делаемое ради Христа, приносит нам благодать Святого Духа. И эта благодать, озаряя наш ум, делает нас способными увидеть мир таким, как он есть.

У этого евангельского слепца мы видим, что у него было исповедание Христа. То есть, не просто он подумал и интеллектуально развивался, а он пошел на серьёзные трудности, смирился с изгнанием из синагоги. По сути, он противопоставил себя тогдашнему обществу, потому что он понимал, что должен совершить поступок. И вот этот поступок меняет наши внутренние контуры какие-то, и мы становимся способными видеть.

Когда ум лишается всей этой благодати, то начинает всё раздражать, всё злить. И чем больше человек живет, тем больше он раздражается. Конечно, в эти моменты очень остро стоит вопрос об одиночестве, потому что человек, даже будучи включен в общение с другими людьми, просто не видит этой любви других людей, направленных на себя. Он заранее себя отрезал от всего мира, его осудив.

Это одиночество сейчас усугубляется, и эта потеря критического мышления углубляется через наши взаимодействия с искусственным интеллектом, потому что всё больше людей задают все большее количество вопросов искусственному интеллекту.

На самом деле, когда мы в взаимодействии с людьми, – мы же не просто получаем от них ответы и советы, не просто даём – и получаем. Где-то мы прислушиваемся, где-то мы преодолеваем свой эгоизм. Как-то мы двигаемся, опять же, чтобы кого-то спросить, и нам к нему приехать, вступить в какие-то отношения. Мы так развиваемся. Я знал одного человека, который говорил, что ему очень нравилось дискутировать с двумя друзьями. Поначалу они стали задавать только сложные вопросы технического плана, но через некоторое время он увидел, что у них критическое мышление теряется.

Какая главная характеристика узников была в концентрационных лагерях? Они переключались на внешнее управление. Теряли эту способность принимать ежедневно важные решения, глубоко связанную с их личностью. Мы видим, что люди теряют эту способность и когда их ум подавлен страстями, и когда они переключаются на внешнее управление. Когда свет разума гаснет – мы ложимся под наши инстинкты, они у нас есть. Но только если эти инстинкты озарены светом разума – они нам в помощь. Когда же мы ложимся под них – они нас деформируют, и у человека начинается страдальческая жизнь, несмотря на то, что он считает самого себя центром этой жизни. Он слеп, он одинок, и даже если ему помогать, даже если пытаться с всех сторон окружить его заботой и вниманием, – он этого не видит, не поймёт.

В заключение хотелось бы сказать вот о чём. Может быть, в проповеди не стоит говорить о физиологии, но физиология подвела к одному очень важному выводу, который связан с духовной жизнью. Она говорит о том, что усвоенные нами рефлексы, очень сильны. Бывает, что, если даже если бить током экспериментальных животных, они не отказываются от усвоенных рефлексов. Усвоенные рефлексы можно побить только более сильным возбуждением. Если у нас есть любовь в прямом смысле этого слова (которая развивается в течение многих лет, потихоньку укрепляясь) – действительно, мы становимся способными отодвинуть от себя собственную слепоту, пересмотреть свою точку зрения ради только что открывшейся нам правды.

Фарисеи были на это не способны. Пришёл Христос, исцелил слепорожденного. В их книгах было сказано, что, если Мессия придёт – мы Его узнаем по тому, что Он исцелил слепорожденного. Потому что исцелить просто человека, который потерял зрение, может и искусный врач, а слепорожденного – нет. Но фарисеи не хотели принять такую точку зрения. Они выбрали добровольную слепоту.

Отсюда выход либо через большую любовь, которая была, может быть, у Никодима, даже была у Гамалиила отчасти (который дал совет фарисеям не трогать учеников Христовых, чтобы не стать противниками Бога). Какой-то свет разума у них был. Эта большая любовь воспитывается нами годами.

Либо второй вариант – это голод. Голод – настолько сильное возбуждение, которое может отодвинуть рефлекс. Действительно, опыт жизни показывает: если человек полностью отказывается от поста, полностью переключается на свои животные инстинкты, то приходит принудительный пост. Либо это голод у него в стране, либо это какая-то тяжёлая болезнь, либо это ломаные кости. Эксперименты показывают, что животное экспериментально не откажется от своих пищевых рефлексов, пока не будут сломаны кости. Сохранение скелета – для него более важная функция.

Мы знаем из истории, что когда народ погружается в слепоту, следствием этого является отчуждение друг от друга, полное одиночество всех и каждого. Тогда приходит какая-то большая катастрофа. В жизни каждого человека есть какое-то лобовое столкновение, о чём и пишет В.Н Тростников в своей книге «Бог в русской истории».

Поэтому, возможно, та история, которая у нас есть, будет продолжаться дальше, потому что большинство людей в нашей стране пока находятся в этой слепоте, в полном нежелании хоть как-то смириться с точкой зрения ближнего. Поэтому, наверное, каждый из нас выберет один из этих трёх вариантов, какой ему ближе. Либо мы сами куда-то будем двигаться – в сторону света, разума и любви, либо у нас могут случиться какие-то два другие варианта. Желаю вам сделать правильный выбор, и чтобы этот выбор вас привёл к этому свету разума.