Прокопий (Пащенко), иером. Обрести опору во внутреннем мире Христовом

Мы с вами слышали, как была буря и как она была успокоена Христом (Мф 16. 22–34). Во время бури апостол Петр пошёл ко Христу по воде, и пока он верил в то, что может идти, он шёл, а когда он начал колебаться, провалился.

Примечательно, что именно этот евангельский эпизод отметил применительно к тем условиям, в которых он жил, преподобноисповедник Никон (Беляев), который претерпел гонение после закрытия Оптиной пустыни. Он руководил монашеской общиной после закрытия Оптиной пустыни и умер в изгнании. До нас дошли его дневники, которые нам, христианам, живущим в нынешних условиях, когда очень большая нестабильность (главное качество нынешних условий – это текучесть и непредсказуемость), возможно, было бы интересно почитать.

В частности, есть несколько изданий этих писем, и одно из этих изданий начинается с письма матери, где он сообщает, что сидит в тюрьме. Он это сообщает как бы вскользь, не акцентируя на этом внимание, и дальше идёт какая-то обычная речь. По этому письму видно, что человек осознаёт, что он сидит в тюрьме, но эта информация над ним не довлеет, она не превращает его в центр притяжения, это не то, что организует ход его мыслей, его сейчас занимает совсем другое. То есть внутри у человека было что-то такое большое и грандиозное, что приводило к тому, что внешние скорби, конечно, он понимал, но они не таранили его напрямую.

Умер он в изгнании. Это не значит, что всем надо умереть в изгнании, но есть характеристики, которые показывают, что он стяжал какое-то особое состояние, потому что, умирая в изгнании, он написал: «Счастью моему нет предела». Хотя о каком счастье может идти речь, если счастье у нас ассоциируется настолько с достижением успехов?

Также один архимандрит, прошедший гонения, очень тяжёлые условия концентрационного лагеря в советские годы, когда выходил из этого лагеря, то расплакался. Его ученики, ставшие христианами коммунисты, которые были в этом лагере, которые вместе с ним освобождались, сказали: «Отец, что ты плачешь?». Он говорит: «Дети, я потерял рай». Они недоумевали: «О каком рае ты говоришь?..» Значит, человек внутри себя что-то нашёл такое, что мог противопоставить вот этим волнам житейского моря, которые и нас тоже потопляют.

У одного из авторов, который публиковался в книге «Добротолюбие», есть очень красивый образ, что волны житейского моря вздымаются (понятно, что это только метафора, и если люди с инженерным образованием будут слушать, – они, конечно, найдут, что возразить; надо понять, что это аллегория), что если на эти волны будет разлито тяжёлое масло, то оно как бы эти волны прижимает вниз.

Также и если у человека есть духовное делание, то он может как-то успокоить внутри себя эти волны. Ведь волны житейского моря, хотя они и снаружи, но, конечно, заводят водоворот и внутри нас, из-за чего мы отчаиваемся и погибаем. Не только здоровье может рушиться… Вообще человек в этом состоянии не способен понять, что ему делать, потому что духовные наши авторы говорят: когда в нас метутся эти волны, то повреждается созерцательная способность ума.

Наш ум нам дан для того, чтобы не только общаться с Богом, но и как-то воспринимать реальность в её объёме и цельности. Соответственно, когда человек находится в сильном смущении, когда он подавлен, когда в нём внутри бушует переживание, возможно, от каких-то скорбей, то он в принципе не может разобраться, куда ему идти по жизни, что ему делать в конкретный текущий шаг, как ему общаться с ближними… Поэтому для нас и важен образ апостола Петра, который пока был в определённом состоянии – шёл, и когда вышел из состояния – упал.

Мне приходится очень много общаться с людьми, родственниками зависимых, которые находятся в таком состоянии обуреваемости волнами, и они мечутся, потому что совершенно не понимают, что им делать.

И первое правило не только с людьми зависимыми, а и вообще с любыми людьми, находящимися в тяжёлых состояниях (хотя этого, конечно, очень трудно достичь; легко сказать, но трудно сделать), – это прийти в состояние равновесия.

Равновесие в православной традиции понимается не в буддийском плане, это не состояние анабиоза, не состояние торможения коры мозга, и это не состояние отключки. В Тибетских горах, может быть, легко в этом состоянии жить, но если вы движетесь на большой скорости по городским магистралям, – вы просто не впишетесь в поворот. Поэтому в православном понимании состояние равновесия является следствием приобщения к божественной благодати. Чтобы мы могли быть к ней приобщены, мы хотя бы в доступном для нас объёме должны притормозить какие-то крупные страсти: обжорство, ярость, хаотичное потребление контента. Только тогда наш ум способен унять вот эти волны.

Наши страсти – это как тектонические толчки. Кто был в Израиле, тот знает, что такое Генисаретское озеро. Там большие волны не из-за того, что ветер сильный, (хотя там и ветер там бывает такой силы, что пальмы гнутся), а волны на озере как раз обусловлены подземными толчками. И вот у нас действительно тоже изнутри какие-то наши страстные толчки происходят, которые разгоняют эти «волны».

Для того, чтобы научиться предотвращать их, нам помогает самонаблюдение. Пять, десять, пятнадцать минут читая молитву «Господи, помилуй», молитву Иисусову, мы вспоминаем, как прошёл день: что мы сказали, что мы сделали. Если мы о чём-то подумали – что после этого следовало? Если мы с кем-то поссорились – что этому предшествовало? И мы начинаем понимать взаимосвязь между нашими поступками, нашими мыслями и тем, что происходит вовне. И мы начинаем понимать, что если находимся в таком ненормальном состоянии, или переели сладкого, – следом обязательно будет конфликтная ситуация. Из конфликтной ситуацией мы выйти не можем, но сладкого поменьше мы есть можем. Потихоньку мы начинаем хоть как-то гармонизировать свой график. Также, помимо преодоления страстей, нужно приобретать определённые добродетели.

Некоторые смеются, например, над добродетелью терпения. Говорят: «Эти попы делают нас терпилами». На самом деле терпение позволяет нам выдерживать постоянство в чём-то хорошем. То есть вы сейчас ведёте какой-то разговор, вас провоцируют, но если вы поддадитесь провокации – разговор не сложится. И вы тянете главную нить вашего хода мыслей.

Есть даже исследования, которые показывают, что нейросети в мозгу человека, которая ответственна за принятие решений, нужно 23 минуты, чтобы запуститься. Возможно, это косвенное подтверждение того, о чём говорили святые отцы, что если ум находится в состоянии равновесия, то он способен усваивать логосы, духовные смыслы, на основе которых развивается мироздание. То есть если вы гневаетесь, действие нейросети сбрасывается, вам снова опять нужно полчаса для того, чтобы снова войти в состояние хотя бы понимания вашей жизни в цельном объёме, а не только на уровне каких-то ваших животных реакций: поесть, поорать и так далее.

И вот потихоньку, когда мы первую стадию прошли (на это нужно время, может быть, даже не один год), мы становимся способными говорить и действовать исходя из равновесия. Если у нас есть родственники зависимые, тяжёлые какие-нибудь родственники, которые как спичка вспыхивают, то я всем мамашкам, папашкам говорю в отношении детей, например (папашкам реже, потому что папашки более индифферентные, им вообще дело часто ни до чего нет), что если вы хотите говорить с человеком, который в аномальном состоянии, – вы можете говорить и действовать только исходя из равновесия, только если вы преодолели всю борьбу против него внутри себя.

Да, он ведёт себя как скотина полная, но если у вас нет сейчас внутри осуждения, если нет внутренней войны против него, от вас не исходит эта «радиация злобы», внутри улеглись волны, и если вы читаете ещё Иисусову молитву, то её драгоценное качество заключается в том, что вам становится понятен внутренний мир ваш и внутренний мир вашего собеседника. И тогда этот внутренний мир ваш, возможно, начнёт как-то влиять и на него. Тогда вы увидите всё очами ума. Если ум спокоен – вы, может, увидите, как вообще повести ход разговора. Тогда и только при таких условиях наши аномальные условия жизни могут начать постепенно выравниваться. Чего и всем вам желаю.