Прокопий (Пащенко), иером. Соединение земного с Небесным, смерть и жизнь вечная

Вспоминое Успение Божией Матери, хочется сказать, что если посмотреть глазами человека, который никогда не знал, что такое Православие, то это действительно странная традиция – праздновать день смерти любимого человека. Потому что часто уход из жизни любимого человека всё-таки ассоциируется со страданием, с мыслью о том, что мы никогда его больше не увидим. Наверное, это главный ужас смерти: тот, кого мы любили, кого мы знали, больше никогда нам ничего не сказал, и мы никогда больше ему ничего не скажем.

Некоторые, кстати, когда близкие умирают, пытаются найти утешение в очень спорном учении реинкарнации. Но утешения и там тоже не находят, потому что согласно учению о реинкарнации, которой нет в нашей Церкви, тот, которого мы любили, он всё равно ушёл, он распался на иные элементы. И тот, кто реинкарнировался – это уже не тот, кого мы любили. Поэтому это отчаяние никогда не имело никакого исхода.

Академик Раушенбах, когда анализировал точки зрения математики иконографии православия, как глубоко верующий человек, как учёный, говорил о тех проблемах, которые ставила перед собой иконография (кстати, достаточно интересно читать его работы по иконам). Как бы то ни было, когда иконографический стиль у нас уже отточен, мы воспринимаем его как нечто само собой разумеющееся. А он пишет, что эти задачи нельзя было решить, например, в Африке. Он показывает, что в экономике Церкви иконы Церкви не имеют вот этого небесного уровня, а православные иконы существуют в себе миросозерцание апостольское, когда земная реальность соприкасается с реальностью небесной. И небесная реальность входит в наше земное измерение, как мы видимся на иконе Успения Божией Матери.

Преодолеть смерть любимого человека можно только тогда, когда мы будем уверены, что вот этот переход Неба в землю и землю в Небо осуществлён. Иначе изменить с этим невозможно. Опыт показывает, что пережить со смертью любимого можно только тогда, когда мы сами начнем любить, когда и практически, и на уровне догмата, в том числе, мы приобщаемся к православному миросозерцанию. Тогда происходит что-то в нашем случае такое, что смерть любимого перестаёт быть трагедией.

Конечно, нам надо быть очень аккуратными. Если мы не общались, как минимум с десятком людей, которые пережили тяжёлую трату, не надо спешить утешать тех, кто переживает смерть близкого, цитатами из тех книжек, которые мы прочитали о православии.

Например, есть сон Кондратия Рылеева, когда матери было открыто, что ребёнок станет декабристом, а декабристы всё-таки были масонами. Хотя в книге «Непознанный мир веры» Кондратий Рылеев описан как глубоко верующий православный христианин, но это надо разбираться, кем он был на самом деле: был ли он православным христианином, либо он был масоном (всё-таки это организация, отрицающая христианство). Но если действительно такое откровение было дано этой матери, это не значит, что теперь мы этим эпизодом должны пользоваться во всех случаях, в которых к нам обращаются. Потому что иногда слова о том, что, «наверное, Господь забрал твоего сына, потому что он мог бы стать преступником» или «он был преступником» – они будто ножом убивают эту мать.

Если вы действительно человек, просвещённый от Бога, пророк и апостол, и вам открыто всё, что касается этой женщины, – вы можете это сказать. Но если вам не открыто, а вы просто об этом думаете, то не надо спешить. Потому что вы можете глубоко ранить человека.

Мы можем пользоваться теми историями, которые были сохранены в Предании Церкви, о людях, которые пережили опыт смерти. И мы видим, что есть два момента: когда люди глубоко переживали опыт соединения земного с Небесным и глубоко раскрывались навстречу любви к другим. Но навстречу любви к другим не только в плане социальных взаимодействий, врачебных… Всё-таки одно дело – это просто помогать людям, а другое дело, когда ты смотришь на них, как на тех, кто когда-то этот переход совершал от земного к небесному.

Например, митрополит Антоний (Сурожский), когда был ещё военным хирургом, рассказывал, как он провожал одного солдата. Кстати, он не ушёл из медицины (а многие хирурги уходят именно по этой причине, что они не могут справиться с опытом постоянной смерти других). Понимая, что он находится во время перехода, во время тайны, он сказал солдату: возьми мою руку, а я возьму твою руку в свою. Он описывал этому солдату, как последовательно у него будут отключаться слух, зрение, тактильные ощущения. «Но ты будешь держать мою руку и будешь знать, что я рядом». И при этом не было какой-то травмы, потому что митрополит Антоний видел, что земной путь окончен, и человек переходит в Вечность (хоть не в такой славе, как Божия Матерь, но, возможно, было ему открыто то, что описано на иконе Успения, как небесный пласт входит в нашу земную реальность).

Примечательный случай преподобномученицы Марии (Скобцовой). Она была социалисткой, близка к революционным движениям. Когда у неё умер ребёнок, она пережила тяжелейший кризис. Обычно в таких случаях, если у человека были зачаточные представления о Боге, но не были основаны на православном мировоззрении, они растаптываются, потому что Бог, как эссенция философская, не может помочь человеку. Бог может помочь только тогда, когда Он для нас Личность, и мы с живой Личностью вступаем в общение, а не со своими фантазиями.

Мария, если вы когда-то читали о ней, нашла исход для себя в любви к людям, и действительно осуществила колоссальную деятельность по помощи эммигрантам во Франции, которые сходили с ума, болели, страдали от голода. Можно сказать, что в её жизни этот опыт Неба был осуществлён.

Однажды, когда Мария увидела, как одна еврейка билась в истерике, потому что её отправили в газовую камеру, то стала говорить ей о том, что вечная жизнь есть. На вопрос «Чем ты это докажешь?!» она сказала: «Я пойду вместо тебя!». Если бы человек действительно не верил в то, что вечная жизнь есть, он не смог бы пойти вместо другого человека в камеру. Одно дело, когда ты занимаешься миссионерством и говоришь о чём-то, но другое – когда тебе предлагают самому пойти на то, о чём ты говоришь. Ты понимаешь, что с твоей смертью, если не веришь в вечную жизнь, все твои выгоды миссионерские закончатся.

Если мы не понимаем, что Небо входит в земную реальность – естественно, нам и не понять смерти близких, потому что мы воспринимаем Бога, как жестокого тирана, который нас оторвал от любимого человека. Всё становится на свои места только когда мы понимаем, что и мы призваны в эту Вечность войти, и наш ребёнок призван в эту Вечность войти, и наши близкие призваны войти туда же, и действительно Господь готовит каждого из нас.

Бывает так, что для нас, взрослых, эта подготовка проявляется в большем акцентировании на те дела, которые нас ведут ко спасению. В частности, один батюшка, служащий в Дивеево, рассказал о себе, что его сын сгорел. После его смерти он не то, что он впал в отрицание земного… (Это тоже другая крайность, когда после смерти детей матери одеваются в чёрный цвет, юбку – в пол, перестают обращать внимание на мужа, и бесконечно скорбят. Да, это прекрасно, что они ходят на богослужение, но живой-то муж, он рядом с тобой, нуждается в твоей поддержке). Нет, просто он обратил больше внимания на своё служение, потому что понял: то, что раньше для него имело вес и интерес, какие-то развлечения, – это всё потеряло смысл.

Также есть замечательные воспоминания Игоря Розина, священника, который служил в Тырнаузе, городе, который уже давно стал радикальным. Есть его фотографии до Крещения: он был очень суровым человеком, глубокая морщина у него пролегала между бровей, он был немногословным. После Крещения он действительно преобразился. Его сын очень тяжело умирал, что для него тоже стало большим ударом, но после смерти сына он как бы освободился от тех земных пут, которые его удерживали в этом служении, потому что город тогда уже радикализовывался. Игорь получал многочисленные угрозы, что, если он отсюда не уедет, его убьют. Так и произошло, но он уже ничего не боялся, потому что он знал, что смерть – это не конец, и что Вечность входит в земную реальность.

В заключение приведу один интересный эпизод, о котором рассказал наш бывший трудник. Хотя у нас по закону Российской Федерации теперь слова о коронованном воре караются законом, но он в своё время был таким человеком, что стало известно после того, как он побывал на Соловках. Сейчас он игумен, и после одного из откровений (ему действительно было Божественное откровение, и он понял, что должен служить Богу) братва официально его отпустила. Не буду называть его фамилию, кто знает – тот знает. Он написал очень интересные книги, в которых делится своим богатым жизненным опытом. Как раз в момент, когда он уже к вере пришёл, но ещё не встал на путь монашества, служения, ещё было как бы был «между», он описывал свой опыт общения с Божьей Матерью.

Он уже задумался о выходе из криминального мира, но как-то ещё окончательный выход был не совершён. Он сидел у себя в квартире, старался никуда особо не выходить, нигде особо не появляться. Это были 90-е годы, все вот эти видеомагнитофоны, кассеты, и он уже всё там у себя пересмотрел дома, всё, что только можно было. И находит вдруг кассету, которую никогда не видел, и с удивлением вставляет в видеомагнитофон, и начинает смотреть. А он немножко читал уже тогда Евангелие. И он понимает, что это фильм про апостолов, что они идут по ущелью, в горах, и один из апостолов рассказывает про Божию Матерь, какому-то другому, и они приходят в посёлок, который был спрятан в горах. Это посёлок, где лечили прокаженных, и руководит этим лепрозорием как раз Богородица, и есть у неё какие-то помощницы… Этот бывший криминальный авторитет обомлел, когда увидел необыкновенную красоту этой женщины, доброту, которая изливалась на всё, как на неё реагировали больные. Когда он в изумлении смотрел на это изображение, к нему в дверь кто-то позвонил. Он выключил видеомагнитофон, убрал кассету, с намерением вернуться к просмотру после. Когда же он поговорил с пришедшим человеком, он эту кассету не нашёл. Говорит, что всё, перерыл, но её не нашел. И кого только не спрашивал, никто не знал, что это был за фильм. Возможно, действительно, таким образом Матерь Божия подтолкнула его к осуществлению принятого решения, что пора заняться существенным.

Завершая слово, скажу, что после чтения академика Раушенбаха я по-новому стал смотреть на иконографию Православной Церкви. Действительно есть в ней глубокий смысл. Поэтому, если у кого-то есть скорбь по поводу ушедших близких, то в праздник Успения Божией Матери мы понимаем, что слово «успение» означает «сон», что человек не умер, не распался на атомы, а он заснул для земной реальности, но воскрес для новой.

Всем желаю укрепиться в этом опыте и углубить его в себе.

Дополнительные материалы по теме «Переживание опыта смерти» – в подборке, объединившей более 30 видео-лекций, а также некоторые ответы и тексты. Названия в подборке – кликабельны (переключают на исходный материал).