Прокопий (Пащенко), иером. Слово о семье. Ч. 4. Ядро личности. (Преимущественно – женщинам) с чего начать решение проблем (семейных, в том числе)

О чем речь?

Самый частый вопрос, он же и самый сложный, когда вообще непонятно, что делать. Как правило, такой вопрос встает, когда возникают какие-то семейные неурядицы; ситуация кажется полностью безвыходной, беспросветной; когда все озлоблены, все ругаются. Вроде бы начиналось всё хорошо, но пошло не очень. И непонятно, что делать, с чего и как начать.

У человека, вроде бы, есть намерение сделать что-то хорошее, отправить семью в отпуск, что-то сделать для других. Но решение иногда начинается не с того конца. Вроде человек хочет помочь, но начинает работать слишком много, его нет дома и все недовольны, что его нет дома. Дети, которые выходят из здорового русла, также заставляют искать ответ на упомянутый вопрос. А бывает, что все эти обстоятельства возникают одновременно.

Мы не раз обсуждали тему семейных проблем и, наверное, к ее обсуждению будем возвращаться до конца жизни.

Тема, безусловно, непростая. Чтобы разобраться в ней, пришлось много лет изучать с разных сторон опыт людей, которые выживали в экстремальных обстоятельствах, мысли наших святых отцов, что в итоге позволило сформулировать простые и одновременно непростые подходы и принципы работы над собой.

Начать изучать, тренироваться

Например, представьте, что вас постоянно бьют и никакого выхода вы не видите. Но если вы будете системно, методично, день за днём изучать какой-нибудь вид рукопашного боя, неважно какой, то через какое-то время (наверное, минимум года через два), у вас потихоньку начнёт появляться представление о том, что вообще происходит. Вы начнёте видеть, понимать, чувствовать эту ситуацию, появится какая-то устойчивость.

Когда люди говорят, что не знают, как быть, часто приходится констатировать факт, что пока вы находитесь в этом сломленном, загнанном состоянии, вы ничего не сможете решить.

Объём вопроса очень большой. Чтобы просто даже приблизительно подвести человека к тому, к чему сейчас идём, надо либо писать аудио на 40 минут, либо время от времени повторять эту мысль. Ответ мы находим в совокупности, скажем так, навыков или привычек: когда у человека появляется определённый образ мыслей, – то, как он воспринимает мир, самого себя, своё дело, остальных людей… Формирование определённого мировоззрения, определённой культуры отношения к собственным мыслям, определённой культуры отношения к текстам, которые ты читаешь и т.д. святые отцы называли трезвением.

Культура мысли

Если бы современные люди знали, что не всегда надо носиться с собственными мыслями, непременно руководствоваться ими, то очень многое стало бы на свои места. Нас с детства воспитывают так, будто мы гении по факту своего рождения. И поэтому нужно обращать пристальное внимание на всё, что происходит в нашей голове.

Безусловно, в нашей голове рождаются и ценные мысли, но помимо ценных мыслей возникают какие-то оборванные рефлексии, оседают чужие идеи, которые мы где-то переняли, страхи. Иногда идут потоки мыслей, в которые совершенно не надо вникать.

В художественном фильме «Повелитель ветра» о священнике и путешественнике Фёдоре Конюхове, который совершал кругосветное путешествие на воздушном шаре (можно также почитать его заметки), хорошо показано: если ты просто теряешь высоту, то поток несёт тебя совершенно не в том направлении, куда тебе надо.

Воздушные потоки на разных высотах идут с разной скоростью, в разных направлениях. И чтобы двигаться туда, куда тебе нужно, надо чётко держать высоту, и поэтому совершенно невозможно спать. Указанную метафору отчасти можно применить и к тому, что – у нас внутри. Приведенный пример напоминает практику трезвения.

Кстати, Конюхов, пока летел, практически не спал. Он держал в руке гаечный ключ. И когда он терял сознание от истощения мозга, рука разжималась, и пока гаечный ключ летел, пока ударялся о металл, у него было буквально 2 секунды вздремнуть. И потом несколько минут он мог бодрствовать.

Такой полет покажется кому-то настоящей пыткой. Какую силу воли надо иметь, чтобы неделю провести в таком состоянии? Если ты заснёшь на несколько минут, ты просто можешь упасть на землю. Или тебя снесёт совсем в другую сторону.

Духовные авторы описывают, какие мысли надо тормозить, какие развивать. Евангелие заранее указывает, какие процессы развивать, какие, наоборот, не развивать. Ведь если нежелательные процессы разовьются, они просто задушат нас.

Культура отношения к людям

Если мы не понимаем этот мир, мы постоянно натыкаемся на острые углы. Если мы не понимаем духовные законы, мы постоянно оказываемся в ситуациях, которые рано или поздно заканчиваются для нас катастрофой.

На одном из прошлых молебнов мы разбирали жажду доминировать, которая сейчас пропагандируется и которая заканчивается полной изоляцией. Когда человек начинает свою жизнь, ему кажется, что легко стать счастливым. Суть способа стать счастливым сейчас таков – начни навязывать всем свою волю. На каком-то этапе применение такого подхода оборачивается тем, что весь мир восстаёт против тебя, и ты оказываешься один, брошенный, всеми отвергнутый.

Слом личности

Когда говоришь людям, что в состоянии сломленности ничего не получится, люди обычно протестуют: «Да нет, батюшка, какая сломленность? У меня всё хорошо. Проблемы у мужа или проблемы у моих детей».

Хотя бывает и другой – спорный вариант, когда приходит действительно здоровый человек – мама, которая хочет помочь ребёнку, а эту здоровую маму начинают склонять к какой-то реабилитационной программе, говорят, что она больная.

Бывает и так, что люди воспринимают сломленность как последнюю стадию деградации, когда человек, например, уже игнорирует принципы элементарной гигиены.

Можно сформулировать, в чём заключается этот слом, если посмотреть на опыт концентрационных лагерей. Основные принципы были озвучены в книге «Просвещённое сердце» Бруно Беттельхеймом, немецким психиатром, который был в концентрационном лагере. Хотя эти принципы много, где были описаны.

В человеке ломается внутренняя рефлексия, он начинает действовать без внутренних оговорок. Как метафору сломленности можно применить, например, в нашем священническом деле? Схиархимандрит Тихон (Агриков) дает такое описание. Бывает, священник заболевает духовной болезнью. Так можно назвать привычку. Литургия для него превращается в станок – нужно «оттарабанить» Литургию, лжица превращается в ложку, плат превращается в тряпку. Всё – по-быстрому. Иногда крошки просыпаются – крошки Святого Тела Христова, Агнец, – настолько всё неаккуратно. Звонки по телефону во время евхаристического канона… И все происходящее становится нормой, привычкой, совершенно не трогает священника.

Естественно, если благоговейное служение не нужно священнику, – то будет ли оно нужно прихожанам? Здесь мы можем увидеть сломленность, о которой я говорю. Несмотря на то, что батюшка бодр, свеж, у него есть какие-то дела на приходе, – внутри он как будто уже умер, уже разложился.

Так же бывает и в семейной жизни. Есть такой спектакль «Финист Ясный Сокол» про женщин, которые уехали в запрещённую в РФ группировку ИГИЛ. В спектакле представлены документальные свидетельства, живые истории.

В одной из этих историй женщина (передаю своими словами, не цитату) сделала дорогую стрижку и говорит мужу: «Дорогой, тебе нравится моя стрижка?» Он взволнованно спрашивает: «Сколько, сколько ты потратила? Столько-то тысяч?! Ты что, больная?». Позже она сделала дешёвую стрижку, и муж спрашивает: «А где ты делала?» «Я после автосервиса заехала и сделала стрижку за 500 руб., бюджетную». «Ты что, совсем, что ли? Я ж тебе говорил, что у нас Васёк в Подольске живёт, у него свой автосервис. Зачем ты в другой автосервис ездила?!» Сломленность выражается в том, что супруги просто перестают оказывать минимальное внимание друг другу.

Для вербовки есть определённые категории женщин. Среди них – молодые восторженные студентки и женщины в поиске, у которых уже не первый брак.

На таких выходят вербовщики. Они знакомятся в интернете. Вербовщик говорит: «Дорогая, я посмотрел, что в Москве сегодня ветреная погода. Надень, пожалуйста, шарф. Я за тебя беспокоюсь». И женщина, на которую дома никто не обращал внимания, вдруг ощущает полную заботу.

Потом через несколько месяцев, когда она привыкнет, с ней перестают говорить на любые темы, кроме радикальных. Говорят, что есть некое государство, где все живут свободно и счастливо, и надо ехать туда за свободой. И она едет – на базе глубокого семейного неблагополучия.

То, что было у заключённых, точно так же формируется и в семьях.

Что значит «жить без внутренних оговорок»?

Священник Тихон в наставлении молодым священникам отмечает, что, конечно, иногда приходится сокращать службы. Например, протоиерей Димитрий Василенков рассказывал, что однажды он приехал в воинскую часть (речь шла, по-моему, о погранзаставе в зоне вооруженного противостояния), где у него было только 40 минут, после чего надо было сразу ехать дальше. Естественно, крестить полным чином не получится, но ребята хотят креститься. В сложившейся ситуации у священника появляется внутренняя оговорка – понятно, что в таких условиях он сократит службу. Причину (объективный недостаток времени, но необходимость покрестить людей) и следствие (сокращение службы) в данном случае нужно хотя бы отрефлексировать.

И если ты сейчас сорвался, ты должен хотя бы понять, отметить себе, что ты сорвался. Нельзя прекращать делать для себя внутренние оговорки или, иными словами, отмечать такие проявления – что сорвался, пошёл напился, избил жену. Если ты оступился, ты должен понимать, что с тобой происходит. В отсутствие такого понимания (или рефлексии, внутренних оговорок) у человека начинает формироваться привычка, навык.

Состояние живого трупа, сломленности, что было присуще людям в лагерях, можно объяснить еще и так – у человека пропадает способность принимать самостоятельные, осмысленные решения. Пропадает, в хорошем смысле слова, автономия.

Хотя мы понимаем, что мы не автономны: мы дышим, пьём. Как сказано в Священном Писании про Бога, мы в Нём и Им движемся и существуем (Деян 17. 28). В данном случае имеется в виду, что именно перед своей совестью ты спрашиваешь себя: «Правильно или нет то, что я сейчас делаю?». Возвращаясь к примеру со священником, который сократил службу, правильными бы были такие вопросы к себе: есть ли объективные основания сокращать в данный момент службу или у меня достаточно времени, а я ее сокращаю просто от скуки?

Другой пример – когда отец каждые выходные гуляет со своим ребёнком, а потом однажды не погулял. И он думает: «Ого! У меня есть 3 часа попить пиво. Как классно, я всё воскресенье свободный!». И ему понравилось. В следующий раз ребёнок просится погулять, а у отца отговорки. А через какое-то время и он отвык от сына, и сын отвык от него. Потом уже и пиво не в радость…

В лагерях была целая продуманная система, каким образом человека ввести в состояние стагнации. Частицей такой системы был запрет на написание стихов. Были периоды, в том числе описанные и в Соловецком ГУЛАГе, когда за строчку стиха можно было получить дополнительный срок.

Почему так? Потому что, когда пишешь о себе, тебе необходимо думать, особенно когда пишешь стихи. А раз ты думаешь – значит, уже включаешься. Твой мозг уже способен анализировать ситуацию.

Существовал также запрет на оказание помощи друг другу. Можно сказать, что запрет действовал даже в отношении рефлексии. К примеру, когда эсэсовец избивал одного заключённого, а мимо шёл строй, все демонстративно отворачивались. И получали похвалу эсэсовца, потому что строй демонстрировал свою готовность не включаться в ситуацию.

А ведь мы живём точно так же. Что-то происходит вокруг нас и никто не хочет ни во что включаться, люди отказываются открывать глаза на действительность.

Бруно Беттельхейм отмечает, что если наша способность принимать личные решения какое-то время не активируется, то она постепенно угасает.

Утрата социального контакта и способности принимать творческие решения

У одной женщины был сын игроман. Ему 40 лет, он избивал мать, сносил двери, не работал, готов был питаться бич-пакетами, исхудал, как в концлагере. Мать просит: «Батюшка, сделайте, чтобы он перестал играть».

Но в данном случае надо что-то делать не с сыном, а с матерью.

Мать говорит, что христианка, но на вопрос о Причастии отвечает: «Вы знаете, батюшка, я вот с ложечки не могу, как все». Ей задается вопрос: «Вы читаете что-то, книги? Она отвечает: «В отпуске читала роман».

Ничего не остается, как констатировать, что эта женщина деградирует. Но она не соглашается: «Батюшка, почему я деградирую? Я же на работе!». Но на работе действует алгоритм, к которому мозг привык; алгоритм, который не требует дополнительных размышлений. Способность к социальному контакту у этой женщины, к сожалению, как таковая, умерла. В таких условиях те структуры сознания, с помощью которых можно было бы понять, как установить отношения с сыном, оказываются в нерабочем состоянии.

Способность к социальному контакту требует, чтобы ее как-то поддерживали, требует включения в жизнь других людей, что не всегда просто. Будучи студентами, многие дружат, но со временем дружить мы перестаём. Взрослеем и начинаем действовать по простому алгоритму – если нас кто-то критикует, мы разрываем связи.

К примеру, кто-то просит нас включиться в его ситуацию. Может, у человека сын стал наркоманом. А мы отвечаем (или думаем): «Слушай, оно мне надо вообще включаться в твою ситуацию? Что ты звонишь? Что, у меня своих проблем, что ли, нет?» Всё, контакт разомкнулся. И складывается так, что в жизни людей к 40 годам вообще никого не остаётся. Мы отвыкаем думать о том, что не относится напрямую к работе. Метафорически выражаясь, мозг атрофируется.

Эта система была очень продумана в лагерях. Бруно Беттельхейм описывал последствия отказа от чувства вины, когда мы отказываемся подумать о своих ошибках. Последствия ставки на индивидуализм трагичны – мы видим только себя, свои решения, полностью игнорируем то, что происходит вокруг.

Подробнее см. в главе «Ошибочные стратегии выживания» из текста «КОНЦЕПЦИЯ материалов о преодолении ЗАВИСИМОГО ПОВЕДЕНИЯ, подготовленных иеромонахом Прокопием (Пащенко)», часть 3.1 «О близких и родственниках зависимого человека, о созависимости».

Реализация этих и иных, описанных Бруно Беттельхеймом как ошибочных по отношению к идее выживания, принципов жизни, приводят к тому, что мы перестаём развивать свою способность принимать автономные решения. Следом идёт гибель. Конечно, гибель приходит не сразу. На самом деле сейчас погибнуть не так-то просто. (Примечательно, что никто может не заметить, что человек умирает от голода, зато вряд ли останется не замеченным нарушение каких-то процессуальных норм).

На первом этапе случается полу-гибель. Человек начинает смотреть себе под ноги, шаркать ногами, у него пропадают какие-то созидательные мысли, он начинает слепо, автоматически, как робот, полностью перенастраиваться на окружающую обстановку.

В практическом отношении применительно к нам, а не к лагерям, полу-гибель проявляется в полной зависимости человека от внешней ситуации или от эмоционального состояния другого человека. Например, зависимость мамы от сына- игромана. Мама не может быть радостной, если сын сейчас играет.

Если вспомнить наших предков христиан в условиях гонений, когда кругом были только зло и ненависть, выходит, что им нельзя было радоваться жизни?

Люди вместо того, чтобы поддерживать друг друга, возвращаясь после тяжёлой работы, как в нашей жизни, так и в лагерях, злобу и негатив, пережитый за день, выплёскивают друг на друга.

Из воспоминаний людей, которые этому сопротивлялись, мы узнаём, что они обязательно что-то изучали. Андрей Ткачёв рассказывал о вроде бы абсурдной картине: заключённые в лагере после тяжёлой работы слушали другого заключённого, который преподавал теорию музыки. Какая теория музыки в концлагере?! Но все, кто его слушал, выжили. Потому что у них было что-то, кроме того, чтобы есть и спать. А те, кто после тяжёлой работы спешили быстрее упасть на койку, все погибли. Потому что ты медленно, но верно превращаешься в животное, и у тебя не остаётся никакой мысли, которая бы выводила тебя из этого тупого состояния.

В книгах Евгении Гинзбург («Крутой маршрут») или Ольги Адамовой-Слиозберг («Путь») можно найти следующие здоровые стратегии, помогающие не сломаться. Женщины читали друг другу стихи, занимались зарядкой, в камере изучали иностранные языки. Причём они были обычными женщинами, не уголовницами.

Глубокая эмпатия по отношению к другим людям отличала всех выживших. Сейчас многие женщины действительно находятся в загнанном положении, кто-то уходит в радикальные группы, как в спектакле «Финист Ясный Сокол», кто-то уходит в женские движения.

Женские движения, стагнация и здоровый выход

Я не говорю, что женские клубы – это плохо. Нет, есть отличные женские клубы. Я имею в виду такие полу-шаманские радения, как женские курсы по раскачке женской энергии, проходящие под девизом «раскрой в себе внутреннюю богиню» и пр.

…ссылка

Возможно, так происходит, потому что запрос на развитие не находит достаточного отклика.

Раньше жизнь была более-менее общинная. Люди общались, встречались, обменивались опытом, были женщины, которые передавали опыт. Была традиция, культура. Сейчас уклад жизни сильно изменился. Ты полностью изолирован в своей квартире, ищешь какого-то выхода и выход часто находится в злости и в алкоголе. Другой вариант – распаковка женской энергии, что, по факту, иногда заканчивается постановкой нарциссического ритма жизни, агрессивным поведением по отношению к супругу, ко всем окружающим, неадекватным поведением в принципе.

Бывает, муж достаточно хорошо зарабатывает и обеспечивает семью и на первых порах кажется – как здорово, что женщина не работает. Но на самом деле, если женщина в принципе ничего не делает, то начинает деградировать. Складывается такая неравновесная система. Муж, даже если он любит и не изменяет, находится в движении, в познании, он думает, что делать, что предпринимать, вокруг него какие-то интересные люди, которые вместе с ним решают какие-то задачи, реализуют какие-то проекты.

Может быть, он и не думает изменять жене, но она потихоньку деградирует. Она приличная женщина, не пьёт алкоголь, но ей всё тяжелее и тяжелее понимать социальную ситуацию, потому что у неё остаётся всё меньше и меньше активных нейронов. У нее угасает способность к реализации социального опыта.

В таком положении люди начинают реагировать на внештатные ситуации согласно определённой схеме, вырабатывается стереотип поведения. Человек закукливается, и, бывает, выбирает себе дело, которое ещё больше его закукливает.

Переживая стресс, очень важно заняться тем, что утешает. К примеру, кто-то вяжет. Однако такое утешающее занятие или активность на должны быть бегством. Отлично, если рукоделие становится способом справиться со стрессом, но если оно становится способом избегания, то появляется новая проблема.

Человек, уходя с головой в какое-то найденное им дело, на фоне своей десоциализации еще более перестаёт понимать, что происходит вокруг него. Другие люди вступают с ним в конфликт, пытаются до него достучаться, но человек не понимает других людей и начинает страдать. У него растёт напряжение и вместо того, чтобы как-то углубить свой социальный опыт, он уходит в виды деятельности, которые ещё больше его изолируют.

Когда мы говорили на эту тему с одним очень проницательным батюшкой, он сказал, что таким женщинам он советует выбрать, чем можно пожертвовать – временем или здоровьем. Если временем, начни кого-то обучать тому, чему можешь. Если у тебя есть здоровье – иди на волонтёрские курсы. Даже и особенно в тех случаях, когда у тебя достаточно денег. Кстати, многие состоятельные люди участвуют в волонтёрских движениях. Такие движения помогают найти единомышленников, встретить новых людей, обрести новые идеи, которые заставят думать, с разных углов рассматривать разные ситуации. С таким, немного раздвинутым в хорошем смысле слова сознанием, придя домой, человек становится способным по-новому видеть ситуацию. Иначе выход увидеть трудно.

Альтернативные маршруты для реакции

По опыту общения с людьми («от нихже первый есьм аз» – не говорю, что я этого избежал) могу отметить закономерность: со временем у человека вырабатывается привычка очень обострённой эмоциональной реакции по одному типу.

Например, одно из правил реабилитации в Центре святителя Василия Великого (где проходят социальную адаптацию и реабилитацию подростки, которые находятся в конфликте с законом) заключается в том, чтобы дать человеку альтернативные маршруты для реакции. В спорной ситуации подросток может либо драться, либо уходить в глухую изоляцию. Так человек либо гневается, орёт, либо просто отмалчивается.

При этом в спорной ситуации важно для начала просто выяснить, что произошло, предложить спокойно поговорить. Подождать, пока внутри все откипит, и просто спокойно навести справки. На первый взгляд, такой подход может показаться очень упрощенным, но в реальности применить его невероятно тяжело и только годы труда над собой могут позволить его применять так часто, как нужно.

В наше время людям свойственна очень высокая степень осознания собственной свободы. «Я никому не позволю с собой так общаться». Тем не менее, такая свобода должна коррелировать с пониманием ответственности за свои слова. Сейчас на разных курсах нас учат рассказывать о своих потребностях, о своих чувствах, но часто люди заявляют о них в достаточно агрессивной манере. Директор Центра святителя Василия Великого Юлиана Владимировна Никитина отмечает: если тебе хочется высказаться по поводу своей свободы, по поводу того, что ты не позволишь другим так с собой обращаться, надо понимать те последствия, которые наступят после каждого твоего слова. Готов ли ты к ним?

Здесь можно обратиться к опыту блаженной Моники, мамы святого Августина. Её муж был язычником и достаточно свирепым человеком. В его доме многие ходили с синяками, но её он не бил, потому что она вела себя мудро: когда он кипятился, она ему не перечила. Таков и первый принцип рукопашного боя – уход с линии атаки. Блаженная Моника давала гневу своего мужа (его можно сравнить с паровозом) пронестись и доносила свое мнение, только когда супруг уже был готов слушать.

Когда человек не готов тебя воспринимать, а ты не готов адекватно разговаривать, необходимо вспомнить, какого результата мы хотим достичь. В спокойном уме такая необходимость кажется логичной, но в момент эмоциональной вспышки мы забываем про нее.

Очень хороший эксперимент был описан академиком И.П. Павловым. Собака находится в клетке, где выход расположен сбоку. Далеко впереди за пределами клетки лежит кусок мяса. Ей хочется съесть мясо, она спокойно выходит из клетки и ест. Но если этот кусок мяса лежит близко, то запах настолько её пьянит, что возбуждение, которое рождается от желания съесть мясо, подавляет другие отделы коры головного мозга и собака просто не может найти выход, который спокойно находила раньше.

Нечто подобное происходит с нами, когда мы находимся в состоянии аффекта или в состоянии длительного торможения коры. Иван Петрович Павлов говорит, что срыв нервной системы вызывается либо сильным возбуждением, либо длительным торможением, либо столкновением этих двух противоположных импульсов в коре головного мозга.

Можно предположить, что в немецких концлагерях намеренно преследовали цель сорвать нервную систему за счет столкновения этих двух импульсов. В самом начале заключения применяли практику «взять в кулак» или, как говорил Бруно Беттельхейм, практику инициации страдания, когда человека шокировали максимальной порцией страдания, чтобы у него не появилось никакой мысли о сопротивлении. Такие практики очевидно были направлены на экстремальное возбуждение нервной системы. Затем действовали так, чтобы вызвать длительное торможение: ты хочешь общаться, а тебе не дают; ты хочешь принять какое-то самостоятельное решение, но тебе не позволяют.

В таких условиях отдельные заключенные понимали, что, чтобы выжить, не поддаться преследуемой мучителями цели, нужно обязательно делать хоть что-то, как-то расширять свою зону свободы. Речь в данном случае может идти даже о чистке зубов в какое-то определенное самостоятельно время. Необходимо хоть как-то думать своей головой, иначе через какое-то время приходит отупение.

О реакции, ставшей навыком, привычкой

Со временем люди, если не развиваются, привыкают реагировать на разные ситуации по одном типу – либо слезами, либо гневом, либо изоляцией. Если возвращаться к истории с упомянутой выше женщиной, сын которой – игроман и которая находится как будто в безвыходной ситуации, то ей необходимо для начала разобраться с истоками проблемы.

В таких случаях люди обычно реагируют следующим образом: «Вот, вы меня тоже обвиняете, меня все обвиняют». Но на самом деле, никто не намерен такого человека обвинить. Такому человеку важно понять, что у него сформировалась привычка очень обострённо реагировать на всё, а разговор с ним ведется не для обвинений (что бессмысленно и вряд ли уместно), а для того, чтобы найти какой-то выход.

Начать можно с 5–10–15 минут наедине с собой, чтобы обдумать, как прошёл день. Если в течение дня случилась какая-то эмоциональная вспышка, которая снесла все внутренние настройки, за время, отведенное для обдумывания, хорошо бы разобраться, почему она произошла, что этому предшествовало, как человек себя вёл. Только так можно потихоньку начать замечать, где нас подхватывают страсти, как и когда мы входим в неадекватное состояние.

Если склонность входить в неадекватное состояние становится привычкой, человек уже не может разобраться в своей жизни. Его несёт поток негатива, он не может из него выгрести. В то же время, если мы более-менее способны ощущать внутренний мир, то какие-то шансы что-то поменять в жизни точно есть! Решение, принятое в период внутреннего мира, с большей степенью вероятности станет созидательным.

Для начала можно вырабатывать привычку (хотя она очень трудно вырабатывается) ничего не делать и ничего не говорить в периоды смущения (или эмоциональной вспышки). Мы настолько привыкли жить в смущении, что состояния внутреннего мира порой приходится ждать достаточно длительное время, чтобы хоть как-то с кем-то поговорить. Но то, что ты говоришь, когда более-менее успокоился, оседает в сердцах людей, врастает в реальность и становится созидательной зацепкой. И тогда формируются предпосылки для устойчивости.

Режим, сострадание, способность чувствовать социальную ситуацию

Очень важно выработать режим, который в обязательном порядке включает в себя чтение и социальный контакт, когда мы с кем-то встречаемся – необходимо находить время на других людей. Также режим должен обеспечивать время хотя бы для краткой молитвы. Без режима или распорядка дня мы никогда не соберёмся. Если ждать, что время для чтения придет само собой, то оно может и не прийти.

Свт. Игнатий (Брянчанинов) отмечал, что чтение книг приравнивается к духовным подвигам. Справедливое замечание, потому что очень трудно порой найти время, чтобы почитать. Из практики знаю, что надо активно подумать головой, чтобы выкроить хотя бы 15 минут в день на чтение.

Важно усвоить, что состоянию, которое становится для нас привычным, – состоянию уныния или гнева, подавленности – нужно время, чтобы закрепиться. Если мы молимся, читаем, делаем что-то, что нас поддерживает, с кем-то общаемся (не ради «абы чего», а ради созидания), мы препятствуем развитию негативного состояния.

На первых порах, пока молитвенный навык ещё не сформировался, мы можем выходить из тяжёлых состояний, в основном, только через созидательное общение с другими людьми, если быть более точным, – через самопожертвование, сострадание. Как говорил схиархимандрит Гавриил (Бунге), из состояния уныния можно вырваться либо молитвой (при наличии многолетнего навыка), либо, когда мы раскрываемся в даре другому человеку.

Подробнее – см. главы «Психиатрия», «Любовь» из текста «Доминанта жизни и самоубийство», часть 2. «О цикле бесед “Доминанта жизни и самоубийство”», а также – комментарии к беседам».

Да, это трудно! Улавливать состояние внутреннего равновесия (мира), потом анализировать, вследствие чего мы такое состояние теряем, какие навыки можно противопоставить этим процессам. Например, мы поняли, что теряем мир, потому что едим очень много сладкого, значит, возникает вопрос – как упорядочить сферу сладкого? Придётся столкнуться с унынием, которое появится, на первом этапе, когда мы начнем ограничивать себя в сладком, и, столкнувшись, придется научиться преодолевать это уныние. Когда мы «подключаем» разум, в хорошем смысле начинают активироваться все стороны нашей жизни.

На первых порах сохранять внутренний мир очень тяжело, потому что вследствие длительного бездействия наш мозг оказывается совершенно не приспособлен для принятия решений подобного плана. Но со временем мозг всё больше и больше настраивается на реализацию данной задачи и нам становится всё легче понимать, почему в данной конкретной ситуации мы впали в ярость или почему мы сейчас подавлены, или почему подавлен другой человек. И нам всё легче и легче становится понимать, что сказать, что сделать. Рождается то, что называют способностью чувствовать социальную ситуацию. Тогда наша жизнь начинает потихоньку выравниваться.

Бывает, что человек живёт так, как будто духовных законов нет. Такое «беззаконие» можно назвать результатом сформировавшейся культуры постмодерна, который вырвал нас из созидательной картины мира, основанной на здоровых понятиях. Каждый из нас остался только со своими мозгами, со своими желудками, со своим ничтожным опытом, которому от силы несколько десятков лет. Такой, называя вещи своими именами, ничтожный опыт совершенно никак не покрывает ту масштабную проблематику, которая есть вокруг нас.

Если мы как-то пытаемся удержать внутренний мир, то нам приходится развивать все «группы мышц». Можно сравнить эту задачу с боем, когда важно остаться на ногах. Так и в жизни. Необходимо ежедневно ставить перед собой задачу «остаться на ногах». Можно вспомнить также маленького волчонка из романа Джека Лондона «Белый Клык», который старался остаться на ногах, когда на него нападали и драли местные собаки; волчонок потом стал грозным волком.

Усилие, направленное на то, чтобы «остаться на ногах», когда тебя штурмуют мысли, уныние, впоследствии вырабатывает фантастическую стрессоустойчивость. Но чтобы она сформировалась, необходима здоровая рефлексия и эмпатия, направленная в сторону других, что невозможно без веры в Бога. Ведь, чтобы сохранять любовь к другим в самых тяжелых обстоятельствах, ты должен четко знать, почему ты так поступаешь. Такое знание дается верой.

Как говорил священник Фёдор Конюхов, у молящегося всегда на одну попытку больше. Он рассказывал, как во время плавания его яхта перевернулась, он оказался в замкнутом помещении трюма, где разлилась солярка. Он осознавал, что от паров солярки задохнётся. Находясь в шоковом состоянии, он схватил ножницы и хотел вскрыть себе сонную артерию, чтобы не умереть от удушья. Но в последнюю секунду он увидел икону святителя Николая Чудотворца и мысленно воззвал к нему. Тогда тошнотворное состояние страха, отчаяния и неверия отступило и он не покончил с собой.

В состоянии уныния мало кто из людей может помочь, но может помочь твоё самопожертвование. Однако если раньше этого навыка у человека не было, то в состоянии уныния мысль о таком выходе из ситуации может просто не прийти на ум. Еще раз напомню эксперимент с собакой, описанный академиком И.П. Павловым, – всё, кроме раздражителя, подавляется.

Материалы подборки «Депрессия, уныние» – по ссылке:

Трудные семейные ситуации. Женщины, прошедшие давление

Обращение к изучению опыта людей, оказавшихся в тяжелой ситуации, полезно и необходимо. На молебнах мы не раз говорили о женщинах, на которых давил не только муж – давила вся система в целом.

Истории женщин, которые в годы репрессий подверглись давлению:

– Монахиня Елена (Казимирчак-Полонская), «О действии благодати Божией в современном мире». Монахиней стала уже в очень зрелом возрасте. А так работала в сфере образования в условиях тоталитарного государства. И в какие ситуации попадала, и как выходила – очень интересно.

– Евгения Гинзбург, «Крутой маршрут».

– Евфросиния Керсновская, «Сколько стоит человек».

История о монахине Амвросии (Оберучевой). Прошла через тяжелые годы революции и осталось человеком. Очень интересно. «История одной старушки».

– Редлих Е.Р, «Десять месяцев и девятнадцать дней. Быль 1929–1930 годов».

– Тамара Петкевич, «Жизнь – сапожок непарный», книга 1.

– Ирина Богданова, «Мера бытия».

– Екатерина Матфеева, «История одной зечки» (была репрессирована, осталась человеком, женщиной).

– Соколова Наталья, «Под кровом Всевышнего».

– Ольга Адамова-Слиозберг «Путь».

– Вера Фролова, «Ищи меня в России. Дневник “восточной рабыни” в немецком плену. 1942–1943».

Сейчас уместно будет вспомнить еще одну историю одной знакомой, которая была в очень тяжёлом положении. Она боялась остаться одной и в итоге шла на любые уступки. Так происходило в концлагере: заключённый шёл на любые уступки, лишь бы ему не было больно, и на каком-то этапе он терял точку отсчёта.

Однажды моя знакомая поняла, что потеряла всех своих друзей, всех знакомых, она ушла из профессии, перестала читать, стала деградировать. А когда ты деградируешь, ты теряешь способность регулировать свои эмоции. Ты либо плачешь, либо орёшь, то есть всегда находишься в каком-то негативе. Находиться в таком состоянии – всё равно что пытаться удерживать равновесие, не чувствуя одну из ног.

Критической стала ситуация, когда муж захотел на ночь глядя ехать в спортивный центр с ребёнком. Она аккуратно намекнула, что завтра ребёнку в школу, но муж стал на неё орать. Сын пытался защищать маму, просил отца не кричать на неё. Но в итоге на фоне стресса у ребёнка случился нервный срыв и его пришлось класть в клинику. Нервный срыв у ребенка, вызванный агрессией отца по отношению к матери, стал поворотной точкой. Когда женщина поняла, что ребёнок попал в клинику из-за семейной драмы, то решила, что дальше так продолжаться не может.

Изначально брак был по любви, она не хотела разводиться просто так. Но теперь она правильно поняла ситуацию, решила, что должна вернуться в профессию, восстановить контакты с друзьями, начать что-то читать для души.

Не обличая мужа, не пытаясь его «строить», не пытаясь с ним скандалить, она пошла тем путём, к которому интуитивно либо на основе какого-то выработанного культурного кода приходили женщины, жившие в переломные годы. Она поняла: или муж будет меняться вместе с ней, или он уйдёт.

Поначалу муж пытался манипулировать ею в прежнем ключе, но перед ним было уже не затравленное животное, которое было готово танцевать на задних лапах, лишь бы его не трогали. Перед ним уже был самостоятельный человек – жена, которая любила его, и она не отстаивала свою свободу криками, в ней просто появилась внутренняя сила.

Теперь героиня моей истории была уже не затравленной женщиной, которой можно было помыкать, как хотелось. Она не кричала, она не угрожала вызвать полицию. (Хотя, если муж собирается ударить, надо обязательно предупредить, спокойно: «Знаешь, я тебя люблю, уважаю, но, если ты ударишь, мне придётся вызвать полицию». Спокойно, без криков так сказать). Несмотря на то, что многие проблемы остались, ситуация стала сдвигаться.

История подробнее – в главе «История женщины, которая сохранила семью и улучшила отношения с мужем» из текста «КОНЦЕПЦИЯ материалов о преодолении ЗАВИСИМОГО ПОВЕДЕНИЯ, подготовленных иеромонахом Прокопием (Пащенко)», часть 3.3 «Истории и комментарии. Разрыв и регрессия».

Равновесие

Состояние внутреннего равновесия формируется не сразу, а в течение какого-то времени. Способность находиться в равновесии связана с системой навыков реагирования на те или иные ситуации, с системой взглядов на жизнь, с характером отношения к людям. И формируется она на базе культуры.

К сожалению, постмодерн не способствует формированию указанной совокупности навыков, потому что он – суть отказ от понимания, что такое добро и зло, от категорий красивого и уродливого. В научной литературе мы находим доказательства появления психических нарушений, спровоцированных постмодернистским миром. Люди, живущие в мире постмодернистской культуры, находятся в состоянии базовой тревоги, ощущаются себя как биоразлагающийся пластик, их состояние описывается как паника на фоне обломков[1].

Упомянутая выше совокупность или система навыков может строиться, только когда мы приходим к заветам предков, как бы пафосно это ни звучало. Как сказал Виктор Николаев (написавший книгу «Живый в помощи Вышняго»), когда воин отрешается от своих страстей и приходит к молитве, к заветам предков, в нём рождается такой непоколебимый покой, против которого не выкует достойное оружие ни безбожный Запад, ни мусульманский Восток.

Корень непоколебимого покоя нужно найти именно в духовном делании, тогда многие проблемы – семейные, общественные, с детьми, с наркотиками и игроманией – потихоньку начнут решаться.

Женщина хочет решить проблему с сыном наркоманом или игроманом, но не понимает, что она находится почти в таком же положении, как он. Только он, не зная, как справиться с тревожностью уходит в игроманию, а её беспомощность перед собственными сформированными рефлексами ведёт в бесконечную тревогу, депрессию, слёзы и так далее. А суть одна и та же – только разные формы воплощения.

Очень глубокие слова о равновесии высказаны монахиней Адрианой (Малышевой). Монашеский постриг она приняла в зрелом возрасте. Будучи молодой, прошла Великую Отечественную Войну в военной разведке. Множество раз пересекала линию фронта и на опыте знает, что такое быть на «волосок от гибели». После войны – ответственная работа вместе с известным инженером С.П. Королевым. Рассказ о ее жизни вместе с ее размышлениями о равновесии (по всей видимости, опытным путем достигнутым) приводятся в статье, суть которой перекликается с данным текстом. Их объединяет общая тема становления личности, на базе чего становится возможным преодоление тех реакций и ограничений, которые сковывают человека.

«ПОБЕДА – не только на войне, но и – над войной внутри себя. (Некоторые физиологические аспекты ПТСР и Боевой Психической Травмы в контексте смысловой вертикали, позволяющей преодолеть их)».

О поднятии самооценки

При описанных ситуациях людям иногда советуют поднимать самооценку. Есть основания полагать, что данная стратегия исходит из ошибочного посыла. Наблюдая за человеком в равновесии, мы хотим быть похожим на него, но мы совершенно не понимаем принципов, живя по которым он стал таким. Устойчивость появляется у человека, который имеет контакт с созидательными ценностями.

Адепты концепции поднятия самооценки полагают, что стать человеком с желаемыми качествами можно, повышая свой статус в собственных глазах. Однако в этом случае совершенно без внимания остается та основа, благодаря которой человек пришел к устойчивости. Запрос стоит на конструировании состояния, в котором, как предполагают адепты, находится человек. Но быть подготовленным бойцом и подражать манере поведения бойца –не одно и то же, что и покажет первое серьёзное боестолкновение.

Один человек рассказывал, что раньше он очень поддавался влиянию людей, был крайне внушаемый; у него была некая небогоугодная мягкость, он ни в чём не мог пойти наперекор людям. Но когда у него появились созидательные ценности, он понял, что сейчас не ради себя говорит человеку “нет”. Иными словами, если хочу сохранить связь с данными ценностями, с тем, к чему у меня есть любовь, то сейчас я ни в коей мере не могу позволить себе идти на поводу у другого человека. И поэтому я спокойно говорю: “Нет, так не пойдёт. В этом я не могу идти тебе навстречу. Пока речь не шла о ценностях, я тебе помогал во всём, но предлагаемое тобой – не для меня.» Такие слова будут звучать без всякого взвода, без всякой ярости. И человек тебя поймет, потому что почувствует в тебе внутреннюю силу.

Материалы по теме – в подборке «Учение о самооценке»

Выход – формирование внутреннего ядра

В контексте данного обсуждения можно посоветовать прочесть очень интересную книгу Валентины Бирюковой «На земле мы только учимся жить». Человек пережил коллективизацию, раскулачивание. Людей бросали в необжитые места, без спичек, без инструментов и при этом надо было как-то выживать. Потом пришла Великая Отечественная война. И человек остался несломленным.

В книге о проблемах созависимости, в частности, есть ответы жене деспотичного мужа. Туда вошли ответы, которые я готовил для женщин в загнанном состоянии.

– «Жене деспотичного зависимого мужа»: Часть 1, часть 2, часть 3.
– «Созависимость. Деморализация вследствие семейных обстоятельств. Женщине, не знающей, что делать».
– «Созависимость. Главный вектор – в построении ядра, а не в отстранении (жене пьющего). Ч. 1».
– «Созависимость. Главный вектор – в построении ядра. В том числе, матерям – когда дети манипулируют. Ч. 2».

Подытоживая, отмечу, что выход мы находим, не отсекая себя от негатива (хотя иногда такое отсечение необходимо). Выход находится, когда формируется внутреннее ядро, дающее возможность отделиться от этого негатива, но уже на других основаниях, другим путем – не бегством затравленного животного в лес, а за счет обретения спокойной позиции человека, который может уверенно, но вежливо и без агрессии отказать. И шанс, что такого человека услышат, очень велик

[1] Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Номо Postmodernus. Психологические и психические нарушения в постмодернистском мире: Монография / Ц.П.Короленко Ц.П., Н.В. Дмитриева. Новосибирск: Изд. НГПУ, 2009.