Этот разговор возник с молодым человеком, который некоторое время боролся с алкогольной тягой, рассказывая о ней другому (не в рамках программы 12 шагов, своему близкому и знакомому). Через некоторое время он понял, что такой подход не дает ему основания для участия в конференции.

Стоит отметить, что этот разговор включен в комплекс других текстов и обсуждение темы зависимого поведения.

Соб.: Когда возникает тяга, я пишу в группе, созваниваюсь с темой, кто может. Это хотя бы мешает. Это работало 2 месяца.

О.П.: Здесь акцент сделан на внешнем факторе, это из прекращения работы Анонимных алкоголиков.

О дискуссионных моментах в работе АА/АН см. в материалах подборки « АА/АН «12 шагов» ».

Соб.: Мне близка мысль, что алкоголик может выздороветь, и он не обязан постоянно называть себя алкоголиком. Сейчас я могу сказать, что я алкоголик, но, если в какой-то момент я выздоровею, я не хочу продолжать так себя вести. Есть ощущение, что это прозвище, которое постоянно напоминает тебе, что алкоголь вообще существует.

Я прошёл Школу трезвости Клименко. Идея мне понравилась, но я не смог войти в сообщество трезвости. У меня не получилось найти людей, которые борются с этой же проблемой. Хотя проблема одна у всех, но у каждого она – своя. Я пытался найти молодёжное сообщество, но это оказалось с трудом.

Хороший психолог, с которым я сейчас работаю, посоветовал мне поработать с гипнозом.

О.П.: Гипноз делает человека в будущем уязвимым перед любыми манипуляциями, внушениями. Во-первых, подсознание не изучено. Во-вторых, и это самое главное, таранится та защита, которая у нас есть. У человека появляется брешь, что делает его более внушаемым.

В алкоголизме есть много факторов, в том числе социальных. Блокировка такого рода вызывает недоверие. Если когда-то у человека была фантомная боль, может, как-то и можно убрать из памяти воспоминание о ране, которого уже нет. Это делается, только не с помощью гипноза, а с помощью зеркальных камер.

Но при алкоголизме человек должен отслеживать, с чем конкретно связана его тяга. Физиологическая кодировка тоже может быть опасной. Один случай священника, как в деревне мужики после кодировки вешались. Проблема осталась, но перешла из одной плоскости в другую. Если раньше они пили, но иногда обычными мужиками, то после кодировки чего-то внутри надламывалось, что вынести было невозможно. Кодировка может и возможна, когда человек уже умирает от алкоголизма, когда хуже уже точно не будет – хуже некуда. Тогда это вариант.

Соб.: Я начал пытаться проанализировать, что вообще я делаю. Попытки сходить на собрания АА оказались безуспешными. Школа Клименко, по ощущениям, оказалась цепью самовнушений. Я соблюдал все условия, прописывал, отсылал, но от того, что я это проговаривал и прописывал, по сути, ничего не менялось. Вроде, это остаётся у меня в голове, но когда у меня происходят переклины, когда стресс наслаивается на стресс, всё снова приходит к срыву.

Все попытки оказались безуспешными. Я размышлял, какие у меня есть пути. Кодировка сразу отсекается. Гипноз – очень сомнительная идея. Школу трезвости я закончил меньше двух месяцев назад, и теперь у меня больше нет идей.

Возможно, у этой проблемы есть психологические корни. Но это точно связано с моей верой. Мы создали семью, я переехал в другой город – при этом, до сих пор всю жизнь я жил в приходе. Там я учился в школе, ходил на разные активности, а потом сразу уехал. Я пытался влиться в новую среду, и получилось это не очень. Я очень многое принял из нерелигиозной среды, и оказалось, что стержень, который был заложен в приходе, по сути, был тепличным. Да, воспитание осталось, я всё прекрасно понимаю, но живая вера стала потихонечку стираться. Не было такого, чтобы я стал атеистом.

Центральная ось потихоньку стиралась, остаются какие-то подпорки, я жонглирую не пойми чем – и у всего этого очень зыбкая почва. Я понимаю, что, скорее всего, исцелюсь от этого только через веру. Но это только понимание, которое мне ничего не даёт. Я понимаю, что другого выхода нет – только через веру, только через Бога.

Я пытался понять, почему понимание есть, а душевного движения нет. Пришёл к выводу, что за период брака у меня накопилось очень много эгоистичных обид на своё окружение, на родителей, в целом на всю ситуацию.

Центральная смысловая ось, которая существовала, неразрывно связана с приходом, с родителями, которые встретились на этом же приходе, всех нас крестили там же. Там все мои знакомые, друзья.

А во мне – детские незрелые обидчивые состояния, перманентная тлеющая обида. Я не замечаю её, но, когда что-то происходит – она всегда оказывается на поверхности. Свой собственный опыт в вере сформировать я не смог. И вся эта масса перекочёвывает на Бога. Я пытаюсь что-то сделать, но это чувство не даёт сформироваться искреннему желанию. Хотя, казалось бы, искреннее желание верить – есть. Я не знаю, как жить по-другому. Искать опору в чём-то ещё? Где только я её не искал, и в людях, и в занятиях – всё это работает временно, а потом – даёт откат.

Получается, что я в тупике. У меня есть зависимость, и я понимаю, что если ничего не менять, то через 5 лет от меня не останется ничего, представляющего из себя что-то более-менее значимое. Но при этом все мои варианты перепробованы и результата не принесли. Я остаюсь один на один с непонятной обидой.

О.П.: Что помогло лично мне, это испытание совести: 5-10-15 минут каждый вечер оценивать, как прошёл твой день. Видеть глубинные причины свои поступков ты начинаешь видеть не сразу, а только через какое-то время. Поначалу совесть, око ума, очищается, и тебе по крайней мере становится понятен твой прошедший день, и ты начинаешь воспринимать его как нечто целостное, а не просто отдельные разорванные поступки. На каком-то этапе ты начинаешь понимать, что из чего следует.

Подробнее – КАК ОБРЕСТИ ДУШЕВНОЕ РАВНОВЕСИЕ? // Иеромонах Прокопий (Пащенко), Сергей Комаров.

Позже я проникся идеей прп. Исаака Сирина о том, что когда ум насыщен досточудными переживаниями, то его не тянет влагаться в страстные помыслы. Прп. Марк Подвижник говорил: когда ум объят разъединением, небрежением и неведением, то удобно привязывается к красоте женской (видит что-то яркое, привязывается, и тогда рождается похоть). Пассивный ум рождает такое невыносимое состояние, жажду о том, чтобы войти в другое состояние, которое, конечно, не напоминает благодатное переживание, но отчасти заменяет его. Если вспомнить благодатное переживание, то можно сказать, что свойство ума, расцвеченного алкоголем – это способность испытать насыщенность смыслами.

Подробнее см. в главе «О забывании наркоманической эмоции» из текста «ОБРАЩЕНИЕ К ПОЛНОТЕ. Становление личности как путь преодоления зависимого поведения», часть 3 «Обращение к полноте и доминанта на лицо другого».

Профессор Сергей Георгиевич Кара-Мурза говорил, что отсюда исходит индустрия производства вещей-знаков. Когда человек собирает бесчисленные карточки бейсболистов и прочее – это отчасти попытка насытить ум, испытывающий голод на образы.

См. подробнее в главе «Возможные проявления “тирании мозга” в жизни ученого» из текста из текста «Тирания мысли и алкоголь: о выходе из состояния “тирании мысли” и преодолении того, что толкает человека к алкоголю».

Хотя здесь в монастыре я уже не пью, но себе я со временем понял, откуда у меня возникает состояние аффекта. Я уловил, если я с кем-то ссорюсь, на кого-то обижаюсь и не сразу борюсь с этим, то аффект раскачивается. Через некоторое время, может, на следующий день, становится настолько тяжко, что я уже начинаю ругаться. А когда поругаешься – хочется и забыться.

Поэтому я убеждён, что человек, который хочет просить пить, должен научиться быть неконфликтным, мирным. Только когда ты учишься понимать людей, стараешься общаться с ними без конфликтов, то не возникает это ощущение, которое потом хочется гасить. А если конфликт произошёл – сразу мириться.

Также очень важно, чтобы в течение дня были какие-то навыки, возбуждение которых тормозило бы алкогольную доминанту. Алкогольная доминанта – это не только состояние нервной системы, когда человек испытывает тягу. Можно сказать, что это совокупность мыслей, переживаний, действий, которые так или иначе центральной темой имеют достижение измененного состояния сознания.

Самопознание должно помочь их обнаружить. Как говорил академик А.А. Ухтомский, по первым отрыжкам доминанты надо отмечать, что накатывает тяжёлое состояние. Мы уже знаем эти отрыжки, потому что уже много раз наблюдали их: ты бесцельно слоняешься в тоске, ни с того ни с сего испытываешь раздражительность, ты не выспался и ходишь зверем. Надо понимать, что состояние пройдёт, когда ты выспишься. По этим знакам ясно – накатывает тяжёлое состояние. И если сейчас идти в русле этой доминанты: ругаться с людьми, спорить, что-то доказывать, или приклеиться к бесконечным роликам в сети, тогда мы уже опытно знаем, что дальше последует срыв.

Подробнее в главе «Испытание совести и самопознание» из текста «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты», часть 4.2 «Посттравматический рост и преодоление моделей поведения, сформированных под воздействием травматического опыта».

Если мы замечаем эти знаки, то уже можем как-то их контролировать. Мы замечаем это состояние по первым признакам, когда оно ещё не наступило, но наступит, если потерять бдительность.

Для себя я понял, что в алкогольном срыве искал расцвеченность эмоциональной гаммы. Я ощущал себя в раздражительном состоянии, сейчас я понимаю, что это было моё хамство, постоянное враньё и неприязнь к людям, когда ты считаешь себя самым главным. Следствием всего этого было ощущение, что твоя жизнь мёртвая, а эмоциональный фон снижен.

Когда ты находишься в состоянии употреблённости, жизнь кажется тебе ярче. Дискомфорт оказывается приглушенным.

Со временем я понял, что внутреннее уныние формируется от высокомерного отношения к людям. Это объяснимо: когда у тебя есть высокомерие, ты уже ничему не учишься у людей. Приток положительных идей, который может идти через другого, прекращается. Ты остаёшься один на один со своей черепной коробкой, а прыгнуть через свою голову ты не можешь.

Иногда какая-то новая идея, новый взгляд могут прийти только через встречу с принципиально новым – с сознанием другого человека или подходами других людей.

Лично мне был необходим навык поста. Когда я приехал на Соловки, наркотическая тяга ещё действовала, и тогда мне помог Великий пост. В тот год мне был благословлен первый приём пищи тогда, когда все уже возвращались с обеда – ближе к 3м часам дня, как положено по уставу.

Позже у академика Павлова я прочитал, что голод является сильным возбуждением, которое смывает у человека условные рефлексы. Чтобы сформированный рефлекс был заторможен, нужно сильное возбуждение, и одно из них – это голод. Конечно, есть ещё сломанные кости – но, дай Бог, эта чаша нас минует.

Про ценность навыка поста и иных навыков в деле преодоления зависимого поведения:
В тексте «7 навыков».
В беседах цикла «Акценты к беседам о преодолении зависимого поведения». Ссылки на беседы представлены в подборке «Зависимость – общее по теме».

Сильное возбуждение мы можем создавать сами. Это может быть сгенерированная любовь, но не в смысле лживая, а та, когда мы учимся любить, и это становится не чем-то эпизодическим, а способом восприятия действительности. Мы становимся способны проявить внимание к людям. Тогда мы испытываем постоянное насыщение, потому что люди разные и несут нам разное. Когда мы вникаем в их истории с разных сторон, то приток ощущается.

Про то как обретается глубина жизни – в тексте «Преодоление игрового механизма (о игре в широком смысле слова)», часть 1 «Игра и стимуляция».

Я помню это ощущение, когда тебе будто приклеивают перцовый пластырь на мозг, и желание никуда не уходит. Сейчас я понимаю, что надо бороться, но раньше… Сейчас психотерапевты часто дают совет в отношении гнева: если у тебя есть посыл на гнев, не сдерживайся, иначе у тебя будет невроз. Есть некая общая очарованность людей процессом: если у тебя есть, например, извращенные мысли, не надо с этим бороться, дай им ход, тогда они не будут приходить. Но опыт показывает: если ты даёшь ход злу, оно тебя деформирует.

Подробнее про преодоление гнева – в материалах подборки «Обида, гнев, раздражение, злоба»

Этот перцовый пластырь, который прилепился к твоим мозгам, который постоянно звучит мыслью «употребить, употребить, употребить» – постоянно с тобой.

В Православии уже я научился сопротивлению этой мысли. Приходит понимание, что эта мысль рождается на базе чего-то другого. Если ты конфликтен, если у тебя есть недовольство в отношении других, и если эти вопросы решаются, то ты успокаиваешься – и мысль об употреблении отступает.

Этой мысли нужен какой-то аффект. Тогда возникает то, что святые отцы называли болезнью, некое страстное движение.

Сейчас можно говорить, что зависимость – это болезнь мозга. С точки зрения науки это спорное утверждение.

Подробнее см. текст «Все ли в человеке определяется биологией? (приложение к циклу бесед “Здравый смысл”)».

Ты находишься в расфокусе, в обидчивости, и на этом фоне ты становишься очень уязвимым к помыслам. У анонимных алкоголиков болезнь – это иррациональная идея, что тебе надо выпить. Хотя у тебя есть неоспоримые доказательства, что это заканчивается плохо, но сейчас тебе кажется, что если сейчас ты выпьешь, то не будет ничего страшного.

Очень важны навыки. Патологическая доминанта, активируясь, приводит к торможению всего остального массива. А созидательные навыки действуют даже тогда, когда твоё сознание выключено, очаровано, и мы должны действовать наперекор своему сердцу. Сейчас говорят: «Прислушивайся к своему сердцу», – но сердце может обманывать. Важно понимать, что сердце может быть отравлено аномалией.

Чтобы «размотаться» в минус, тоже нужно время. Если у нас есть отстроенный режим дня, другие процессы, возбуждения по положительным поводам, то эти возбуждения тормозят ту сумму переживаний, из которых складывается желание употребить. Отстроенный режим приводит к тому, что на его фоне становятся очень заметны аномальные вещи, и обманывать себя становится трудно. Когда день более-менее определён, ты следуешь режиму, желание выпить, которое раньше могло за что-то прятаться, маскироваться в хаосе, вдруг становится очень явным. И когда оно явно, уже можно сопротивляться. Когда оно действует исподтишка, то стоит тебе только чуть-чуть расслабить сознание, как оно вскакивает и берёт бразды управления над твоим телом.

Начинать надо с самонаблюдения. Потом ставить вопрос: если сегодня всё закончилось алкоголем, то что предшествовало этому срыву? Со временем мы начинаем фиксировать эти вещи, и когда видим, как они входят в нашу жизнь, сразу начинаем активно браться за ум.

Чтобы контролировать это, тоже нужен навык. Без навыка ты как бы видишь удар, но сделать ничего не успеваешь – тело не выдаёт никакой реакции. Поэтому одного понимания мало – нужен навык.

Очень важно учиться примириться с тем, с кем произошла стычка, в этот же день. Если не примирился – рождается тревожность, мозгодёрка, тебя ничего не радует, навязчиво начинает действовать мысль: «Ты же в прошлый раз выпил, и всё было нормально, успокоился – выпей и сейчас».

Здесь всё решают навыки. Они действуют и хранят тебя, оставаясь в сознании, когда наступают страсти.

Если одолевает обидчивость, надо противопоставлять этому молитву за обидчиков: «Господи, Крестом Твоим отдали от меня страсть неприязни, помоги мне полюбить моего обидчика, спаси меня его святыми молитвами». Если вырабатывается этот навык, то со временем он включается автоматически, когда тебя начинает душить страсть.

Решение должно быть комплексным: начать с испытания совести, чтобы проследить, какие мысли активизируются перед срывом, какие поступки к этому ведут, как всё это связано между собой, что влияет на тебя. Постепенно твой внутренний мир и чувства становятся тебе понятны, и на фоне этого процессы, которые ведут к срыву, становятся очень хорошо видны – и ты можешь их перехватывать.

Надо избегать гордости, потому что, когда человек живёт в гордости, Господь попускает ему впасть в очень неприятные страсти. Я по себе знаю, что цена за беспричинный «наезд на другого» очень высока. Можно многое потерять, если не покаяться.

Проблема состоит из большого количества мыслей, желаний, поступков, сплетённых в одно. Поэтому и решение должно быть комплексным – нужно разбивать её на аспекты и решать её последовательно.

Сейчас я понимаю, что мне было очень тяжело привыкать к неблагообразию мира. Но когда я понял, что есть внутренняя красота – в ближних, и насколько важен внутренний мир, меня перестало обескураживать внешнее неблагообразие. Внутренняя насыщенность смыслом, благоговение перед жизнью приводят к другому восприятию мира, и вниз уже не тянет.

Надо следить, что блокирует здоровое восприятие мира. Часто это – некая самость. Твоя точка зрения всюду стремится пролезть, хотя, может, ты и не говоришь об этом постоянно. Это мешает постигать мир таким, какой он есть. Но самость нужно не подавить, а преобразить. Она, если человек развивается духовно и культурно, помогает обеспечить ему стояние в Истине. Проблема развивается тогда, когда человек свою самость начинает воспринимать как то, что помогает отстоять собственные эгоистические представления.