Григорьева А. Там стирали людей… Трагические судьбы узников Соловецкого лагеря

Они никогда не встречались. Но судьба распорядилась так, что все они сошлись в одной точке – на Соловецких островах, где среди монастырских стен увидели жизнь за колючей проволокой. Юристы, сельские священники, архиепископы, крестьяне и солдаты – дети Ярославской земли, которые оказались в тюрьме на Крайнем Севере.

История помнит все. В Ярославской областной библиотеке имени Некрасова о тяжёлых годах на Соловках говорят книги – воспоминания неожиданно и несправедливо осуждённых людей. В материале yar.aif.ru расскажем, как для столь разных судеб оказался один финал – Соловецкий лагерь особого назначения.

Закон не помог

В Любимском уезде Ярославской губернии жил Дмитрий Скульский – четвёртый ребёнок в семье, будущий юрист. В 1897 году он окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета и поступил на службу кандидатом на судебные должности при Московской судебной палате, где проработал до 1899 года.

До 1904 года работал в Кашинском окружном суде, затем ещё два года – в Ярославском окружном суде в должности судебного следователя 1-го участка Рыбинского уезда, о чём написал в своих воспоминаниях «Девять лет в судебном ведомстве». C 1901 года состоял гласным Любимской управы земского собрания, с 1905 года – гласным Ярославского губернского земского собрания и почётным мировым судьёй в Любиме.

Февральскую и Октябрьскую революции семья встретила в Ярославле. В 1922 году вступил в Ярославскую коллегию адвокатов и работал сначала в Любиме, а с 1925 года – в Ярославле, став членом правления коллегии.

Всю жизнь Дмитрий Скульский служил правосудию. Судебный следователь, гласный земского собрания, почётный мировой судья. Он верил, что закон – опора общества. Писал воспоминания о девяти годах в судебном ведомстве, не подозревая, что самому скоро предстоит предстать перед судом, где закона не будет вовсе.

И вот 1930 год – чистка аппарата. Дмитрия Скульского ждало исключение из коллегии защитников, а после – арест. 58-я статья – «контрреволюционная деятельность». И в результате пять лет Соловецкого лагеря особого назначения. Тот самый остров, где приговоры выносили без защиты и обжалования.

Тяжёлые условия Крайнего Севера не сломили ярославца. Он выжил – и в 1934 году досрочно освободился. Но всего на девять лет, последних лет жизни. Человек, защищавший закон, был уничтожен теми, для кого закон был пустым звуком.

«Долго не выдержу, не ждите»

Александр Фаворитов родился в 1872 году в Первомайском районе Ярославской губернии. Он был священником в селе Тутаново.

«Дом у семьи был небольшой – пятистенок и участок. В семье было 11 детей, но при этом пол дома он отдал под библиотеку для односельчан, в той же комнате устраивали театр, ставили пьесы. Все трудились. Первый раз его пришли арестовывать в 1921, по доносу соседа. Донос был о распространении антисоветской пропаганды. Главный, кто пришел его арестовывать, сказал своим помощникам: „Да кого же мы арестовываем, посмотрите, он просвещением культурным занимается!“. Александра отпустили», – рассказывала дочь Екатерина Фаворитова/Барышева. При жизни на ней было клеймо «дочь врага народа».

Для Советской власти Александр Фаворитов стал врагом. Его арестовали 31 января 1930 года и приговорили к пяти годам исправительно-трудового лагеря на Соловках. Через год от Александра Федоровича дошло через кого-то только одно единственное письмо: «Стоим все время по колено в ледяной воде, корчую пни, долго не выдержу, не ждите».

Сказал правду?

Павел Васильевский жил в селе Байловское Мологского уезда Ярославской губернии (ныне Брейтовский район) и не занимался политикой: он служил Богу. Сын священника, выпускник духовного училища, он прошёл путь от псаломщика до священника. В 1923 году архиепископ Иосиф (Петровых) рукоположил его в сан.

Но в стране, где храмы закрывали, а веру объявили опиумом, даже тихая проповедь становилась преступлением. Павла Васильевского арестовали в октябре 1930 года. Обвинили в том, что с амвона (специальное сооружение в христианском храме, предназначенное для чтения Священного Писания, пения или возглашения некоторых богослужебных текстов, произнесения проповедей – прим.авт.) говорил о хлебозаготовках и коллективизации. И – «зажимал монету». Серебряные деньги изъяли, а пастыря отправили на Соловки на три года.

Павел Васильевский вернулся в декабре 1933-го. Снова служил: сначала в селе Сеславино, потом – в Успенской церкви села Закобякино. Соловки остались с ним навсегда.

Самая страшная судьба – у отца Михаила Зеленецкого, священника церкви села Тимохово Мышкинского уезда. Его арестовали в 1920 году прямо во время богослужения. Конфисковали хлеб и строительные материалы, принадлежавшие артели, и дали три года концлагеря.

Он сидел в Ярославском лагере при Спасском монастыре. Любимый народом священник – а значит, опасный. Когда жители попросили его освободить, комиссия ЯргубЧК вынесла циничный вердикт: «В целях изоляции населения от религиозного одурения, наводимого священником Зеленецким… направить его в АрхгубЧК для дальнейшего содержания в Архангельском лагере».

Дальнейшая судьба отца Михаила неизвестна. Скорее всего, Соловки стали для него последним пристанищем. В 1928 году его выслали в Северный край – и след оборвался.

Женщина, которая не предала

Евфимия Кожухова – простая крестьянка из деревни Поповское Пошехонского уезда. После смерти мужа она стала старостой церкви. Малообразованная, сельская, но с сердцем, полным сострадания.

Каждый месяц она отправляла арестованным священникам по 20 рублей. Для крестьянки в 1930 году это были огромные деньги. Она не спрашивала, кто они и в чем их вина. Она просто знала: люди в тюрьме – значит, им нужна помощь. Это был ее личный крест и тихое служение.

31 января 1930 года Евфимию Ивановну арестовали. Обвинение – помощь ссыльным, приговор – пять лет Соловецких лагерей. Женщина, чье преступление заключалось в милосердии, отправилась на острова. Судьба крестьянки осталась неизвестной навсегда.

Крестьянин Фёдор Константинов прошёл Первую мировую и служил Отечеству. Душа его тянулась к вере: он был прихожанином Борисоглебского монастыря под Ростовом. Это и стало для него приговором: 21 июля 1928 года Фёдора Константинова арестовали вместе с членами церковного совета и иеромонахом Антонином. Обвинили в антисоветской агитации и противодействии передаче монастырских церквей музею.

Три месяца заключения – таков был формальный приговор. Но советская Фемида не любила формальностей. Срок продлили – и Фёдор Фёдорович оказался на Соловках.

С мученическим венцом

Священномученик Серафим (Самойлович) был уроженцем Полтавской губернии. Его перевели в Ярославль в 1910 году и назначили наместником Толгского монастыря. Затем – настоятелем Покровского монастыря в Угличе. В 1920-м хиротонисан во епископа Угличского (таинство, при котором через возложение рук сонма архиереев на кандидата нисходит Святой Дух, возводя его в высшую степень священства, – прим.авт.).

Серафим пережил несколько арестов. В 1922 году сидел в Ярославской тюрьме. В 1924–1926 годах временно управлял епархией. В декабре 1926 года его поставили во главе всей Русской Православной Церкви – он управлял ею до апреля 1927 года. Но это лишь отсрочило неизбежное.

17 февраля 1928 года – новый арест. Высылка в Могилёв, затем – снова арест, и на этот раз на три года в Соловецкий лагерь. Осенью 1930 года его отправили на строительство Беломорско-Балтийского канала. Потом – этап в Коми АССР, новые три года ссылки и пять лет Кемеровских лагерей.

4 ноября 1937 года архиепископ Серафим был расстрелян в лагере. Человек, который возглавлял Русскую Церковь, погиб как обычный заключенный.

«Агитировал против Советской власти»

Сильвестр (Романов Семен Лаврентьевич) родился в 1873 году в селе Покровское-на-Сити Мологского уезда. С 1901 года он был насельником Валаамского Спасо-Преображенского монастыря – одной из главных духовных обителей России. В 1918 году, когда монастырь закрыли, Сильвестр вернулся на родину.

В 1930 году его арестовали. Обвинение было жёстким по меркам СССР: «агитировал против Советской власти, используя для этого и церковь, и индивидуальные молебны в крестьянских домах… результатом чего и произошёл беспорядок в селе Пчелье».

Пять лет Соловецкого лагеря, из которых Сильвестр прошёл меньше года. В мае 1931 года, в рамках «разгрузки» Соловецкого лагеря, его выслали в Северный край на оставшийся срок. Там, в ссылке, он и скончался в 1932 году.

Соловецкий лагерь особого назначения стал символом этой эпохи. Местом, где стирали людей. Сегодня Соловки возродились и освободились от тяжёлого XX столетия. Но память о тех, кто там погиб и выжил, – осталась в стенах навеки. Это напоминание о том, как хрупка человеческая жизнь, и о том, что никакое правосудие не заменит простой справедливости.

Земля Ярославская помнит их. И мы должны помнить.