И вновь наступил праздник Пасхи Христовой! В украшенном, залитом огнями храме во имя святителя Филиппа прославляли Воскресение Христово, празднуя «смерти умерщвление, адово разрушение». Как в прошлые годы, крестный ход под праздничный звон колоколов обходил вокруг стен обители, и перед затворенными дверьми храма впервые в эту праздничную утреню звучал тропарь праздника, а затем, уже в храме, читался торжественный пасхальный канон св. Иоанна Дамаскина.
Присутствующие с радостью внимали словам Пасхальных посланий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Их в этом году было два: одно – традиционное – с поздравлениями всем архипастырям, пастырям, монашествующим и всем чадам Русской Православной церкви, а второе было написано специально для наместника обители архимандрита Иосифа и всей ее во Христе братии.
Как всегда бывает на пасхальной заутрене на Соловках, храм был полон. Многие стали причастниками Святых Христовых Тайн в этот «праздников праздник». А игумен Зосима щедро кропил куличи, яйца и прихожан святой водой. После богослужения, по давней традиции, заведенной еще с первых лет возобновления обители, ее насельники, прихожане и паломники вместе разговлялись в трапезной монастыря.
Светлая радость, общая для всех, переполняла сердца, и, казалось, так было всегда, и здесь, в святом месте, и не может быть иначе!
* * *
Однако в 1920 году, сразу после закрытия обители, все ее храмы, кроме небольшой кладбищенской церкви во имя преподобного Онуфрия Великого, были закрыты. Долгие годы они находились в запустении, многие были осквернены. А последнее, официально разрешенное, пасхальное богослужение совершалось на Соловках в 1928 году. Есть много воспоминаний о праздновании Пасхи Христовой в Соловецких лагерях в разные годы. Но, пожалуй, самое яркое оставил Борис Ширяев в своей «Неугасимой лампаде». Та пасхальная заутреня совершалась ровно восемьдесят лет назад, 11 апреля 1927 года, в той самой кладбищенской церкви. Тогда находящийся в заключении на Соловках владыка Илларион Троицкий добился разрешения на посещение богослужения для всех заключенных. На эту пасхальную заутреню разрешили взять древние хоругви, кресты и чаши из музея, а облачения тайно изъял оттуда же на одну ночь известный московский взломщик. Маленькая церковь не могла вместить всех. Кладбище было заполнено людьми, часть молящихся стояла у подступавшего к нему лесу.
«Эта заутреня неповторима… Из широко распахнутых врат ветхой церкви выступил небывалый крестный ход. Семнадцать епископов в облачениях, окруженных светильниками и факелами, более двухсот иереев и столько же монахов, а далее - нескончаемые волны тех, чьи сердца и помыслы неслись к Христу Спасителю, в эту дивную, незабываемую ночь… С победным, ликующим пением о попранной, побежденной смерти шли те, кому она грозила ежечасно, ежеминутно… Пели все… Радость надежды вливалась в их истомленные сердца. Не вечны, а временны страдания и плен. Бесконечна жизнь светлого Духа Христова. Умрем мы, но возродимся! Восстанет из пепла и великий монастырь – оплот земли Русской. Воскреснет Русь… Страданиями очистится она и воссияет светом Божьей правды», – писал Борис Ширяев.
Неизвестно, кто из архиереев и священников, кроме архиепископа Верейского Илариона, совершал богослужение в памятную пасхальную ночь. В то время в заключении на Соловках находились священномученики: Иувеналий, архиепископ Рязанский, Прокопий, архиепископ Херсонский, Амфилохий, епископ Красноярский, Антоний, епископ Белгородский, Василий, епископ Прилуцкий, святитель Амвросий исповедник, епископ Каменец-Подольский, пресвитеры Владимир (Лозино-Лозинский) и Иоанн (Стеблин-Каменский). Через 10 лет, в 1937 году, никого из них уже не было в живых – все они приняли мученический венец.
* * *
Благодаря молитвам и страданиям новомучеников и исповедников Соловецких – нескольких десятков прославленных и сотен тех, чьи имена знает только Господь, – мы празднуем праздник всечестной Пасхи Христовой в возрожденной и крепнущей с каждым годом обители. Их Крестом пришла к нам эта радость. За этой радостью вспомним благодарным сердцем тех, кто молился воскресшему из гроба Христу на старом монастырском кладбище в ту апрельскую ночь 1927 года.
