Высказывают мысль, что в семьях, где дают больше свободы, дети вырастают, может быть, и с заносами, но потом выравниваются, а если давить, то ребенок вырастает сломленным. Это может быть так и не так. Ситуацию надо оценивать по целому ряду позиций, ведь есть факторы, которые мы не учитываем.

Ошибка выжившего

Роберт Хаер в книге «Лишенные совести. Пугающий мир психопатов» описывает ситуацию в одной семьей, где росли два очень разных ребенка. Одна, условно говоря, отличница, другая в наркотиках, хаотизированном интиме и прочем беспределе. Семья начинает бесконечные походы по психологам. Я не говорю, что психология – это однозначно плохо. Но в данном случае какие-то более фундаментальные причины сложившейся ситуации не были выявлены, как часто бывает в популярной психологии. Родителей настраивались на работу с такими поверхностными факторами как, к примеру, разная одежда, которую покупали дочерям, в результате чего они предположительно так по-разному сформировались. Представляется, что такой бесконечный поиск в поверхностном никогда не увенчается нахождением ответа, потому что не туда люди смотрят.

Размышления Роберта Хаэра в отношении данного случая и о детском «беспределе» – в главе «Заключение (скорее – многоточие). Лобные доли и эмпатия» из статьи «Детям – жизнь от родителей или родителям – жизнь от детей?»

На первый взгляд, логика в выводе о последствиях давления на ребенка или предоставления ему свободы есть, но все равно нужна какая-то большая выборка или статистика, чтобы ответить обоснованно, так это или не так. 

С одной стороны, сделанные обобщения могут быть ошибкой выжившего (когнитивное искажение, при котором человек делает выводы только на основе «выживших» примеров, игнорируя исчезнувшие). К примеру, кто-то был в детстве полностью раскованным, а потом после изнасилования, к примеру, пересмотрел свое отношение к вещам, и такой пересмотр случился в том числе в результате свободного выбора. И устойчивость была найдена не в результате привитой с детства т.н. раскованности, а вследствие огромной проделанной работы внутреннего характера.

Материалы «Изнасилование / преодоление последствий».

Суть понятия «ошибка выжившего» заключается в том, что тот, кто погиб, уже ничего не скажет, и тот, кто не смог пересмотреть свой опыт, тоже ничего не скажет. В результате, до нас доносится только информация о более-менее успешных вариантах, при чем от тех людей, которые после двадцати пяти лет стабилизировались. Информация же от тех, кто «погиб» (чьи «тела не найти под водой[1]», как писал в одном стихе), до нас не доходит и не учитывается, соответственно, при формулировании вывода.

С другой стороны, стоило бы разобраться, что следует понимать под давлением. В каждом случае давление – это какой-то самостоятельный, специфичный опыт. Мы же не видели других вариантов, скажем так, синтезированных – когда в одних ситуациях давление на ребенка оказывается, в других ему дается свобода. Отец Валериан Кречетов говорил, что с детьми надо «внатяг»: слишком много дашь свободы – распустятся, слишком перетянешь – нитка порвется.  Чтобы чувствовать этот «натяг», надо самому быть в трезвом состоянии – не жить в какой-то предопределенной программе, а как говорится, «держать руку на пульсе», чувствовать «на кончиках пальцев» ситуацию.

Мысль протоиерея Валериана (в схиме – схиархимандрита Михаила) вместе с комментариями к ней приводится в тексте «Родители и дети», часть 1 «Беседа с сотрудниками центра свт. Василия Великого», глава «Избегать заискивания и превозношения».
См. «От страдания к развитию и выходу из скорлупы (подробнее – о понимании “на кончиках пальцев”)» из текста «Преодоление зависимого поведения», часть 2 «Родственникам, близким».

Не дуализм, а – смотреть по обстоятельствам

В вашей же ситуации можно усмотреть некий дуализм – возможно либо так (давление), либо так (свобода). А в реальности, наверно, все-таки более перспективным вариантом будет решать или действовать по ситуации – по времени и по месту. Родители могут где-то и настоять, а где-то и дать свободу. Есть определенные вещи, которые звучат как однозначно тревожный сигнал, и если ничего не предпринять, то положение станет критическим. К примеру, ребенок начал воровать. Если дать этой ситуации свободно развиваться, руководствуясь позицией «вырастет – осознает», ребенок может вырасти в тюрьме. Не знаю, как сейчас это устроено, но как-то я готовил ответ по ситуации, она касалась 2000-х годов. В то время, если просто украдешь что-нибудь в институте у кого-нибудь, ты будешь не только изгоем, а еще и заплатишь сильно больше пострадавшему или семье.

Бывают, конечно, и ситуации безнаказанности. Я был свидетелем истории, когда один парень шел купаться, а два других решили его мокрым песком обкидать. Когда он повернулся к ним и попросил этого не делать, они засмеялись в ответ. Судя по всему, они испытывали чувство безнаказанности, потому что на берегу также отдыхали их родственники – мама, тетушки, бабушки – многочисленная женская коалиция, готовая защитить в любой ситуации. Поскольку обидчики не отреагировали на просьбу и продолжали кидаться мокрым песком, парень, в которого кидали, остановился, схватил одного из нападающих за голову, опустил ее в воду и стал держать так. Женская коалиция сразу подняла гвалт невообразимый. Когда герой этой истории понял, что – достаточно, он отпустил обидчика и пошел купаться.

Такое бывает, что ребенок растет в полностью безнаказанной обстановке и начинает задирать других, зная, что ему за это ничего не будет. Тем не менее, однажды он встретит принципиального человека, который даст ему отпор.

Не очень хорошо, но припоминаю другой случай, когда в окружении большого количества взрослых один парень стал задираться перед другим, рассчитывая на то, что ему не дадут отпор – не будут бить, когда столько народа вокруг. Но вопрос был принципиальный. И задирающий получил «обраточку», даже несмотря на то, что было много народу. Так вот жизнь учит, порой катастрофой.

Конечно, можно осознать что-то и измениться благодаря обстоятельствам, но не у всех они складываются так хорошо.

Не все так просто

Безусловно, воспитание – это большое искусство! Строгость без любви становится тиранией. Вспоминается известное высказывание о том, что ум без любви делает человека хитрым, приветливость без любви – лицемерным, справедливость без любви – жестоким, власть без любви – тираном и т.д.

Дети «шлифуют» родителей – помогают родителям меняться. Ребенка нельзя втиснуть в какой-то алгоритм. Родителям надо расширять свое представление о реальности и при этом понять, что реальность сама по себе сложная.

Часто родители говорят, что не могут понять, как правильно поступать – как в известной сказке, не получается сложить из льдинок слово «вечность». Есть у родителей 10 паззлов, но образ как на картинке из них почему-то не получается. И только со временем становится понятно, что образ не складывается, потому что 10 пазлов – мало, других 90 паззлов не хватает. Изучая истории других людей, вникая в какие-то процессы, с годами становится понятной та конфигурация, которая сложилась в вашей истории.

Большие данные

С другой стороны, вникая в родительско-детские истории, потратив много времени, в итоге осознаешь, что в принципе, все понятно – причины и ответы очевидны. Однако очевидны они не для всех.  Необходима совокупность данных, аналитика – как для научных открытий, когда на основании big data делается какой-то то довольно простой вывод.

Совсем недавно читал «Характер физических законов» Ричарда Фейнмана. В этой книге автор описывает, как принималось решение по вопросу о том, Солнце вокруг Земли крутится или, наоборот, Земля вокруг Солнца.

Немного забегая вперед, скажу, что ученым современности может быть стоило бы придавать большее значение языку древних, который был метафоричен.

Если кто-то в древности сказал, что Земля – это центр, это не означает, что Земля – астрономический центр. Если Бог творит мироздание ради того, чтобы на Земле появилась жизнь, то Земля, конечно, является центром. Про антропный принцип говорил даже тот ученый (Хокинг), который утверждал, что Бог не нужен. Суть антропного принципа в том, что условия во Вселенной должны быть совместимы с существованием разумной жизни, наблюдающей эту Вселенную (если бы эти условия были иными, разумная жизнь оказалась бы невозможной, как следствие, некому было бы осмыслить Вселенную). Я вспомнил об этом, потому что комментировал фразу этого ученого о том, что «если Бог не нужен, то его нет», объяснял, почему позиция ученого видится дискуссионной[2]. Сейчас это не столь важно.

И вот, казалось бы, элементарный вопрос – что вокруг чего вращается. Но сделать решающие выводы можно было только путем проведения многочисленных серьезных и точных наблюдений. Говорят, что решение в этом вопросе было принято на основании принципа «бритвы Оккама» (согласно которому следует выбирать самый простой способ или объяснение, если для решения задачи можно найти несколько). Идея состояла в том, что расчеты, доказывающие, что Земля крутится вокруг Солнца, были короче, а расчеты, доказывающие, что Солнце вокруг Земли – длиннее. Но ученый предложил не множить сущности и отрезать «бритвой Оккама» все лишнее и сложное.

В то же время я встречал такие заключения, в соответствии с которыми под «бритвой Оккама» кто-то как будто бы подразумевал поиск более простых решений, что позволяло не вникать в ситуацию. И в этой смысле, прикрываясь данным принципом, могут быть даны такие объяснения, которые вульгаризирует проблему, сводя ее к примитивному решению (редукция – сведение сложной проблемы к упрощенном решению).

Ричард Фейнман писал, что датский астроном Тихо Браге, который жил в 15-16 веках и у которого был остров рядом с Копенгагеном, следил за тем, как планеты появляются на небе, точно записывал данные, чтобы сформировать массив, и потом на основании этого массива данных подтвердить ту или иную гипотезу.  «Он оборудовал свой остров большими бронзовыми кругами, специальными наблюдательными пунктам и записывал ночь за ночью положение планет. Лишь ценой такого тяжелого труда достается нам любое открытие».

Примерно так – в отношении нашего вопроса. Прослушивание многочисленных историй родителей, детей, суммирование всего материала приводит к определенному пониманию. Не скажу, что это понимание – революционное, и в двух словах его не опишешь, поэтому пришлось целую книгу издавать «Родители. Дети. Воспитание».

Выход за рамки дилеммы

Где-то бывает – так, где-то – иначе, можно вывести какие-то общие принципы, но все равно они ведь будут общими – то есть не совсем по вашей ситуации. Тем не менее, то, что хочу объяснить, выходит за рамки дилеммы «строгость или свобода».

Если говорить в рамках этой дилеммы, то одна монахиня с очень серьезным психологическим образованием, сформулировала замечательный вывод, что меру между первым и вторым найдут те люди, которые сами живут духовной жизнью. Духовная жизнь при этом – это не только участие в Таинствах, хотя это безусловно важно (не берем случаи, когда люди участвуют в Таинствах с холодным сердцем).

Духовная жизнь – это когда ты сам чувствуешь живую совесть свою, живую связь с Богом; если ты эту связь утрачиваешь, то пытаешься, прислушиваясь к совести понять, что произошло. Чтобы совесть держалась в актуальном состоянии, ее нужно постоянно «протирать». Живя так, ты открываешь окружающий мир, начинаешь понимать, как в тебе все устроено, как – в окружающем мире. Ты не двигаешься по какой-то заранее заученной схеме, игнорируя все окружающее. Тот, кто живет так, сможет найти грань между строгостью и свободой. Также такой человек, как правило, понимает, что надо учиться у других – у кого получается находить грань.

В книге «Родители. Дети. Воспитание» описывается этот принцип – учимся у тех, у кого получилось. В этой книге я описываю центра святителя Василия Великого, в котором проходят социальную реабилитацию подростки, находящиеся в конфликте с законом. Директор центра Юлиана Владимировна Никитина говорит, что иногда речь идет о каком-то расстройстве, которое требует лечения. То есть, когда у детей начинают проявляться серьезные проблемы, иногда надо и проверять, не стоит ли за этим какой-то диагноз или расстройство. То есть родители сталкиваются со сложной ситуацией, пытаются понять, проявлять ли им строгость или дать свободу, а речь может идти, вообще, о болезненном состоянии, требующем лечения.

Когда вы изучите сотни историй и заметите, как траектория в жизни человека развивается. Тогда, может быть, ситуация станет более-менее понятной, но не на интеллектуальном уровне (не на том уровне, когда можно что-то прочитать, понять и запомнить), а на вашем внутреннем уровне. Я стараюсь включать в свои тексты, книги, беседы живые истории людей, потому что в этих историях видны взаимосвязи, заметно действие духовных законов.

А если бы все было просто, то трудно было бы обеспечить ценность свободы (это непроверенная теория, но я все же руководствуюсь ей).

Сложность, обеспечивающая свободу

Появился бы какой-то диктатор, который с помощью научной группы все бы изучил и создал бы идеальную, работающую безошибочно и безотказно систему манипулирования. Ввиду упомянутой сложности родители порой не могут получить «доступ» к ребенку, хотя вкладывают в него, но он протестует. Потому что свобода оберегается на самом глубинном уровне, доступ к ней сильно ограничивается, чтобы никто не смог его получить. Даже в сектах человеку «ломают» мозг, но и там у некоторых прошедших обработку на определенном этапе какие-то осознания вопреки ей появляются. Или другой пример – человек существует в тоталитарной структуре, но у него начинает говорить совесть. Как это происходит?

Разные виды свободы и строгости

С учетом изложенного необходимо выйти из дилеммы «строгость или свобода». Сама по себе эта дилемма не очень верная, вопрос стоит неправильно. Это линейка из слишком крупных блоков. Какая свобода имеется в виду, где она дается? Если ребенку предоставляется свобода в семье, где любят искусство, не ругаются матом и не смотрят фильмы с бранью, где люди друг друга любят – это одна свобода. Если родители на работе, а ребенок предоставлен сам себе и уже курит дома – это, согласитесь, другая свобода. Мне один человек рассказывал, что его мама, по-моему, проституцией занималась, он еще не достиг совершеннолетия, но мама решила, что он уже готов к взрослой жизни и привела к нему свою знакомую – здесь мы тоже видим свободу, но совсем другой ее вид.

Характер действий, которые нам надо совершить, мы определяем исходя из обширного массива данных, которые у нас есть – это в том числе наше отношение к мирозданию, к людям. Когда мы решаем, машинку купить сыну или женщину ему привести, это тоже про свободу, но свободу разного вида.

Примерно так же и со строгостью. Если мы говорим про любящих родителей, которые заинтересованы в своем ребенке – это один из видов строгости.

Одна женщина, которая очень любит своего папу и пошла по его стопам, став художником, мне рассказывала, чему папа учил ее. Он говорил, что без самоотвержения (если ты не готова вкладываться в дело по полной программе) ничего не получится. Он не был таким, как отец Никколо Паганини, он не издевался над своей дочерью. Он был хлебосольный человек, много работал с упорством и самоотвержением, у него была способность переключаться. Дома было много гостей, даже министры у них бывали. Про него говорили, что он любой «стол» (любую высокую комиссию, включая министров) может за час собрать. В конце своего жизненного пути он умирал от рака, ему не помогали обезболивающие, семья на свой страх и риск забрала его домой, у него был разрушен позвоночник, но он как в житиях – несмотря на страшную боль, с большой любовью со всеми попрощался, всех поцеловал на прощанье и ушел.

Эта история говорит о таком виде строгости, когда отец учит дочку, что без самоотвержения ничего не выйдет.

Или другая ситуация – ребенка заперли и сказали ему, что он не выйдет, пока что-то не сделает (к примеру, что-то не нарисует). В данном случае речь про другую строгость.

Наверно, весь вопрос в том, накопим ли мы понимание духовных законов, обогатится ли наш разум Истиной?

При такой постановке вопроса мы, во-первых, выходим из этой дилеммы «свобода или строгость», потому что познаем всю её ограниченность. И, во-вторых, начинаем видеть здоровые варианты решения вопроса. Многие ситуации оставляют хоть какую-то возможность зацепки. Чем больше в хорошем смысле система понимания духовных законов развита, тем больше возможностей для воздействия на ситуацию мы можем увидеть.

Если ребенок что-то делает, и мы понимаем, что его занятия бесперспективны, мы не говорим ему, что он занимается ерундой. Мы помогаем ему в его деле, но потихоньку пытаемся перевести его в конструктивную плоскость, причем не сразу (фразами типа: дурак, чем ты занимаешься, нет, чтоб заняться полезным делом), а путем совместного заинтересованного обсуждения того, чем он занимается. Мы знаем разные грани жизни и это знание помогает подобрать какой-то образ, который не противоречит текущему состоянию и текущим интересам ребенка и переводит его в другую область. Но не резко, а, как говорят, через «зону ближайшего развития» – помогая ребенку «шагнуть на ту ступеньку», на которую он может сейчас забраться. Тогда что-то созидательное начинает происходить. Иногда с ребенком надо и поиграть, если ты хочешь, чтобы он потом и тебя где-то послушал.

Здесь уместно будет вспомнить и посмотреть два видео, в которых   Юлиана Владимировна высказывается о воспитании.

Конечно, чудеса происходят, когда люди молятся (но некоторые как будто злоупотребляют советом молиться, не отвечая на вопросы человека). Однако что-то меняется и эти изменения можно назвать чудом, когда человек начинает читать Чин 12 псалмов – Господь что-то человеку открывает в его жизни, в жизни других. Вот из последнего, что получил в письмах и сообщениях про чин 12 псалмов: «Дочка носит ребёночка [хотел сделать аборт], всё меняется! Господь зарплату повысил дочери (ну, на работе повысили), наверное, квартиру покупаем скоро, потихоньку перестраивается всё. Чин 12 псалмов, читаю частями, когда где получится».

Чин 12 псалмов.

Мы начинаем выходить из своего замкнутого оценочного мирка. Есть избитая фраза о том, что следует рассуждать безоценочно, но здесь немного не о том. Мирок – это про те 10 паззлов, которые у нас есть, а мы пытаемся собрать образ льва, для чего надо еще 90 паззлов. Мы же продолжаем стараться достичь цели со своими 10…

В заключении я бы сказал, что вижу ситуацию немного по-другому. Вы определили только один фактор «свобода и строгость», но при этом пытаетесь разобраться в масштабном процессе. Свобода может повлиять на этот масштабный процесс, но я бы сказал, что примерно на 23% – остальное влияние оказывается другими факторами.

Такой пример приведу, пусть и не очень совершенный. У вас, допустим, сухая кожа, и вы думаете, что у вас грибок, не сдав анализы. После мази от грибка вам сразу стало легче, но вполне может быть, что легче стало просто потому, что кожа была увлажнена, то есть мазь подействовала как крем. А вы продолжаете применять антигрибковое средство на участке кожи, которому, может быть, просто требуется увлажнение. То есть польза будто бы и есть, но ситуация понятна не верно.

Сместить фокус

Конечно, с детьми очень важно – не передавить. Я на всю жизнь это понял. В материалах о воспитании я рассказывал про одну девочку, которая хотела рисовать и меня просила об этом. Мы купили большой лист ватмана, хотели нарисовать игру – кидаешь кубики, делаешь ход, попадаешь в болото, пропускаешь три хода… Девочка предложила сначала нарисовать ходики, а потом ловушки. Я сказал, что это не логично. Мне казалось, что я умный и взрослый, поэтому я должен обучать.

Но обучать надо истине, духовным законам, познанию мира, а не своим взглядам на такие частности, где ребенок может сам предложить и решить. Взгляды и мысли могут быть и верными, но лучше, чтобы это было проверено – что они верные. Я сказал, что мы начнем рисовать всякие ловушки, а потом между ними маршруты. Девочка отодвинула лист ватмана и сказала, что не хочет рисовать. И сколько я ей потом ни предлагал, соглашался сделать, как она хочет, это была уже перевернутая страница.

Один очень хороший духовник сказал мне, когда я занимался с ребенком (сестрой) и были конфликтные ситуации, что я – плохой педагог, потому что с детьми надо сделать так, чтобы было интересно. Эти слова духовника тоже выбиваются из обсуждаемой дилеммы «свобода или строгость». Надо, чтобы было интересно. Тогда ребенок сможет много заниматься, и дела в гору пойдут и все станет по-другому. Если инициатива ребенка ломается «через колено», у него на каком-то этапе пропадает интерес. Тебя самого душить начинает эта ситуация.

Родители совершают ошибку, когда им кажется, что та или иная область занятия детей не принесет им дохода, начинают их ломать, а дети потом теряют интерес в принципе к учебе. Если это область не совсем патологическая, надо было помочь ребенку развиваться в этой области. А потом, если интерес к жизни есть, человек постигает определенные принципы. Пишет музыку, хоть это и может показаться не серьезным, но у него появляется усидчивость, у него вырабатывается потихоньку навык поиска нужной информации, он учится вычислять какие-то закономерности, рабочий ритм у него выстраивается. Потом он, может быть, от музыки перейдет к математике. Как в древности – математика и музыка были смежными дисциплинами.

Подробнее «Игра. Нужна ли игра детям?»

А когда сходу ребенка ломают, говорят ему, что это чушь – чем он занимается, тогда инициативность убивается. А надо ей давать расти и развиваться. Но, с другой стороны, если развитие этой веточки не направлять, не поддерживать, если она будет расти сама по себе, то поднявшийся ветер может ее обломать.

Кто-то считает, что негативные отношения с людьми являются отражением собственной кривизны и собственных грехов. Но ведь у других людей могут быть свои взгляды на нас. Кривизны в отношениях могут иметь какие-то другие причины, нежели наши собственные взгляды на других людей. Конечно, надо стремиться к лучшему в отношениях с другими людьми, как-то покрывать любовью, молиться за них, но, тем не менее, понимать, что у каждого человека есть свои страсти, свои основания отказаться от общения с нами или сделать что-то еще.

Я готовил материалы про воспитание, и они могут пригодиться в поиске решения по данным вопросам.  Есть также цикл бесед «Особые дети среди нас»[3]. Я не говорю, что это безукоризненный материал, но я основывал его на реальном опыте живых людей. 

Очень здравые и взвешенные мысли, помогающие найти равновесие при поиске выхода из дилеммы «свобода или строгость» высказываются упомянутой Юлианой Владимировной. Ссылки на беседы с ней включены в главу «О беседах с директором центра социальной адаптации трудных подростков» из текста «Основная суть серии книг “О проблемах созависимости”».

[1] «Духовный поиск».

[2] «Наука и религия. Почему не прав С. Хокинг, говоря, что Бога нет, Он не нужен»: часть 1, часть 2.

[3] Материалы подборки «Особые дети».