Данный ответ был составлен для женщины, которая в связи с глубоким погружением в оккультизм прошла чин отречения. То есть в рамках полной исповеди отреклась от своего контакта как с оккультными учениями, так и со своими паранормальными способностями и демоническим миром. После она заявила, что исчезло то нечто, что ассоциировалось у нее с духовностью. Священнику она написала что-то типа того, что взгляд должен быть шире, включая и различные подходы из других религий и эзотерики, в частности. Что она не согласна со священником, который говорит, что если она христианка, то должна отречься от оккультных практик. Также она дала священнику понять, что он виноват в том охлаждении ее внутреннего состояния, которое она засекла после исповеди и чина отречения. Ей плохо.

Вы пишите: «После отречения от оккультизма у меня было много переломных моментов, много вопросов, которые и задать было некому. … Ничего связывать ни с одной религией мира не хочу. Уважаю каждую, нет дьявольских. Я благодарна, что всё это сумасшествие прошло. Бог есть, религии – не о Боге. Вот и весь мой вывод. Мы здесь не страдать пришли, а жить. Не бегать в церковь самоотверженно. Кто туда бегает самоотверженно, это по воле Бога, сам человек мал и ничтожен, сам он не имеет сил и воли. Служить Богу и религии – это зов, а не прихоть».

Более подробно о концепции «все отбросить, есть только “я”» рассказывается в цикле бесед «Пришедшим из оккультизма в Церковь», начиная с беседы 4.1 [ссылки см. в приложении].

Беседы были задуманы как развитие идей изложенных в тексте «ПРОБЛЕМА ДЕГРАДАЦИИ ЛИЧНОСТИ В СОВРЕМННОМ НЕОИНДУИЗМЕ. Разбор на примере книги Муджи “За пределами сознания. Прямое постижение истины”».

Текст описывает подход некоторых направлений индуизма, схожих в предлагаемой ими идее: ты – это центр всего, все остальное – только концепты, которые нужно отбросить. Текст также описывает последствия принятия близко к сердцу такой установки.

Не критикуем, а пытаемся помочь

Я не знаю, откуда Вы взяли такую причудливую трактовку, что надо бегать самоотверженно в религии. Не знаю, кто – как, но я так не живу, как Вы пишете. Для меня, конкретно для меня, моя вера – как воздух, которым дышишь, вода, которую пьешь, любовь, которой любишь. Есть люди, которые так относятся к вере, как вы пишете, то есть, по вашему мнению, застревают. Не знаю, большинство это или меньшинство.

Многое открывается только при чистоте сердца. Есть большая разница между традиционным индуистом и православным христианином, который ушел в индуизм. Первый родился в нем и чист как дитя, можно сказать. Второй отрекся от чего-то очень важного и в индуизм уже пришел калекой, плюс какие-то мотивы были свои. Традиционный индуист, буддист – он просто так видит мир. Но многие наши соотечественники, которые уходили в эти направления, хотели власти, энергии, еще чего-то, сверхспособностей. Даже с точки зрения этих направлений – не комильфо. Поэтому, когда мы что-то говорим в отношении индуизма и буддизма (готовится к изданию книгу «Возвращение из оккультизма: пусть в Церковь»), не хочу учить тех, кто живет и принимает свою религию в традиционном ключе. Как они живут, так живут – это их дело, и зачем мне их учить жизни?

Моя задача – это каким-то образом что-то объяснить тем, кто, может быть, столкнулся даже не с традиционными версиями, а с какими-то новомодными течениями и был поврежден. Может, кто-то скажет, он нахватался ошмётков, которые не имеют отношения к традиционным версиям. Пусть так. Но ему надо как-то помочь! Вот и всё. Поэтому, никак не трогая людей традиционного склада, мы отвечаем на запрос тех, кто пришел. Если человек столкнулся с инфернальными силами, значит, так и надо сказать, что он столкнулся с инфернальными силами. Зачем играть в какие-то игры?

Не совсем верно думают, что конкретно мы, я в соавторстве с отцом Иоанном (Адливанкиным), дискриминируем других людей. Бывает, что после чина отречения человек как бы переживает ощущение разрушения некоторых своих идей. Можно предположить, что разрушается ведь не вера человека, а, бывает, что разрушается воображаемый образ, который он выстроил в своем сознании. Так, кстати, бывает, с теми, кто пришел из эзотерики.

Про чин отречения, а также о многом, что имеет отношению к темам, поднятым в ответе, см. в подборке «Эзотерика».

Взаимодействие не с Церковью, а с придуманным образом

Они, когда приходят в церковь, как можно предположить, общаются не с самой Церковью, а с тем образом, который выстроился в их сознании. До поры до времени они испытывают даже какое-то приподнятое настроение, потому что они наделяют избыточными значениями все, что вокруг них происходит. Такая искусственно стимулируемая эйфория получается. Но за счет того, что реального контакта с Богом нет, запускаются определенные явления. Все-таки, если мы почитаем Евангелие, Господь пришел создать Церковь. Кто отрицает Церковь, получается, он игнорирует Евангелие.

Господь пришел создать Церковь как некий организм, став частью которого, человек становится причастником Божественной Благодати. Как это происходит – это тайна. Это происходит посредством участия в таинствах. У священномученика Иллариона Троицкого есть магистерская диссертация «История догмата о Церкви», там есть предисловие «Новозаветное учение о Церкви». Когда люди живут, руководствуясь Евангельскими заповедями о любви, тогда они являются причастниками Божественной Благодати, которая и дает им возможность составить вместе одно тело.

См. подробнее главы «Непреображенная природа и ее восстановление во Христе», «Непреображенная природа и учение святого священномученика Илариона (Троицкого)» из текста «Тирания мысли и алкоголь: О выходе из состояния “тирании мысли” и преодолении того, что толкает человека к алкоголю».

Понятно, есть недостатки, есть люди, у которых страстей больше, чем добродетелей, все это понятно. Но, с духовной точки зрения человек, который входит в церковь, ощущает, что у него начинает получаться что-то, получается себя как-то выровнять, и это дается свыше. Но, чтобы так жить, тебе надо вступать в реальные взаимодействия с людьми. Не все тебя принимают, не все тебя приветствуют, в жизни надо и смиряться, где-то надо и просить прощения, а где-то хочется кого-то и вдарить, и рубанком пройтись по чьей-то голове. Ты понимаешь, что – как хотите, чтобы к вам относились, так относитесь и вы к другим.

Шашку в ножны убираешь, понимаешь, что, если ты сейчас этому человеку рубанком по голове пройдешься, на что ты тогда можешь надеяться в отношении Бога? Какое тогда отношение со стороны Бога ты будешь ждать к себе? И это не теория, это именно практика. У человека есть уже практический опыт, что как в заповеди сказано, так оно и есть.

А когда человек, соответственно, в Церковь не вошел, а взаимодействует с другими сквозь призму своего сарказма, то, конечно, он проходит мимо реальных взаимодействий. Его душа не исцеляется, так как человеку очень трудно смириться, особенно если был как-то эзотерический опыт, в рамках которого он имел какую-то степень посвящения, или он себя считал продвинутым в чем-то, или особо мудрым. Или он считал, что он преисполнился «Бесконечно вечного, от созерцания этого великого фрактального подобия», как сказал один известный человек. Тогда, конечно, он и не может сойти с этого уровня, который он сам себе придумал.

Это все равно что взаимодействие не с живой едой, а с нарисованной или пластмассовой – эта еда не питает человека. Находясь в Церкви какое-то время, он не получает питание, то есть он двигается, затрачивает силы, а питание не получает. Ощущается, что подпитки Божественной Благодатью нет. Чтобы она была, одного желания мало, одних фантазий мало, нужно реально жить по заповедям.

Если в человеке есть гордость, тем более замешанная на эзотеризме, вот эта гордость препятствует человеку вступить во взаимодействие с Божественной Благодатью, с людьми, поэтому через какое-то время он отпадает. «По плодам их узнаете их».

Вот это чувство боли, когда ты помнишь эту призывающую Благодать, которая тебя призвала в Церковь, и ты ее потерял, и тебе больно, и ты не знаешь, как ее вернуть. Об этом очень хорошо написал протоиерей Владимир Воробьев в своей статье «Покаяние, исповедь, духовное руководство». Раньше, когда человек пришел в Церковь, он жил подвигом, он готов был к самоотвержению. Был, может быть, и большой грех, но было понятно, и в чем состоит покаяние: крал – не кради. А потом, когда человек уже вошел в Церковь, вроде бы, жизнь устаканилась и стали возвращаться страсти, вроде бы, не опасные, вроде бы, не масштабные.

Если у человека есть духовник, духовник начинает говорить, что человек поступает неправильно, а человек спорит. А большинство, говорит отец Владимир, не спорит, а просто тупо молчит. Если раньше человек устремлялся на трудности с верой, зная, что Бог ему поможет, и Господь давал ему свою Благодать, то теперь человек не стремится. Он погрузился в свои страсти, которые уже не являются смертными грехами, то есть они не настолько масштабные, как были раньше. Он думает: зачем со всем этим прощаться? И радость для него заканчивается. Первое время он тоскует, а потом привыкает, как будто так и надо. Отец Владимир говорит, что девяносто процентов людей в Церкви приходят к такому.

«Чайка Джонатан Ливингстон»

Идея, когда человеку кажется, что все религии – они не про Бога, а про человеческие обряды, которые он считает гнусными и ограниченными, – вот так человек видит мир. Для гордого ума естественно считать все, что не есть он, ограниченным и ущербным. При таком подходе человек и не может увидеть красоты мироздания, красоты Замысла, который Бог положил в основание мира. Человек в своем понятии считает, что только он постиг тайны мира, все остальные – ограниченные люди, и только он, как чайка Джонатан Ливингстон из известного произведения.

Когда читаешь это произведение, оно при первом приближении очень похоже на христианство. Но при более глубоком анализе, вскрывается суть далекая от христианства.

Появилась чайка, которая пыталась жить не так, как жила стая. Стая летала короткими отрезками, летала только по пищевой необходимости от берега до рыбачьих лодок, чтобы поймать рыбью требуху, которую сбрасывали с кораблей, или хлебные корки. Чайка Джонатан стала думать о полете, забиралась на высоту, уходила в пике, чтобы научиться планировать.

Однажды она на виду у всей стаи совершила такой летный трюк и думала, что ее похвалят. В результате чайки собрали чаячий совет и ее изгнали. Чайка стала тренироваться в скалах. Она любила полет сам по себе, не вкладывала в свои стремления какой-то функциональной задачи достичь пропитания. Но это само собой получилось, что именно пропитания-то она и достигла, то есть научилась добывать. Благодаря тому, что она научилась пикировать, она могла из воды добывать вкусную рыбу, научилась спать во время планирования в воздухе, залетала на материк, где добывала насекомых.

Однажды она увидела двух чаек, которые прямо как в тандем-дрифт (когда одна машина копирует движения другой машины, один водитель копирует движения другого водителя) идеально точно копировали ее лучшие летные трюки. Эти чайки взяли ее на некий аналог Неба. Там было что-то типа эзотерической группы чаек, которые тренировались, совершали какие-то немыслимые трюки. Был учитель чаек, который научил чайку Джонатана перемещаться в пространстве. Он сказал, что если ты осознаешь, что ты – бесконечная мысль, которая может быть везде, то сможешь оказываться везде. Они оказались на планете, где было два солнца.

Потом учитель оставил Джонатана, и Джонатан со своим учеником попытался вернуться в стаю, чтобы научить стаю жить так, как он жил. Здесь происходит некая аллюзия на Евангелие. Чайки стаей набросились на Джонатана и на его ученика, чтобы их растерзать, но они оба исчезли. Здесь может быть параллель с евангельским местом, где иудеи хотели сбросить Христа со скалы, но «Он прошед посреде их идяше».

Джонатан нашел отверженных чаек, которые были изгнаны, и стал их тренировать. Однажды они появились перед глазами чаек из стаи, выполняя фигуры высшего пилотажа, что-то типа, как есть у нас авиационное шоу «Стрижи», когда самолеты Миг летают красиво такими звеньями. На глазах у изумленной публики чайки приземлились и Джонатан стал совершать раскладку полета, кто как летал. Потом он исцелил чайку со сломанным крылом, которая не могла летать. У нее было повреждено крыло. Эта чайка с поврежденным крылом спросила, может ли она летать, и Джонатан сказал, что, если ты осознаешь, что ты – мысль, которая ничем не ограничена, то можешь. Вот такая некая аллюзия на то, что Христос исцелял хромых, слепых.

Со временем ученики Джонатана умерли, типа, как ушли Апостолы. Джонатан сам растворился, и память о нем стала ритуализироваться. Чайки выдолбили его изображение, было запрещено к нему подлетать, типа, чтобы не осквернять. Особо избранные чайки повторяли некую цепочку слов, посвященную Джонатану, которого они считали сыном Великой чайки. И со временем дело дошло до абсурда, потому что эту последовательность слов надо было повторять очень быстро, так что другие могли даже и не вычленить никакого смысла, только кто-то мог вычленить пару слов.

Чаек еще при жизни учеников Джонатана стало интересовать, делал он перед полетом один шаг или два, какие у него глаза – голубые или серые. Чайки стали уходить в ритуализм, перестали заниматься полетом, перестали искать красоты движения и стали просто поклоняться, причем в какой-то абсурдной форме.

В конце рассказывается, что чайка Энтони, видимо, такой аналог буддиста, воспринимает все эти рассказы как некий миф, потому что было сказано, что чайка Джонатан набирала более ста миль в час. Энтони считает, что это сказка, потому что скорость ограничена пятьюдесятью милями в час. Энтони тоже терпит изгнание, и он думает закончить жизнь самоубийством. Когда он уходит в пике, чтобы разбиться об воду (если на большой скорости с большой высоты врезаться в воду, удар будет такой, как будто бы чайка ударится об асфальт), вдруг на огромной скорости мимо проносится нечто. Энтони готов был поклясться, что это была чайка. Делая немыслимые трюки, чайка останавливается в воздухе, как лыжник останавливается, съехав с горы. Энтони не смог сказать ничего другого, кроме: «Эй, что же ты творишь!» На что эта чайка, совершившая на глазах у него трюки, сказала, что, дескать, чтобы повторить такое, Энтони придется попотеть, но результат впечатляет. Когда Энтони спросил чайку, кто же она, чайка ответила, что ее можно звать Джонатаном.

Эта книга считается авторитетной у эзотериков. Вроде бы тут много каких-то параллелей с христианством, но в чем коренная разница?

Мы, христиане, понимаем, что через связь со Христом мы приобщаемся к Божественной Благодати, а эзотерик пытается найти все в себе. Божественный источник неистощим. Святитель Григорий Нисский так и понимал вечное блаженство, что Бог неистощим в своей сущности, мы его познаем. Человек будет познавать Его после смерти, и Его Сущность никогда не может быть исчерпана. Человек, познавая, насыщается, испытывает блаженство и тянется к познанию еще более.

Бывает, что ты постигаешь земные знания, а дальше не знаешь куда двигаться, вроде все исчерпал – какую-то земную науку. Все тебе понятно в какой-то твоей области, делаешь какие-то вещи и вроде бы все понял, как их делать.

А познание, о котором говорит святитель Григорий, будет бесконечным. Человек будет насыщаться и желать все большего и, все более насыщаясь, будет стремиться к еще большему. В этом основание блаженства[1].

Сам по себе человек истощим. Можно, конечно, на каком-то этапе в течение какого-то количества лет придумывать, питаться собственной фантазиями. Но это как организм начинает во время голода поедать собственные клетки. Когда человек голодает, он в начале испытывает прилив эйфории. У него позывы к пище заканчиваются. Как девочки заболевают анорексией они просто прекращают есть, и им как буто бы классно! Каждый сброшенный грамм наполняет чувством гордости и ощущением, что они движутся к каким-то достижениям[2].

Потом организм истощается настолько, что происходит катастрофа. Я знал одну девушку, которая спохватилась, когда еще чуть-чуть, и было бы поздно. У нее повредился отдел мозга, который был ответственен за анализ времени, она могла зубы чистить по несколько часов. Ей пришлось очень серьезно лечиться.

Получается, человек входит в этот цикл, когда начинает питаться собой, собственными эмоциями. Как один буддист, который пришел к православию, сказал, что, когда стал читать святых отцов при переходе к православию, увидел, что святые отцы не полемизировали с буддизмом, а описывали ошибки, которые возникают при занятии умным деланием. Они предупреждали, что ум – это орган, созданный для общения с Богом. Если ум не находит этого общения, то он начинает сам из себя производить образы. И человек может питаться этими образами, полагая, что в этом и есть его подлинная жизнь[3].

На каком-то этапе человек, который вроде бы что-то и слышал о христианстве, начинает воспринимать всех остальных людей, что это чаячья стая, которая летает, а я один – Джонатан Ливингстон. Отчасти можно сказать, если автор имел в виду, что Христос, когда пришел, по сути, тоже радикально, революционно повел себя, хотя Он и сказал, что Он пришел не разрушить закон, но исполнить. Тем не менее, многих современников смущали Его взгляды на субботу, на постановления иудеев, закрепленные, зафиксированные в их письменных памятниках, которые были созданы в дополнение к Пятикнижию Моисея. Конечно, Христа воспринимали как того, кто отрицает Закон Моисеев. Приходилось сталкиваться с людьми, которые еще практически ничего не понимают в христианстве, они высказывали такие взгляды, как примерно описаны произведении про чайку. Мол, один ты летаешь, все остальные чайки едят куски размокшего хлеба.

На каком-то этапе это питание собой, когда твое эго является топливом, подводит тебя к самоисчерпанию. Человек падает на землю, и это бывает очень больно. Как сказано про денницу: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой»». Святые отцы так и говорили, что сатана был одним из высших ангелов.

Как писал священномученик Александр (Миропольский) в своей книге «Любовь – сущность христианства», Денница был самым прекрасным из всех сотворенных существ, был посредником между Богом и ангельским миром. И, созерцая в себе все эти красоты и совершенства, он подумал, что сам является источником всего этого совершенства. Так родилась гордость, он захотел все иметь лишь для самого себя, никому ничего не отдавая.

О том писал епископ Александр Семенов-Тян-Шанский в своей книге «Православный катехизации». Он отмечает, что гордость – это когда человек сам почитает себя источником своих совершенств.

Действительно, Исаак Сирин писал, что человек в безмолвии видит красоту внутри себя. Другой вопрос, как это интерпретировать. Это образ Божий, это дыхание жизни, которое Бог вдохнул в нас, либо «я есть Бог»? Восточные религии предполагают, что эта частица и есть Бог, что между человеком и высшим существом, сверхличностью Брахманом, нет никакой существенной разницы, стоит только осознать, что ты есть Бог. Может быть, отсюда следует и отношение к страшным существам – демонам – не совсем привычное для христианства, потому что, с точки зрения индуизма, эта частица есть и в демоне.

Духовная борьба и преображение

Но мы, христиане, понимаем, что человек подвержен тлению вследствие грехопадения. Семя тления по закону наследственности достается нам от первых людей. Кстати, мы это просто видим в себе. Мы отличаемся от Бога, мы – это образ Божий. Наша задача, если мы имеем в себе образ Божий, стать подобием. Есть разные взгляды, что такое образ Божий – самосознание, творческие способности, стремление к единству всех… Но мы их можем использовать и вопреки тому замыслу, который был у Бога о человеке, как писал Жан-Клод Ларше в книге «Исцеление духовных болезней» (фундаментальная книга, многим советую ее прочитать). Поэтому – очистить силы своей души, не подавить, а преобразить, вернуть своим силам души возможность соответствовать тому замыслу, который был изначально. Тогда человек приходит к блаженству еще здесь, на земле, его сердце преисполняется радостью.

Конечно, нужно выдержать борьбу со своими страстями, иногда жестокую, иногда болезненную. Но человек знает, если он вообще понимает святых отцов, он понимает, эта борьба – для чего она. И самое главное – это борьба с гордостью, потому что она от человека закрывает путь к радости, путь к блаженству, которое можно пережить еще здесь. Царство Божие должно раскрыться еще здесь, «Царствие Божие внутрь вас есть».

И, как говорят духовные авторы, если оно не находится человеком еще здесь, на земле, то не факт, что человек войдет в него после смерти. Патриарх Сергий (Старогородский) в своей книге «Православное учение о спасении» писал, когда человек приходит к добродетели, он еще здесь испытывает блаженство. Когда преподобного Варсонофия Оптинского спросили, что есть жизнь, он ответил, что жизнь есть блаженство, даже несмотря на скорби. Если человек живет по заповедям, он еще здесь ощущает блаженство. Поэтому, когда человек действительно приходит к этому блаженству, он преодолевает то, что буддизм называет страданием.

Конечно, когда человек почитает источником самого себя, он не может освободиться от этого страдания. Оно всегда остается. Ему остается только угасить собственное самосознание, чтобы не видеть, не слышать, чтобы быть в таком оглушенном состоянии неспособности воспринимать те сигналы, которые говорят ему о несовершенстве мира. Мы знаем, что мир был сотворен другим, сейчас на всем печать тления, но человек хотя бы может исправить сам себя, тогда меняется его восприятие мира, людей, Бога. Когда человек исцеляется от гордости, он понимает, что Бог – не жестокий тиран. А когда человек заражен страстью гордости и находится в измененном состоянии сознания, ему вот именно так и кажется.

В книге «Великая стража» есть две главы – «Собственноручные келейные записки» и «Рассказы о духовной жизни» – и в первой из двух глав отец Иероним приводит «Рассказ иеросхимонаха Нона о старческом вразумлении и спасении его жизни». Монаху, который впал в демоническое искушение инфернального характера, стало казаться, что Бог жесток и немилосерден. Монах впал в такое отчаяние, что уже не мог и молиться. Отец Иероним сказал ему, чтобы тот занимался Иисусовой молитвой, тогда через Иисусову молитву Бог откроется монаху, отцу Нону. И Бог открылся ему именно как любовь.

Учиться пониманием другим

Когда человек пошел по пути фиксации на собственной гордыне, конечно, он ничего этого не находит. Многие культы, религии, направления, практики, техники заявляют, что главная задача – освобождение человека от эго, но на самом деле они фиксируют человека на эго. Как преподобный Иоанн Лествичник говорил, тщеславие – это как как треножник, как не брось, он всегда встанет рогом вверх. Или как в книге Льюиса «Письма Баламута», старый бес советует, что, если человек борется с тщеславием, научи его тщеславиться, что он побеждает тщеславие. Поэтому человек горделивый может гордиться тем, что победил гордость, как ему кажется.

Духовные авторы, от человека горделивого враг отступает со всеми его искушениями. И он парит, как эта чайка Джонатан, считая, что ему доступны все тайны неба и земли. Как один православный монах, который раньше был буддистом, говорит, враг ждет, пока человек перегреется. Можно добавить мысль, совокупно видную у святых отцов, – пока не разрушатся механизмы, с помощью которых человек сопротивляется искушению. Когда человек начинает ощущать, что он прямо парит, что недоступен для искушения, нужно понимать, что враг отступил, заманивая его в ловушку ложным бесстрастием. Или, как один миссионер, называл это, «бесовской тишиной». Потом враг наваливается на него и рвет его в клочки. Человек, конечно, разбивается, и остается чувство тоски, ощущение порванной связи с Богом, с людьми.

Когда одного монаха спросил человек, в таком состоянии находившийся: «Что мне делать?», – он ответил: «Тебе надо вернуться в православие». «Как вернуться в православие?» – «Просто. Просто возвращайся, там будет видно». Бывает, человеку при анорексии какая-то свежая пища в рот попадает и включается пищевой рефлекс. Поэтому здесь, конечно, есть нужда в мудром человеке. Сменить угол зрения, пообщаться с кем-то, кто достиг внутреннего мира, достиг любви христианской, сам в себе преодолел гордость, чтобы он уже мог что-то объяснить.

А то, что человек после Чина Присоединения или после чина отречения остался в болезненном состоянии, это понятно. Бывает, что – враг мстит ему. Бывало, что раньше находящийся в гордости человек пребывал в состоянии эйфории, которая, нередко связана с прелестью. Бывает, после исповеди или чина отречения связь с этим действием врага рода человеческого на душу пресекается. То, что человек полагал как свое какое-то возвышенное состояние, как ему со временем становится ясно, было неким иллюзорным плодом, А он возникает под действием иногда даже и инфернальных сил.

Отец Иоанн (Адливанкин) объяснял, и это объяснение будет приводится в книге, которую мы сейчас готовим к изданию, «Выход из оккультизма», что люди, вышедшие из эзотерики, войдя в православие, ощущают себя какими-то обрубками. И он объясняет – нет, не обрубки, просто раньше ты был в состоянии этой болезненной эйфории, и тебе казалось, если сказать по-современному, что в тебе идет какая-то «духовная движуха». На самом деле это было мечтание. Сейчас ты спустился на землю в хорошем смысле слова, и сейчас ты заново учишься жить.

Мне вспоминается книга, не буду называть название, оно не суть важно, про женщин, которые столкнулись с любовной аддикцией. Там описывался случай одной женщины, которая играла роль такой супер-девушки. И потом наконец-таки у нее случились настоящие отношения с человеком, который ее стал ценить. И ее отношения с этим человеком стали искренними. Она говорила, что чувствовала себя, как будто она бесчувственный обрубок дерева. Я объяснял, что нет, ты не обрубок дерева. Просто раньше ты жила как актриса, игрой, постоянно создавала какой-то образ, не существующий в реальности. А сейчас вследствие того, что вы с этим человеком захотели вступить в искренние отношения, ты стала учиться быть такой, какая ты есть, стала учиться естественности. Если ты этой естественности не училась, у тебя это и плохо получается. Не стоит бросать, надо дальше этой дорогой идти.

«Чайка» – как идеал свободной личности, идеал духовности?

Вот, что моя знакомая, которая в своем время плотно занималась эзотерикой, написала в отношении «Чайки»: «Типа все высокое заключается в исследовании себя и расширении своих возможностей до бесконечности. Тренируя свое тело, как чайка Джонатан, мы начинаем с нижнего уровня, и постепенно переходим на высшие уровни, такие как телепортация и прочее. Овладеваем временем и пространством. Все это говорилось на полном серьезе.

Как вы и писали, провозглашая избавление от эго, человека на эго как раз и фиксируют. Он реально начинает думать, что он – Бог, просто еще хорошо не научился им быть. А когда научится – вот тогда он заживет! Кончается это психушкой нередко.

Либо человек перестает пытаться быть “богом”, уходит в обычную жизнь. И тогда “учитель” говорит про него, что он никогда не был духовным, его ценности – «жрать корки», как та стая, а с нами он прикидывался.

То есть чайка Джонатан – это не мессия. Это, мол, ты сам, каким ты мог бы стать, если бы тренировался. Стимул заниматься боевухой типа (или кто в какой секте чем занимается, всё сойдет под оттачивание виражей в полете – и дыхание, и медитация, и спонтанные танцы). А на самом деле – бесконечно кормить учителя этого и деньгами, и своей энергией, и своим унижением перед ним.

Это такая морковка “чудесного саморазвития” перед носом. И никто из адептов эзотерики не понимает, что ее не только нельзя достать, но и что, даже если б было можно, она еще и совершенно не съедобна.

Насчет того, что Джонатана “канонизировали” – это косность “недуховной” толпы, которая извращает и опошливает даже бывший прямо перед ее глазами “очевидный пример развития”. Пока не появляется новый “герой-боец”, который плюет на мнение толпы. Развивай себя (развитие, мол, может быть только в нашей светлой группе, а всё остальное тьма) и плюй на всех остальных – вот девизы группы.

По нашему “учителю”, Христос был одним из ряда таких “светлых героев”, которые ненавидели и обличали толпу с ее косностью. А Церковь, опять же по мнению “учителя”, – это ужасное перевирание всего того, чему Христос учил. Официальное учение – мол, набор действий, который люди, стоявшие у истоков движения, делали и делают в угоду своим алчности и властолюбию.

«Учитель» так не любил Церковь, что это позже дало мне подсказку, куда двигаться дальше. Очевидно, что надо было идти в противоположном от него направлении».

Приложение. Беседы из цикла «Пришедшим из оккультизма в Церковь».

4.1. Повреждённость вследствие занятий оккультизмом. Понимание, излечение. Отключение сознания. Постмодерн, иллюзии, демонтаж смысла. М/ф «Душа»
4.2. Монах Лаврентий о эзотерике. Отсутствие мысли или спокойная мысль? Иисусова молитва, мышление. Обида. Духовное руководство
4.3. Йога, изменённое состояние сознание, умерщвление детей. Фильм «Дом грёз». Отречение, конфабуляция. 90-й псалом. Пост
4.4. Любовь, внимание к другому. Отречение от образа Божия. Совлечение тела. Аборигены. Кетамин, майя
4.5. Строила миры, но увы. Разрушение критического мышления. Равновесие или ИСС. Ченнелинг. Печать гордыни

[1] «Святой Григорий Нисский в этом смысле толкует “Песнь Песней”, в которой он видит мистический брак души (и Церкви) с Богом. Невеста, устремляющаяся за женихом – это душа, ищущая своего Бога. Возлюбленный появляется и ускользает - так же и Бог: чем более душа Его познает, тем более Он от нее ускользает и тем более она Его любит. Чем более Бог насыщает ее Своим присутствием, тем более жаждет она присутствия более полного и устремляется Ему вослед. Чем более она полна Богом, тем более обнаруживает она Его трансцендентность. Так душа преисполняется Божественным присутствием, но все больше погружается в неистощимую, вечно недостижимую сущность. Бег этот становится бесконечным, и в этом бесконечном раскрытии души, в котором любовь непрестанно восполняется и возобновляется, в этих “началах начал” святой Григорий и видит христианское понятие блаженства. Если бы человек знал самую природу Бога, он был бы Богом. Соединение твари с Творцом есть тот бесконечный полет, в котором чем более переполнена душа, тем блаженнее ощущает она это расстояние между нею и Божественной сущностью, расстояние, непрестанно сокращающееся и всегда бесконечное, которое делает возможной и вызывает любовь» [cм. «Путь отрицаний и путь утверждений» из книги Лосского В.Н. «Догматическое богословие»].

[2] См. «Аддикции к еде» из книги Ц.П.Короленко, Н.В.Дмитриевой «Психосоциальная аддиктология» («Олсиб», 2001).

[3] Как и для иеромонаха Дамаскина (Христенсена), для Антона оказалось удивительным переосмысление получаемого во время медитаций духовного опыта в свете христианской аскетики: «Больше всего меня удивило то, что этот самый внутренний свет, звук и т.п. иногда называют “природа души” и что знание этой самой природы [в христианстве] не является чем-то значительным и важным, многие даже не заостряют внимания на этом вопросе. Смысл в том, что внутренний свет, или проявления нашей души, – это своего рода орган чувств для восприятия Бога. Но если человек пытается отвернуться от Бога, то этот орган чувств начинает выдавать собственные образы (как глаз, закрытый от света). Потом ты достигаешь знания, что это всё – проявления твоей истинной природы, и благополучно “прешься” в этом состоянии до смерти… Всё это описано, причем не в виде полемики с буддистами: писавшие это о буддистах, и тем более о дзогчен, ничего не знали, – а в виде предостережений о возможных ошибках в аскетической практике» [Георгий Максимов, свящ. «Я лично пережил опыт любви Божией». Свидетельства бывших буддистов, обратившихся в Православие