Обращение к читателю

Женщина разрывается между желанием сохранить брак и мыслью, что ее усилия ни к чему не приводят. И в ответе делается акцент на выходе из жерновов дилеммы. Когда ум перестанет перемалываться вопросом, на который в данный момент нет ответа, можно попробовать сосредоточиться на конкретных шагах, совершаемых, исходя их мирного духа.

Сложилась некоторая мода, вследствие которой женщина, сигнализирующая о непростой ситуации в семье, получает сходу совет развестись. Мол, «молодая, красивая, нового найдешь». Действительно, есть ситуации критические, когда других вариантов как будто бы не остается. Но есть случаи, когда всё еще можно исправить.

Однажды было опубликовано три ответа «Жене деспотичного зависимого мужа»:
Часть 1, часть 2, часть 3.

Среди комментариев автор ответов обвинялся в том, что принижал женщин (хотя в ответах ни словом, ни духом ни о каком принижении речи не шло). Чтобы успокоить взбунтовавшуюся общественность, женщина, которой адресовались ответы, была спрошена о том, как далее развивалась ее семейная ситуация. Она стала выравниваться. Муж стал меняться в лучшую сторону (в том числе, в результате событий, не описанных в ответах), родился еще один ребенок.

Через полгода, как был подготовлен данный ответ, получившая его женщина, также была спрошена, как развиваются ее отношения с мужем. Они повенчались, родился еще один ребенок, ситуация с мужем стала несколько другой, в хорошем смысле.

Как женщина описывает свою историю

Периодически меня начинают атаковать мысли, которые приводят к неустойчивости в моменте. Мысли связаны с тем, что я пытаюсь понять, насколько всё это правильно, есть ли смысл в нашей семье. Ведь бывает, люди ошибаются, не все берут благословение. Живём вместе мы долго. Хотя мы и тогда ходили в храм, но благословение ни у кого не брали, не было человека, у которого можно было бы спросить совета. Решение об отношениях было достаточно обдуманным.

И я заранее видела, что он совсем другой по своему устройству. От этого всегда были склоки – они были с первого года совместной жизни, а не появились вдруг с рождением детей. Беспокойно мы жили с первого дня, но почему-то не расходились. Из-за его мнения или желания мы вряд ли бы разошлись, потому что глобально он человек достаточно инертный. В какой-то момент его инертность очень сильно меня допекла. Когда нужно было что-то обсудить, поговорить, он просто не знал, что сказать. Случаи, когда мы садились за стол, чтобы поговорить, за последние годы можно пересчитать по пальцам одной руки.

У меня начинаются мысли, что всё это неправильно, что живу я несчастливо. Потом я начинаю думать, что надо воспринимать это, как есть, что всё идёт своим чередом, и дети, и прочее. Дети видели всю эту обстановку, и в какой-то момент я даже обсуждала это с ними, когда дети сами подходили и спрашивали, хотим ли мы с отцом жить отдельно. Я не видела у них какой-то психотравмы – по крайней мере явственно. Я не запрещала видеть отца, и вообще воспитываю их так, что они должны уважать и маму, и папу.

Но вопросами воспитания всегда занималась только я. В какой-то момент мне стало казаться, что нести всё это в одиночку – не совсем правильно, хотя я привыкла к этому, понимая, что он другой человек. У него работа, свои хлопоты, к тому же он никогда не отказывает, если тебе что-то нужно. Он не плохой родитель – просто любит он своей любовью. Он сам говорит: «У меня нет столько терпения, это твоя заслуга, что они читают, что они образованные, воспитанные».

Я с этим сжилась и свыклась, но однажды у меня начались панические атаки. Я обращалась к психологу, и она сказала мне следующее. От того, что я постоянно нахожусь в хроническом стрессе, я испытываю ощущение, что живу не в своих естественных условиях обитания. В последние годы я привыкла, смирилась. И глобально я не представляю жизнь без него. Так мне привычней.

Соответственно, у меня закрадываются мысли: это про любовь или про то, что за много лет сформировались зависимые отношения на уровне эмоциональных качелей? Два года назад я уходила, и тогда у меня всё было спокойно, и панические атаки прошли. У меня не было мнения, что я наврежу детям – дети были очень спокойны. Но метаний было много, и всё же я ушла, сказав, что больше не могу. Может, если бы муж поговорил со мной, обсудил это – может, я бы не стала уходить. Но он сказал: «Это твой выбор, что я могу сделать? Я же не могу тебя привязать. Каждый человек проявляет любовь по-разному. Если тебе кажется, что я не люблю, это твоё мнение, ты имеешь на него право». Может, по-своему он переживал, но прямых действий у него не было.

Кто-то скажет, что мы, женщины, эмоциональны, и нам надо, чтобы за нами бежали, летели. Он говорит: «Я не инициатор. Меня всё устраивает». Конечно, его устраивает, ведь у него всё чин по чину, он не знает, как выглядит покупная еда, у него всегда первое, второе, третье, пятое, десятое, одежда выстирана и наглажена. Я делаю это, потому что считаю, что так должно быть, и это правильно, это про уют, про домашнюю стряпню. Я искренне поняла, что эти устоявшиеся вещи должны быть в семье. Семья всегда была для меня центром.

При этом я всегда работала и никогда не была зависима от него финансово. У меня есть своя отдельная квартира. Я не была привязана. Но жили мы будто сами по себе. Когда я познакомилась с его родителями, то нашла ответы на многие вопросы. Не выйдет из томата апельсиновый сок. Они могут не видеться несколько лет, а когда встретятся, то просто обменяются приветами. В их семье не было заведено садиться вместе за стол. Я спросила его, говорила ли ему мама, что любит его, не надо сюсюканий, просто «сынок, я тебя люблю», – и он сказал, что не помнит такого. Она не знала и не знает, как он живёт, как проходят его дела. Она говорит, что только со мной в браке он стал как-то разговаривать с людьми, проявлять эмпатию, сочувствие.

Периодически мне становится тоскливо от этого. Кажется, что так не должно быть.

Родная сестра его отца всю жизнь занималась странными нехорошими делами. Этот шлейф всегда был, но мы старались в этом не копаться, чтобы не искать проблему только в это. Но некоторое время назад нам особо указали на это, сказав, что эта ситуация нездоровая.

В Греции был такой случай. Мы в составе группы слушали проповедь, я не задавала вопросов, не искала ответов. Но в конце, когда мы уже собирались уходить, одна монахиня сказала мне позвать мужа, хотя его она даже не видела. Тогда я обрадовалась, что его важные вопросы он сможет обсудить, но тут меня окликнули, чтобы я вернулась. Тогда монахиня сказала мне: «Он не здесь находится. Он сам заложник ситуации. Он больной человек в прямом смысле этого слова, и с годами это укореняется».

 У меня часто было ощущение, будто я живу с двумя людьми. Тогда мне становилось его жалко, потому что я понимала, что он другой человек. Но в моменте он живёт совершенно другой сущностью, и это его тяготит. Бывало, мы ругались и начинали кричать, он говорил: «Понимаешь, я сам от этого страдаю. Головой я всё понимаю, но никак не могу проявить это».

С годами эта проблема укореняется, ему становится сложнее бороться. Он не такой молитвенник, чтобы сидеть и вымаливать самого себя. У меня силы тоже не железные. И тогда эта монахиня посоветовала нам обвенчаться и посмотреть, что будет, и, если ничего не поменяется – уходить.

Но в моём понимании всё – наоборот. Для меня венчание станет шагом, после которого уйти уже точно будет нельзя. Для меня это будет финальной точкой, и ни при каких условиях я не смогу разойтись – хотя сложно говорить безусловно, но я буду бороться за мысль, что это бесповоротный шаг в любом состоянии, здоровья или нездоровья.

Я понимаю, что осознанно иду на этот шаг, но мне хочется, чтобы он тоже как-то проявлял своё желание. Брак был моей инициативой, дети, семья – всё это заботило меня.

Он говорит о венчании так, будто мы идём оформить что-то посредственное на Госуслугах. Он понимает, для чего, зачем, – и вроде идёт не для галочки. Но для меня это выглядит так, будто я просто настояла на этом.

Меня одолевают мысли, что 13 лет назад это я всё заворачивала, с браком, с детьми, но что, если ему всё это – не надо? Может, я просто создала себе эту картинку? При этом мне правда кажется, что я его люблю, и что у него тоже есть какие-то чувства. Но в моменте мне иногда кажется, что всё это придумано мной, и я в это просто верю.

И создание семьи, и рождение каждого из троих детей – всё это были абсолютно осознанные шаги. Никогда не было внеплановости – это не про меня.

У меня нет ответа на вопрос, зачем ему это всё. При этом он тоже спрашивал меня: «Если тебе так плохо, если ты такая несчастная, почему ты не ушла и не осталась там, где тебе было бы хорошо?» Я в ответ спросила его, а как же ему будет при этом, на что он сказал, что есть вещи, о которых он не может говорить: «Мне можно приставить дуло пистолета к голове, я умру, но определённых вещей не могу сказать».

Всё это кажется мне странным. Ни разу за совместную жизнь он не говорил «прости», ни разу не говорил, что любит. Мне кажется, в семье должна быть любовь, тёплые разговоры, поддержка. Он говорит, что считает, будто даёт это. Но мне кажется – всё иначе.

Ни разу не сказать «прости» – будто ты ни разу не был виноват. Когда я буквально дожимала его, он говорил: «Я глобально виноват во всём, ты права. Конечно, люблю, что за глупости?» Но в это сложно верить.

Для меня показательной была ситуация, когда его мама, находясь у нас, не могла дозвониться до мужа, его отца. В какой-то момент она сказала: «Если я не дозвонюсь, поеду тогда похороню его быстро и вернусь». Я поняла, что по своей сути он точно такой же – холодный.

Я говорю ему: «Дети вырастут и разлетятся по своим местам – они не наша собственность. И мы с тобой останемся одни, и доживать, как доживают практически все из моего окружения, кого я знаю – это не несение креста. Это просто доживание. Они просто терпят друг друга, они друг другу не милы». Его мать говорит, что ушла бы от отца, если была бы возможность куда-то уйти.

Я спрашиваю: «Тебе не кажется, что сейчас мы живём вместе только ради детей?», – и он отвечает, что ему так не кажется. Это меня тоже страшит. Я не понимаю, насколько в перспективе этот брак должен существовать.

Он может долго изучать, вникать, но в плане эмоциональных подходов – ноль. Он не малоэмоциональный и не скупо проявляет эмоции. Он в принципе лишён этого качества. По психотипу это называется шизоид – человек, который может проявить свою любовь, заботу и внимание посредством покупок чего-то. Он абсолютно безотказный, он не жадный, он всё для тебя сделает в прямом смысле слова. Я никогда в жизни ничего у него не просила – он всегда беспрекословно даёт то, что ты хочешь.

С годами всё-таки это качество немного переламывается. Иногда он может даже помочь сделать что-то по дому, хотя для него помыть тарелку – это катастрофа. Для него открытие, что яйца варятся в воде, а не лежат и сами по себе доходят естественным путём.

Я говорю себе: «Ты столько прошла, ты же уже привыкла, тебя даже ничего уже не удивляет». И меня правда глобально ничего не удивляет. Но полное тотальное отсутствие возможности разделить положительные или отрицательные моменты моей жизни… Если я говорю о проблеме, он сразу спрашивает: «Что нужно сделать?», – я пытаюсь переключить: «Не в этом плане. Произошла такая-то ситуация, меня это очень беспокоит. Это вышло некрасиво – ты понимаешь?» Он утверждает, что дело в моем гипертрофированном восприятии. Я говорю: «Можем спросить кого угодно, мужчин, женщин – тебе все подтвердят, что это так». Он спрашивает: «Кто все? У тебя всё гипертрофировано».

Я начала впадать в ярость, в злобу, меня настолько начинает крутить, что я не рада сама себе. В этот момент я не знаю, на кого похожа. Я не сижу и не молчу.

Если я попрошу его, несмотря на моё восприятие, разобрать эту ситуацию со мной, он скажет: «Всё, разобрал. Я понял. У тебя всё?» Меня добивает не отсутствие помощи, хотя я всегда одна, с чемоданами, с детьми по всей стране. Я привыкла во многом рассчитывать сама на себя. Но полное отсутствие разделения трудностей, радостей, теплоты в доме – это кажется мне странным и неправильным. Словно у нас соседский брак.

Мы ездили к отцу Артемию Владимирову. Он сказал нам: «Возьмите меня к себе котом или третьим ребёнком, я буду у вас жить. Вам хорошо, вы живёте в мире, который вам создала жена. А она как рыба об лёд бьётся и ничего достичь не может. Вы два накалённых человека, и нападаете друг на друга как коса на камень. Ты не можешь молчать», – и я правда не могу молчать и искренне восхищаюсь людьми, которые могут замолчать. Я лягу, замолчу, а потом встану и скажу с три короба. Я не молчу, не сижу, бедненькая, в углу, плача. Я пытаюсь хоть как-то вызвать его эмоции, чтобы хоть что-то от него услышать. А он говорит: «Я искренне не понимаю, что я должен сказать. Что от меня надо?»

Конкретные шаги

Бывают такие психопатии, вследствие которых реакции человека не выражены или их может даже не быть. Говорят, некоторые воспринимают ситуацию на уровне интеллекта.

Один мой знакомый зацепил подобное состояние. Но я верю, что при определённых условиях оно может быть компенсировано. У знакомого в его 20 лет было нечто подобное: сниженный эмоциональный фон, отсутствие сострадания. Но потом, благодаря христианской жизни это состояние выровнялось.

И всё же я верю в научение. Но оно происходит не на эмоциях, а в ежедневных небольших сигналах. Когда ситуация напечёт, то и другой человек может напрячься – трудно начинать заниматься спортом в то время, как олимпиада уже началась. А ежедневная практика возможна.

Вот, что он рассказывал: «Помню, как мой духовник в спокойной манере давал рекомендации, когда я только пришёл в монастырь. Как-то он сказал мне идти с братией в скит – прогуляться, а потом добавил: “Возьмите этого трудника. Ему тяжело, он приехал потрудиться, чувствует себя одиноко. А то мы все думаем только о себе”. А у меня в то время не было обычая думать о ком-то. И постепенно выполняя его рекомендации, думая о других, это стало оседать во мне. Не то чтобы я стал гиперэмоциональным. Возможно, сниженные эмоции – это некая профдеформация, потому что ты достаточно часто выслушиваешь истории про какие-то катастрофы. С одной стороны, в это надо как-то вникнуть. С другой – надо быть не деморализованным этим. Так что здесь может помогать научение, небольшие шаги, направленные в сторону других, когда ты проявляешь внимание на доступном тебе уровне.

Раньше, бывало, так, что я видел, как кто-то рыдает, и не мог понять – зачем рыдать? Как говорил Ганнушкин (см. его книгу «Клиника психопатий»), есть врождённая психопатия, но она может быть компенсирована. Если человек живёт в созидательной среде, сам куда-то движется, то эта ситуация может выровняться. Но здесь нужна планомерная работа без скачков. Если же супруга какое-то время терпит – ничего непонятно, а потом вдруг взрывается и кричит, требует её выслушать – то тоже ничего непонятно.

Один священник, который занимается реабилитацией военнослужащих, очень хорошо сказал про ситуацию, когда муж возвращается домой после долгого пребывания на войне. Он живёт так, будто завтрашнего дня нет. Батюшке звонит человек из другого города с просьбой поговорить, тот соглашается, и он говорит, что сейчас возьмёт такси. Батюшка предлагает подождать до завтра и приехать на электричке, потому что такси обойдётся слишком дорого. Но для человека, который жил на фронте, задача даже не выжить сегодня – задача выжить хотя бы сейчас.

Они могут получить очень большую сумму в качестве зарплаты, буквально в течение месяца её потратить, а потом ходить и «стрелять» у кого-то на маршрутку. Такому человеку предлагают дополнительное образование, которое он получит в течение двух лет. Но он не может понять, что такое через 2 года. Для него нужны ежедневные простые задачи.

Священник этот говорит, что пока пришедший с фронта муж не адаптируется к мирной жизни, жене надо стать как бы «братишкой». И нарезать задачи: «Сегодня придём домой в 6 часов и будем смотреть фильм, а в 8 часов пойдём к Ивановым в баню». Это простые понятные задачи, которые нарезаются ежедневно, но тем не менее включены в более глобальный план.

Некое научение возможно. Но в виде не радикальных, а планомерных действий, конечно, если человек не отказывается. Если такие ситуации происходят постоянно, то потихоньку какие-то понимания оседает внутри него, может сформироваться определённое отношение.

Засевший паттерн

Тяжело с теми, кто был, например, в серьёзных сектах. Я знаю одну девушку, которая уже прошла Чин Присоединения. Она старается двигаться к лучшему, но есть ощущение, что для неё нет авторитета, и муж в том числе тоже – не авторитет. Возможно, такая ориентация на собственное «Я» была и до секты. Её родители плотно занимались эзотерикой, плюс – личные особенности дают о себе знать. Не являюсь фанатом различных типологий, но складывается такое ощущение, что она – ананкаст.

Очень доходчиво особенности анакастов описывает профессор Андрей Шмилович в своей лекции «Человек с характером»[1]. Все ответы на мировые вопросы должны быть компактно описаны точными формулировками, встроены в соответствующие клеточки. Из других источником мы узнаем, что ананкасты считают моральным поведением то, что согласуется с их взглядами. Если ты не поддерживаешь эти взгляды, то ты рискуешь перестать существовать для ананкаста как хороший человек, ты рискуешь быть вычеркнутым из его жизни.

Они бесподобны, когда нужно структурировать и планировать и теряются, когда оказываются в изменчивых, форсмажорных обстоятельствах, которые не поддаются прямому контролю. А семейная жизнь и воспитание детей – череда таких обстоятельства. Если ананкасты будут прислушиваться к другим, то, расширяя горизонт познания, они свое качество могут сделать преимуществом. На работе будут использовать свою способность к планированию и структурированию, а дома будут строить отношения с учетом иных стратегий. Которым научились в результате общения с людьми, демонстрирующими более эмпатичный стиль поведения. Если же ананкаст замывается в своей стратегии, то его качество становится его бременем, если не проклятием.

Итак, она живёт и вроде радуется: дети, любовь, – но, если что-то мельчайшее противоречит её Я, она видит решением прямое давление или только разрыв. Либо делай, как я сказала, либо мы расходимся.

До брака она будто бы была более склонной перепроверить свою точку зрения через взаимодействие с людьми и миром. А после вступления в брак она перестала с кем-либо советоваться. Хотя сейчас есть ощущение, что ситуация стала теплее. Можно сказать, что это подвиг мужа, который полностью сосредоточился на ней, несмотря на бизнес и то, что он постоянно чем-то занят. И, видимо, когда она не уверена, что она в центре внимания мужа, то она ведёт себя достаточно холодно и жёстко.

Так как там уже был заложен этот сектантский паттерн, выкорчевать его можно только большими слезами самого человека и молитвой. Такие вещи могут засесть в психике почти что намертво.

Панические атаки

«В процессе нашей совместной жизни и у меня начались какие-то отклонения. Столько лет истерик, слёз и бессонных ночей не прошли бесследно. У меня начались панические атаки. Возможно, триггером для запуска этих ситуаций послужили вторые роды.

Я не могла найти ответ. Это не совсем панические атаки. Это нечто частично похожее на деперсонализацию. У меня никак не выражалось это в депрессии, ощущениях, переживаниях или плохого настроения. Но появился страх потерять чувствительность к вещам. Свелось к тому, что я просыпалась в 2 часа ночи, поднимала руку, а с неё течёт пот – хотя мне не жарко. Или я шла на кухню и замечала, что за мной остаются следы пота, но мне не жарко. Не было ощущения, что мне тяжело дышать. Но в эти минуты мне казалось, что это 100% состояние перед смертью. Но формы приступов другие. Были эпизоды, похожие на панические атаки с зашкаливающим сердцебиением, мне ставили синдром Да Косты, хотя обычно его ставят людям, которые слышат своё сердцебиение. Тогда мне сказали, что это просто определённая форма стресса, который копится и не находит выхода. Мол, надо больше заниматься в зале, тягать железо, общайться с людьми…

Я неплохо разбираюсь в медицине по долгу профессии, и я перепробовала много таблеток, но поняла, что они лишь на время заглушают тревогу. К тому же на тот момент у меня был маленький ребёнок, а значит, нужны были мобилизованные силы. Я говорила себе: здоровый ребёнок – это, в первую очередь, здоровая мама.

См. материалы подборки «Панические атаки».

Культура мысли

Очень важна культура мысли. Наше поколение утратило об этом какое-либо понятие. Не всё, что есть в голове, надо развивать.

Один иеромонах рассказывал: «У меня были приступы, которые длились неделями и уходили в глухую злобу вплоть до желания выйти из мира, разорвать отношения. Со временем я пришёл к осознанию, что все они начинались с одной мысли. Вначале тебе приходит мысль, ты начинаешь в неё вникать, запускается процесс ропота. Ты ропщешь часа 2, и всё внутри загорается, и теперь ты ропщешь уже не по поводу этой конкретной ситуации, а по поводу всего. Например, тебя злило, что на столе лежит некрасивая зелёная скатерть. А потом ты думаешь: кто-то же оборудовал этот кабинет, кто-то её сюда поместил – значит, он «урод». А так как он жил в каком-то сообществе, то и оно уродское. А так как это сообщество было монастырём, значит, и вся РПЦ – что-то неправильное…

И так ты достаточно быстро доходишь и до Бога, потому что Он создал миропорядок, в котором на столе лежит некрасивая зелёная скатерть. И, «дойдя до ручки», ты понимаешь: восстать против Бога – это либо закончится сумасшествием, либо самоубийством.

Потом стало понятно, что всё начинается с одной мысли. Как большой механизм, который может быть запущен одной кнопкой – один сигнал, и целый завод начинает работать. Или, наоборот, начинается терминальная стадия саморазрушения».

Академик Скулачев, который изучал долголетие, пришёл к тому, что долголетие мало связано со здоровьем. Оно связано с чем-то другим. Если человек знает, что он потребен и его ждут, есть перспектива жизни, тогда жизнь продлевается. А когда человек здоровый, но внутри него раздаётся сигнал «Хватит», если человек не видит, для чего ещё ему жить, этот сигнал мозга запускает лавинообразный процесс разрушения по цепочкам всего организма. Как говорил академик, мы не знаем, как его блокировать. – Это мнение академика Скулачева.

Но какой смысл блокировать сигнал в человеке, если этот сигнал – это совокупный результат всей человеческой жизни? Нужно не просто блокировать его. Нужно, чтобы сам человек изменился.

Суть в том, что мы действуем на многих уровнях и что-то исправляем, если, в том числе, развиваем культуру мысли.

Внутренний протест

Как внутренний протест может заставить ходуном ходить все тело мне знакомо. Когда я начинал беседы, меня много чего не устраивало до трясучки. Когда я читал некоторые наши православные брошюры, как человека, который пришёл к Богу не из верующей семьи, меня трясло физически от используемых оборотов речи, аргументов. Когда я пытался произнести своё возмущение, многие не понимали – по какому же поводу я возмущаюсь.

Но для того, кто вышел из христианской семьи, это ещё можно было воспринимать как аргумент, но не для людей, которые движутся к Церкви, имея за плечами опыт самостоятельной жизни – может, со временем они и смогут понять, что такое смирение, и что ты никто. В смирении есть великая суть, но эту суть нужно разжевать. Ведь эта суть не в том, что ты никто – тогда это было бы не отличить от сектантской мысли. А суть смирения в том, что ты борешься не с личностью, а с гордостью, которая паразитирует на твоей личности.

ГОРДОСТЬ. ДЕМОНСКАЯ ТВЕРДЫНЯ. Самая опасная страсть //
Иеромонах Прокопий (Пащенко), Сергей Комаров.

Но чтобы человек не ушёл в протест, не развернулся и не ушёл, ему нужно объяснить, что есть личность, а есть страсти. Есть движения, которые даны Богом человеку, но они потеряли связь с первоначальным замыслом и стали страстями.

Ещё священник Антоний (Голынский) в трактате «О молитве Иисусовой и Божественной благодати» и святитель Игнатий (Брянчанинов) отмечали, что в то время, когда Иисусова молитва процветала, не было нужды описывать первоначальные уровни. Ведь многие находились на этих базовых уровнях – зачем описывать очевидное? Так в секции по рукопашному бою не стоит вопрос о первоначальной физической подготовке дистрофика: если вы сюда пришли, значит, вы уже не дистрофик.

Но сейчас, когда традиция прервана, у нас нет этого базового уровня. А если нет базового уровня, а человек слышит что-то про этот уровень, но не имеет соответствующей культуры, рождается гипертрофия.

В одном интервью спортсмена спросили, как он относится к женскому дзюдо. Он спросил: в Японии или в России? Суть в том, что в Японии это нормально – там есть определённая развитая культура. А в России женское дзюдо, воспринятое отдельно от культуры, приводит к тому, что женщина приходит на тренировку, а там мастерша бьёт ногой по почкам и говорит: «Отрабатывай приём!»

Также и здесь, идея послушания, воспринятая отдельно от базы, на основании которой она появилась, может привести к развитию полусектантских сообществ, где человека подавляют, говоря: «отрабатывай послушание». Хотя суть послушания абсолютно в другом. Это великая идея, которая помогает человеку учиться владеть самим собой. Духовник может ставить тебя в ситуацию не очень приятную, но ты на этой учебной задаче отрабатываешь владение самим собой. И на каком-то этапе ты начинаешь учиться справляться и с крупными своими страстями. На тебя наваливается гнев или тяжёлое уныние, но ты стоишь на ногах.

Итак, у меня был вариант уйти в ропот, протест и, может, даже уход из монастыря. Но я пришёл к пониманию, что нужно издавать что-то в помощь людям, которые хотят войти в Церковь, но пока не совсем понимают, как они могут это сделать. В каком-то смысле стать ближе к народу, но не в том смысле, чтобы поехать с народом на озеро, есть там шашлыки с водкой и распевать песни.

Один знакомый предложил мне помощь в издательстве книг. Церковная литература, бывает, что ориентирована на саму себя и в качестве основы она берёт те моменты, которые для людей внешних не являются безоговорочными аргументами. И если люди внешние говорят, что для них что-то из написанного не является аргументом, то им иногда говорят: идите вон.

Появилась цель написать что-то, где это было бы объяснено с других позиций, хотя бы с позиции здравого смысла. Потому что, как мне кажется, в православии в первую очередь очень много здравого смысла.

У тебя есть нерешаемый вопрос, мысль о котором закупоривает все входы-выходы. С одной стороны, ты думаешь, что должна сломать себя, если хочешь остаться с мужем. С другой стороны, оставаться в равновесии при всех вводных ты не можешь. Такое состояние называется сшибкой – два импульса в коре головного мозга сталкиваются, порождая страшное напряжение.

Побеждаем смущением пониманием

Когда у меня ещё был вариант уйти в глухое отрицание, очень помогло то, что я советовался, чтобы примириться с ситуацией, но не на уровне Стокгольмского синдрома, когда люди начинают оправдывать террористов. Мы побеждаем страсти в том числе через понимание.

Тот же иеромонах рассказывал: «Например, у нас было молитвенное правило, где в числе прочего читали книгу хорошего греческого автора Эмилиана Вафидиса. Меня глубоко ранили его тексты. Он, к примеру, писал о том, что монах никому ничего не должен говорить. Я подходил к духовнику и возмущался: “Как это никому ничего не говорить?” И получал в ответ: “Тебе надо смиряться, ты всё неправильно понимаешь”, – для меня это звучало как оплеуха, я ещё и виноват, что не так всё понимаю.

В той книге “Толкования на подвижнические слова аввы Исаии” старец Эмилиан очень часто обращался к этой теме. Дошло до того, что я сказал духовнику: “Хорошо, тогда я собираюсь и ухожу из братства, покидаю монастырь. Потому что вы говорите, что я никому ничего не должен говорить, но ставите меня исповедующим священником”. Я даже подходил к наместнику и говорил, что не могу это слушать. Он был удивлён и тогда спросил: “У тебя есть ещё какие-то претензии к этой книге? ”

Но позже то ли мне намекнул духовник, то ли само родилось понимание, что эта книга была написана в совершенно другой культурной среде. Греческие монастыри, действительно, устроены таким образом, что вся братия в молчании творит Иисусову молитву. Если приехать на Афон, ты не сможешь подойти к любому брату и сказать: «Научи меня Иисусовой молитве». Во-первых, все они заняты своими делами, там очень напряжённый ритм жизни, ориентированный на то, чтобы все были на богослужениях. Поэтому огромное количество дел надо решать так, чтобы успеть к началу службы. А во-вторых, тебе скажут: “Возьми благословение у игумена”. Да и на Афон люди приезжают подготовленными, и никто не будет хватать тебя за руку и спрашивать, куда в доме ему поставить эту икону или прогонять ли кота, если он приходит в его дом».

Когда ты не понимаешь, как с быть с нерешаемым вопросом, ты видишь для себя два варианта. Либо сломать свой разум, согласиться, что ты полное ничтожество, раз не можешь этого понять и отказаться от собственной рефлексии, либо отвергнуть Эмилиана Вафидиса, а вместе с ним – всех, кто тебе порекомендовал.

Но когда советуешься и пытаешься на основе мирного духа разобраться в вопросе, ты начинаешь понимать ситуацию на ином уровне. Вместе с этим приходит понимание: тебе не надо ни отвергаться от себя, ни отвергать других. И эта ситуация может оказаться и полезной для тебя.

Если понять, для какой культурной среды она написана, становится ясно: на Афоне монастыри так устроены, что учит сама среда. Там другой подход к исповеди, которая не соприкасается с советом, исповедовать могут только опытные священники, им выдается специальное разрешение. У нас же сложилось так, что священник после рукоположения допускается до того, чтобы исповедовать людей. То есть для среды греческих монастыре эта книга абсолютно нормальная, правильная. Когда эта мысль стала ясной, ушел внутренний протест у иеромонаха, а вместе с ним – телесная трясучка.

Социализация, постепенное развитие

Возможно, аналогом понимания, выводящего тебя из сшибки, станет мысль про зону ближайшего развития. Невозможно ребёнку сказать: «Когда ты будешь профессором, ты будешь делать то-то». Нужно обозначать задачи конкретно на сегодня, на ближайшие часы.

Мой духовник именно так возился со мной. Я много не понимал. В молодежной среде, откуда я приехал, было нормально поиздеваться над кем-нибудь. У меня не было никакой эмпатии, когда я приехал на Соловки. Если мы шли куда-то гулять с духовником, он спокойно говорил, что мы должны делать именно сейчас, пояснял внутренний смысл ситуации. Он говорил: «иди позови такого, а то мы думаем только о себе», так постепенно шаг за шагом привыкал думать о других.

У некоторых же женщин (при всём уважении к женщинам) действует другой принцип: «он должен был догадаться». Например, женщина никого ни о чём не просила, долго-долго терпела, а потом её прорывало: «Вы мне не помогаете!» Женщина, бывает, начинает возмущаться, и для неё аргументом является то, что другой человек должен был сам догадаться.

Можно вспомнить фильм с Джоном Траволтой «Вольт» про десоциализированного пса, который участвовал в съёмках фантастического фильма про собаку, которая обладает суперспособностями. Режиссёр и съёмочная группа подстраивались таким образом, чтобы пёс верил, что у него эти способности есть. Потом пёс убегает со студии и продолжает верить в свои суперспособности. Но в результате он может погибнуть. Социализацией этого пса занимается кошка. Она поясняет ему, что и как на самом деле устроено в этом мире.

К вопросу о венчании

Как было сказано, бывает, в критической ситуации мы попадаем в коллапс: либо сломать себя, либо сбрасывать все настройки. Но прежде следует разобраться в сути вопроса. Когда мы пытаемся выйти из коллапса своими доморощенными способами, мы приходим к крайностям: либо сломать внешнюю среду, либо сломать среду внутреннюю.

Некоторые говорят, что боюсь, мол, венчаться, ведь, если повенчаюсь, потом не нельзя будет разводиться, а обещания не разводиться дать не могу, так как в браке вижу определенные проблемы.

Венчание – это не гвоздь в крышку гроба. В Венчании люди испрашивают благодать для совместной жизни с супругом. Но бывают трагедии, и венчанные пары разводятся.

Я сталкивался со взрослыми людьми, которые отказывались венчаться, потому что у них серьёзное отношение к таинству, но доморощенное. Они говорят, что для них это очень серьёзный шаг, и поэтому они пока не венчаются. Но тогда резонен вопрос: а они что, собираются разводиться? Люди боятся венчаться, потому что относятся к этому как к определённой ответственности. И страх, что ты не будешь соответствовать тому уровню ответственности, который задаёт венчание, становится основой отказа от венчания.

На этой почве у меня даже спор с одним духовником. Он вырос в очень хорошей семье, в хорошем смысле слова – в старом укладе, где не было разводов. Были случаи, про которые он говорил, что разводиться нельзя. Но он просто не знаком с ситуациями, где мужья буквально убивают жён или жёны высасывают кровь из мужей – такое тоже бывает. Он не знает этих вещей. Попытался донести до него мысль, что не везде брак можно сохранить, потому что где-то он может закончиться разрушением человека.

Можно предположить, что не всегда оправдана ссылка на 1-е послание апостола Павла к Коринфянам, где он пишет про то, что жене не следует разводиться с мужем, потому что в этой же главе крупными мазками описаны и обязанности мужа, его благочестие. Эту главу применять к ситуации, где муж уходит в алкоголизм, издевательства – некорректно. Приходит на ум мысль (не знаю, верная ли), что, если бы такой муж попался на глаза апостолу Павлу, он бы исключил его из христианской общины в принципе. Эти ситуации в Священном Писании даже не рассматриваются, потому что, по всей видимости, они были за гранью понимания христиан того времени. Христианство тогда принимали люди, готовые за Христа идти на смерть. Поэтому применять этих слова к супруге, которая ушла от уничтожавшего её мужа, говорить ей: «Теперь или будь одна, или вернись», – думается, что некорректно.

Итак, я советовался с духовником по поводу одной ситуации, и он спросил, было ли там венчание – а пара была как раз венчанная. И тогда он сказал, что в таком случае разводиться нельзя. Но я стал протестовать: получается, если мы транслируем такую позицию, то вместе с ней транслируем скрытый сигнал людям – не венчаться. Потому что если вы венчаны, то теперь вам никак нельзя развестись. Люди же, действительно, видят, что ситуация спорная, и неизвестно, куда она выйдет – и предпочитают не венчаться.

Но Венчание – это Таинство, в котором людям от Бога даётся благодать для устроительства семейной жизни. Если есть желание, можно по данному поводу прочитать замечательную статью протоиерея Владимира Воробьева «Православное учение о браке».

Когда человек, который курит, исповедуется и причащается, ему даётся благодать, которая даёт ему силы совладать со своей пагубной привычкой. И даже если ты исповедуешься, причащаешься, даже если потом ты срываешься, тебе всё равно легче с собой справляться. Это не значит, что можно дать себе разрешение срываться. Но если ты сорвался, ты можешь не поддаваться отчаянию, а дальше спокойно отрабатывать навыки, счищать весь мусор с души, напитываться благодатью в Таинствах и браться за борьбу. И потихоньку, поднимаясь со ступеньки на ступеньку, ты побеждаешь страсть.

А можно написать статью о том, что люди, которые после причастия выпивают или курят – оскверняют Причастие. И тогда люди не будут причащаться.

Как-то я освящал помещение для предприятия одного моего знакомого. Его партнёр часто ругался матом, и наша общая знакомая, которая присутствовала перед освящением, преследуя благие цели, решила рассказать историю: «Одна монахиня рассказывала, как сгорел один дом. А сгорел он, потому что после освящения там ругались матом». И тогда партнёр, который ругался, из страха засомневался: «Может, лучше тогда не надо освящать?»

Венчание может помочь сдвинуть ситуацию с мёртвой точки. А потом стоит смотреть – сдвинулось ли что-то. Один священник, очень хороший духовник, который был женат, высказал, на мой взгляд, самую внятную точку зрения. Во-первых, муж – глава жены только тогда, когда для него глава – Христос. Потому что патриархат, основанный только на половой принадлежности мужа, не имеет никакого значения. Но если для мужа глава – Христос, и, если он принимает решения исходя из понимания меры ответственности перед Богом, никто не будет против, что финальное решение будет за ним.

Я знаю одного такого мужчину, для которого глава – Христос. Когда он принимает решение по поводу семьи, это решение не тирана, а человек, который принимает полноту ответственности и ищет максимально полезное для всех решение. И семья это чувствует.

Жене не следует разводиться с мужем. И что Бог сочетал, то человек да не разлучает. Но если алкоголик избивает жену, не всегда понятно, тот ли этот брак, в котором два становятся одной плотью.

Во Христе все мы – одно тело. Но у нас в монашестве тоже есть ситуации, когда мы прощаемся с братом. Тяжело, больно, но если у человека началась гангрена, и орган не отнять, то погибнет весь человек. Так и здесь: есть ситуации, когда по-другому никак, иначе один из супругов может разрушиться.

Венчание может дать благодатный толчок. А дальше – ежедневная работа без высоких морализаторских загонов, ежедневные выполняемые задачи с пояснением внутренней сути.

Иногда и к психиатру обратиться

Можно даже подключить хорошего психиатра. Сейчас сложилась непростая ситуация с православными психологами: есть некий тренд на православие, оно активно развивается, и многие люди активно переобуваются и становятся православными психологами, хотя ещё вчера были сайентологами.

Одна моя знакомая психиатр говорила про людей, которые очень остро реагируют на ситуацию вплоть до крика. И если состояние стабилизировать с помощью препаратов, потом люди сами удивляются: «А что, так можно было?»

У одной моей знакомой случилось горе: её муж застрелился. У него было биполярное расстройство. В маниакальные периоды он был активный, лучезарный, часто куда-то ездил, помогал близким. А в периоды депрессий сыпал гадостями. К сожалению, духовник, видимо, не очень разбирался в вопросе. Он сказал человеку, что у того духовные проблемы, и посоветовал отменить препарат. И через некоторое время он застрелился. Монах Иоанн (Адливанкин), опытный в данных вопросах призывал священников не советовать отменять препараты, если не разбираются в психиатрии, иначе может произойти трагедия[2].

Жена говорит, что тогда ему показалось, что с бизнесом дела пошли совсем плохо, и другого выхода нет – только стреляться. Хотя это было не так.

Она описывала его как человека психопатичного склада. Не знаю, можно было ли как-то на эту ситуацию повлиять. Если бы кто-то совне помогал ему двигаться к изменению образа мыслей и образа жизни, может, что-то бы и сдвинулось в лучшую сторону. К сожалению, духовник транслировал такую позицию, что муж – глава во всем и всегда, а проблемы у него случаются потому, что жена недостаточно молиться, что не исцеляет любовью. В итоге человек, застрявший в болезненных переживаниях, закреплялся в самоуверенности, жена закреплялась в навязанном ей чувстве вины.

После смерти мужа она была в крайне тяжелом состоянии, пришлось объяснять ей, что не все состояния в другом человеке мы можем выровнять своей любовью. Не то, чтобы здесь обезболиваем человека фиктивными мыслями: мол, ты права во всем, а другой во всем неправ. Здесь мы показываем человеку объективную суть вопроса. Когда суть стала понятна при всей тяжести своего состояния, она выдохнула и насколько это в данной ситуации было возможно, ожила. Не она была причиной смерти мужа.

Возможно, здесь нужно было изначально не вступать в брак. Она плохо знала этого человека, на нее было оказано давление, чтобы она быстрее вступила в брак. Не все знают, что в семейной жизни случается то, что показано в фильме «Нефариус». При людях муж улыбчивый и добрый, наедине с супругой – уничтожает ее, приправляя свои манипуляции, ссылкой на Священное Писание. При том он извращает суть Писания, которое говорит о любви к Богу и людям.

Рассказываю тебе об этом случае не с целью, чтобы ты ушла от мужа, не разобравшись. А с целью показать, как важно разобраться в вопросе, найдя прочную основу для принятия решений.

Перестав смущаться, можем повлиять на ситуацию

Твоя ситуация имеет иную конфигурацию. Знал семью, где у мужа были психопатичные черты, но брак все-таки сохранился, супруги будто бы нашли общий язык, даже родился ребенок.

Наш известный психиатр Ганнушкин в книге «Клиника психопатий» высказывал мнение, что если человек будет находиться в созидательной среде и сам стремиться к лучшему, то имеющиеся психопатичные черты могут отчасти выровняться. Понятно, что все упирается в идею насчет того, что «если сам стремится», ведь не все стремятся.

И так же знал случай, когда женщина все же решила, что больше не может оставаться с психопатичным мужем. Советовал ей, чтобы принять окончательное решение, выехать в какой-то монастырь, пожить там сколько-то времени, отключив по-возможности телефон. Чтобы решение было принято не на эмоциях (о решениях, принятых в состоянии раздрая, потом нередко жалеем), а в мирном духе, настолько, насколько это возможно. Если ты принимаешь решение в мирном духе, есть шанс, что оно по итогу окажется верным (то есть проверка временем подтвердит его справедливость). Впрочем, не всегда стоит полагаться на внутреннее самоощущение, здесь возможны и ошибки, поэтому важно советоваться с тем, кому доверяешь и кто не рубит с плеча, поверхностно воспринимая твой вопрос.

Из цикла «Проблема отклоняющегося поведения…»

7c. Несколько об общении с зависимым (женам, матерям). Психопатия – зависимые, с которыми сложно: Аудио, видео.

К вопросу о коллапсе, который ты испытываешь, и он приводит к неприятным состояниям, когда ты истекаешь потом. Если понимать разумную основу происходящего, то ты по крайней мере избавляешься от конфликта между корой и подкоркой головного мозга.

Выше я упоминал, как выводила меня книга старца Эмилиана Вафидиса. Помимо прочего там была мысль, что монах, который смотрит в коридор, ничего не достигнет. Наш монашеский корпус коридорного типа, и от этой мысли я тоже возмущался: «Что же, мы теперь ничего не достигнем?» Ведь бывает, что нам надо смотреть в коридор.

И тогда один батюшка улыбнулся и прочитал мне притчу про невидимого скакуна. Хотя мы не фанаты заимствований из других религий, но эта притча приемлема. У китайского правителя был конюх, который мог выбрать из стада лучших лошадей. Он уходит на покой и оставляет после себя преемника, торговца чаем, который так же должен будет выбирать для императора лучшего скакуна. Торговец чаем вступил в должность, его отправляют осматривать императорские табуны. Он присылает императору гнедую кобылу, которая, по его словам, лучшее, что он нашёл. Но это не кобыла, а чёрный жеребец. Император в гневе пишет своему бывшему конюху: «Кого ты мне выбрал? Он даже не может определить пол и масть животного». Бывший конюх умилённо отвечает: «О, этот торговец чаем достиг ещё более высоких ступеней, чем я думал». И объясняет, что есть некий невидимый скакун – набор идеальных признаков, и, если специалист видит этот набор – он указывает на него. А кобыла это или жеребец, гнедой или чёрный – не важно.

Суть наставления в следующем. Речь идёт о монахе, который в келье занимается Иисусовой молитвой, но, если он не занимается молитвой, а просто рассеивается – не важно, куда он смотрит, в окно или часами «сидит» в смартфоне. Здесь первичен смысл, что он рассеян, отвлечён от делания, а не то, куда конкретно он выглядывает, в коридор или ещё куда-то. Когда ты начинаешь понимать детали ситуации, у тебя уже не возникает протест против формулировок.

Как-то я был в гостях в одном монастыре. Там был один иеромонах, который вёл себя очень агрессивно даже по отношению к старшим братьям. Они давали ему отпор, но он не понимал причины их действий, думая, что они нападают на него. Где-то он пристал и ко мне, хотя я не должен был выполнять весь их устав, ведь был в гостях.

Однажды мне всё стало понятно, когда узнал, что он из детского дома. Видимо, всю жизнь привык работать локтями, чтобы расчищать дорогу, и у него сформировался такой стереотип поведения. И он действительно может не понимать, что ведёт себя агрессивно. А братия, давая отпор, провоцируют на ответную агрессию.

Кстати, когда я это понял, я успокоился, у меня ушло желание как-то вразумить его. И у него в отношении меня изменилось поведение. Он до сих пор передаёт мне приветы, когда я уезжал – вложил мне в руку денежку – на дорогу, позвал приезжать к ним ещё.

Мне очень понравились слова митр. Антония (Сурожского): ты можешь исправить только то, что полюбил. А мы, бывает, хотим исправить что-то очень быстро. Но только когда ты полюбил, соединился с этим явлением, прекратил внутреннюю борьбу против него, тогда ты можешь найти нужные слова и в них будет преображающая сила. И самое главное – человек поймёт тебя, потому что с твоей стороны не будет выпада в его сторону.

С трудными людьми возможно изменение только тогда, когда у тебя полностью прошла война в его отношении. Как-то я спрашивал духовника, что делать, когда дети на крещении плачут. А он сказал мне, что у него дети никогда не плачут – действительно, что-то в нём есть такое, что люди в его присутствии успокаиваются. Когда человек в твоём присутствии успокоится, он будет готов принять то, что даже несколько противоречит его устоям.

Прилагаю беседы про обретение равновесия. Также – про преодоления гнева и обиды. В отдельной записи после молебна рассказывается об общей схеме преодоления гнева. В подборке – подробнее. Посмотри в ней молитву от неприязни, которую давал своим чадам схиигумен Савва.

Про гнев
КАК ОБРЕСТИ ДУШЕВНОЕ РАВНОВЕСИЕ? //
Иеромонах Прокопий (Пащенко), Сергей Комаров
Обида, гнев, раздражение, злоба

[1] Человек с характером. Типы характеров человека. Акцентуации и психопатии | Андрей Шмилович | АЛЬТЕР.

[2] Психиатрия и душепопечение: Часть 1, часть 2.