Прокопий (Пащенко), иером. КОНЦЕПЦИЯ материалов о преодолении ЗАВИСИМОГО ПОВЕДЕНИЯ, подготовленных иеромонахом Прокопием (Пащенко). Раздел 15. «Где искать героя?»

Вступление

Где искать героя – так называется данная глава. Можно ли в литературных персонажах или реально живших людях найти совокупность качеств, которые помогут противостоять реальным жизненным трудностям?

Патриарх Сергий Страгородский в своем труде «Православное учение о спасении» писал, что любую философскую или религиозную идею следует спускать в область реальной жизни, чтобы увидеть ее проявление в действительности. Принцип сочетания идеи с реальностью поможет нам разобраться в данном вопросе.

Существует множество концептов, но все они следуют двум базовым стратегиям поведения. Первая стратегия направлена на отделение и проявляется в психопатическом стиле поведения. Вторая – основана на удержании человека в поле любви, на формировании социальных отношений и внимательном следовании голосу совести. Конечно, разные концепты описывают различные процессы и ситуации, но все они так или иначе находят отражение в одной из двух категорий. К различию между этими двумя стратегиями многократно обращался академик А. А. Ухтомский, рассматривая их с точки зрения физиологии мозга.

Цикл бесед «Проблема отклоняющегося поведения: родственникам, родителям, педагогам».
16.1 Созависимость. Ошибки узников, психологии. Угасание рефлексии. Ухтомский – самоутверждение или любовь?
16.2 Созависимость. Ухтомский – самоутверждение или любовь. Промысл Божий и выход из скорлупы.

Какую же совокупность навыков мы можем противопоставить концепциям созависимости и сепарации? Каким мы видим человека, способного противостоять жизненным трудностям и сохранить любовь?

Лидерские стратегии или шаг к катастрофе

К первой категории, например, можно отнести Леди Макбет, персонаж трагедии Шекспира. Самолюбивая, безжалостная, честолюбивая и амбициозная женщина, она подталкивает своего мужа к убийству короля, чтобы завладеть троном.

«Так вот цена твоей любви? В желаниях
Ты смел, а как дошло до дела – слаб.
Но совместимо ль жаждать высшей власти
И собственную трусость сознавать?»

Мастерски манипулируя супругом, она использует его слабости и неуверенность, одновременно взывая к духам, чтобы те избавили её от жалости и сделали способной воплотить в жизнь злой замысел.

«Сюда, ко мне, злодейские наитья,
В меня вселитесь, бесы, духи тьмы!
Пусть женщина умрет во мне. Пусть буду
Я лютою жестокостью полна.
Сгустите кровь мою и преградите
Путь жалости, чтоб жизни голоса
Не колебали страшного решенья
И твердости его. Сюда, ко мне,
Невидимые гении убийства,
И вместо молока мне желчью грудь
Наполните. Оденься дымом ада,
Глухая ночь, чтоб нож не видел ран,
Которые он нанесет, и небо
Напомнить не могло: “Остановись!”»

Леди Макбет является символом женской силы, но ее сила направлена на разрушение, а не на созидание. Череда убийств и тирания расправы над подданными, спровоцированные амбициями обоих героев, завершаются казнью Макбета – дворянин Макдуф отрубает ему голову в отместку за убийство своей семьи.

Не этим ли качествам старательно учат многочисленные женские тренинги (как стать стервой?)? Их сценарии строятся вокруг самоценности, границ, эмоциональной устойчивости, поиска себя, уверенности, работы с убеждениями, материнства и карьеры.

Подобные стратегии отделения и игнорирования интересов других готовят почву для катастрофы, что ярко показано и в фильме «Банкир», основанном на реальных событиях. В центре сюжета – афроамериканские бизнес-партнеры Джо Моррис и Бернард Гарретт, которые в 1950-х годах основали успешное агентство недвижимости и стали первыми афроамериканскими банкирами в Соединенных Штатах. В эти времена чернокожие предприниматели в США, особенно в штате Техас, не могли владеть предприятиями такого масштаба.

Чтобы обойти негласный запрет на продажу недвижимости чернокожим и избежать вполне понятных сложностей при ведении дел с белыми бизнесменами, партнёры привлекают молодого белого парня, тщательно подготовив его для исполнения роли подставного директора фирмы. Обеспеченный хорошей зарплатой, из простого рабочего Мэтт превращается в успешного денди. Но его жена, подобно леди Макбет, убеждает его, что он недооценён и к нему относятся несправедливо. Она настаивает, чтобы он требовал должности полноценного партнёра, а не просто исполнителя.

Расистская банковская практика того времени исключила чернокожих людей из получения кредитов для малого бизнеса и приобретения жилья. Выступая в роли прикрытия для Бернарда и Джо, Мэтт покупает банк, но местные жители относятся к этому с большим подозрением. Мэтт уговаривает Джо и Бернарда купить второй банк для перевода туда выданных черным кредитов и убеждает поставить его во главе, несмотря на его неопытность. В конечном итоге, многочисленные нарушения, связанные с халатностью Мэтта, приводят к проверке и привлечению федерального следователя. Мэтту грозит пятидесятилетний тюремный срок. Еще не совсем потеряв совесть, он предупреждает партнёров и только после этого соглашается на сделку, чтобы смягчить свое наказание. Бернарда и Джо арестовывают за нарушение федеральных банковских законов, признают виновными и отправляют отбывать срок в тюрьме. Освободившись, они переезжают на Багамы, где Мэтт купил для них недвижимость на деньги, которые успел оставить ему Бернард накануне дачи показаний.

Жан-Клода Ларше в своей книге «Исцеление духовных болезней», ссылаясь на учения духовных авторов, пишет, что от Бога человеку даны разные качества для достижения благих целей. Однако если человек не движется в добродетели, эти качества могут превратиться в страсти и патологии, вызывающие страдания. Если женщина следует по пути добродетели, то несмотря на нестабильность окружающего мира, она создаёт пространство смыслов, в котором близкие находят утешение. В этом отношении психоанализ использует спорную концепцию «материнского лона» и «материнского комплекса», которая, скорее, уводит в ненужное русло.

Когда, например, молодая женщина не позволяет родственникам со стороны мужа общаться с ребёнком, она препятствует его полноценной социализации. Ведь ему необходимо учиться взаимодействовать с людьми разных характеров, а не замыкаться только на одном, близком круге. Ребёнок, лишённый разнообразного общения, не усваивает правила социальных механизмов и начинает бояться взаимодействия. Его прирождённый инстинкт не реализуется в соответствии с замыслом Божьим о человеке и мире. Это открывает дверь для развития качеств, которые могут привести к зависимости.

В противоположность эгоистическому развитию, существует совокупность качеств, которые отражают глубину евангельских слов: «Любите друг друга». Однако истинная любовь проявляется вовсе не в потакании человеку, например, оказавшемуся во власти пьянства и праздности, а проявляется в умении отказаться от раздражения и негатива. Одна из наших паломниц со скорбью говорила: «Муж погибает из-за растерянности и безделья, а я вместе с ним, потому что осуждаю его, раздражаюсь и унижаю».

Развитие христианских добродетелей – любви и смирения – помогает перестроить ситуацию, которая раньше казалась безвыходной. Феофан Затворник, комментируя слова Иисуса Христа из Евангелия от Матфея (5. 33–41), пишет: «Когда с полною верою, от всей души пожелаешь так жить, чтоб не противиться никакому злу, то Господь сам устроит для тебя образ жизни, не только сносный, но и счастливый. К тому же на деле бывает так, что противление больше раздражает противника и побуждает его изобретать новые неприятности, а уступка обезоруживает его и смиряет. Оттого бывает, что претерпи только первые натиски злобы, – люди сжалятся и оставят тебя в покое. А противление и месть разжигает злобу, которая от одного лица переходит в семью, а потом из поколения в поколение»^[1].

Стараясь осторожно сопоставить евангельские идеи с реальной жизнью, мы стремимся рассматривать каждую ситуацию отдельно. Важно понимать, что действительно соответствует евангельскому образу мышления в повседневной жизни. Люди часто сосредотачиваются на отдельной мысли из Евангелия, игнорируя остальные его смыслы. Правильнее рассматривать каждую мысль в контексте всего учения, без исключений и упрощений. Если внимательно и деликатно подойти к словам о непротивлении злу, можно предположить, что здесь говорится о возможности построения общества на созидательных принципах.

Некоторые отказываются от христианской позиции, основываясь на вымышленных ситуациях. Например, один знакомый утверждал, что не сможет быть настоящим христианином, если окажется на войне и получит приказ уничтожить всех, включая детей. Он переживал, что отказ выполнить приказ поставит под угрозу жизнь бойцов его подразделения. Здесь мы видим пример гипотетической ситуации, которая в реальности может развернуться совершенно иным образом. Оказавшись в сложных боевых условиях, в конкретном контексте обстоятельств, человек задействует всю полноту своего жизненного опыта, обращается к Богу и получает ответ именно на свою уникальную ситуацию. При этом вымышленный случай может никогда не произойти в жизни конкретного солдата.

В серии книг «Щит веры – воину-защитнику в помощь» показано, как евангельское отношение к людям, взаимовыручка, забота о ближних и внимание к собственной совести помогают воину преодолевать трудности и избегать предпосылок травматического опыта. Человек, создавший в своём сознании виртуальную ситуацию, следует определенной ментальной модели, сконструированной матрице, которая искажает реальный ход событий и препятствует следованию истинным ценностям.

Аналогично, один знакомый решил отказаться от рождения наследников в целях следования политической карьере. Он боялся, что злоумышленники могут манипулировать им через его детей. Однако он совершенно игнорировал тот факт, что манипуляция возможна через подкуп, шантаж и другие методы. Сегодня создание вокруг человека системы соблазнов и искушений – обычная реальность. Человек, сознательно отвергающий любовь к семье и христианские принципы, рискует остаться без защиты и реально ощутимой опоры в самых сложных жизненных обстоятельствах. Даже если у него нет детей, существует множество способов «посадить его на крючок».

Один общественный деятель однажды резко отозвался о высказывании «подставить другую щеку», утверждая, что те, кто уступают давлению на улице, неправильно понимают слова Христа^[2]. Однако по статистике православных христиан в России не так много, и лишь небольшая часть вообще внимательно изучает Евангелие, стараясь понять его по-настоящему. Еще меньше тех, кто задумывался и пытался применить слова Христа о второй щеке на практике. Видимо, общественный деятель поспешно сделал вывод, что люди, убегавшие с места столкновения, действительно руководствовались евангельским посланием. На самом деле они могли даже не знать этих слов и просто действовали из страха, а не в соответствии с прочитанным текстом.

Известно, что сектантский подход часто заключается в избирательном использовании отдельных строк Священного Писания, игнорируя при этом другие, раскрывающие полноту смысла. Мы помним, что Христос обличал фарисеев, лицемеров и тех, кто искажает Слово Божие. Как тогда понять поступки, исходя из слов о непротивлении злу?

Например, кто-то скажет, что рисовать – это хорошо. Однако полицейский может возразить, что если он будет занят рисованием, то пропустит нападение противника, поглощённый своим занятием. Можно ли в таком случае утверждать, что рисование – это плохо? Здесь важно видеть ограниченность буквального понимания религиозных текстов при их применении к реальной жизни.

Одна женщина поделилась своей историей. Она переехала в другую страну, вышла замуж по любви, и со временем пришла к вере, приняв православие. Муж, напротив, относится к её духовным устремлениям достаточно агрессивно. Ранее они вместе вели разгульный образ жизни, употребляли психоактивные вещества, но теперь она стала стремиться к Богу, а он – «не очень». Она спросила, что ей делать. Мы обсудили, что если исходить из принципов православной духовности, ситуация интерпретируется иначе, чем в популярной литературе о созависимости. В такой литературе часто предлагается идея полного отсечения от объекта, в который человек втянут. Эта идея, безусловно, понятна: врачи могут эмоционально выгорать, сталкиваясь с тяжелыми пациентами, а жена страдает, когда муж употребляет вещества и ведет себя агрессивно.

С другой стороны, есть и обратная сторона вопроса. Отстраняясь, врач теряет возможность понять суть боли другого человека, а значит, назначенная терапия может оказаться неэффективной. Точно так же, отстраняясь от близкого, который страдает, мы лишаем себя возможности реально помочь ему, когда это возможно. Но слишком близко мы рискуем «сгореть в огне», как планеты, которые слишком сближаются с солнцем.

Проблема в том, что современная дискуссия о созависимости часто предлагает схематичные, статические модели. На практике же ситуации динамичны: в одних обстоятельствах преобладают одни факторы, в других – совершенно другие.

Выигрывает тот, кто в режиме реального времени способен использовать именно те инструменты, которые нужны для регуляции собственного состояния в конкретной ситуации. Такой человек умеет войти в ситуацию, оценить её, понять другого человека и определить, насколько он способен ему помочь в данный момент. При этом он способен корректировать свои действия, если изначальная стратегия оказывается неэффективной.

Речь здесь не о бесхребетности – когда человек «прогибается» или «не держит удар». Речь о гибкости: уметь мобилизоваться и одновременно признать собственную ошибку. Такой человек учится, преодолевая ограничения, и перестраивает свои подходы к взаимодействию с реальностью.

Концепция гибкости, сформулированная Джорджо Бонанно применительно к, в том числе, людям, имевшим в детстве негативный опыт, но проявившим жизнестойкость, применительно с православной точки зрения рассматривается в тексте «Духовная жизнь и перестраивание травматического рефлекса (духовные авторы и академик Павлов)» (часть 1), см., в частности, главу «Феномен жизнестойкости. “Конец травмы” Джорджа Бонанно».

В одной ситуации что-то уместно, а в другой – нет. Например, увидев бездомную кошку, мы можем покормить ее. Это уместно, если она живёт рядом с нашим домом. Но если кошек уже двадцать восемь, и соседи начинают жаловаться, то ситуация меняется радикально.

Современная дискуссия часто пытается втиснуть человека в жёсткую модель, лишая его возможности гибко реагировать на обстоятельства. У нас есть понятие отстранения, но оно «заходит с другого конца». Более того, возможно, стоит вовсе отказаться от этого термина: сам по себе чуждый нам терминологический аппарат загоняет мышление в определённый коридор решений и ограничивает восприятие.

Здесь стоит упомянуть, что беседы, лекции и тексты цикла «Проблема отклоняющегося поведения…» соотносятся с материалами, в которых рассматриваются другие вопросы – например, с циклом бесед о врачах и представителях социальных профессий (см. «Врачи, медицинские работники, люди социальных профессий – лекции и тексты иеромонаха Прокопия (Пащенко)»).

Иногда такие люди, сталкиваясь с постоянной эмоциональной нагрузкой, сознательно выбирают тактику добровольного очерствения. Когда боль, переживания и сочувствие становятся невыносимыми, человек решает, что проще «отключить» чувства: не входить в эмоциональный контакт с пациентами, не привязываться, не тревожиться из-за ухудшения их состояния или смерти. Так рождается своеобразная защита – попытка сохранить себя ценой утраты способности глубоко сопереживать.

Люди, выбирающие подобную линию поведения, рискуют столкнуться с внутренней регрессией. Добровольно очерствев в одном аспекте жизни, человек незаметно для себя начинает черстветь и в других. Закрывая сердце от боли, мы закрываем его и для радости, любви, и способности видеть в другом человека.

Подобную линию поведения врачей можно рассматривать через призму ложных стратегий выживания, описанных Бруно Беттельхеймом в книге «Просвещённое сердце». Он приводит эпизод, когда перед строем заключённых эсэсовец зачитывал имена тех, кому пришли письма, а затем демонстративно сжигал их.

Столкнувшись с невыносимой болью, некоторые узники решали, что единственный способ выжить – отказаться от чувств. Не ждать, не надеяться, не привязываться. Но этот «щит» постепенно превращался в тюрьму: вместе с болью уходила способность к сопереживанию, к ощущению смыслов, к принятию решений, исходящих из живого сердца. Так добровольное очерствение становилось не защитой, а формой внутренней деградации – утратой связи с собой и с другими.

Вступая в эмоциональный контакт, как подробно описывалось в цикле бесед «Остаться человеком: офисы, мегаполисы, концлагеря», мы развиваемся, поддерживаем друг друга, разделяя горести и печали, и становимся для ближнего источником тепла и опоры. Тот, кто сохранил эмоциональный контакт с окружающими, имеет больше шансов выжить.

Сохраняя способность проявить заботу по отношению к другому человеку, мы сохраняем самое драгоценное – человечность. Именно это помогает нам не только остаться людьми, но и выжить.

Как же быть, если переживания причиняют боль? Боль можно преодолеть, в том числе через построение картины мира. Если мы понимаем, что смерть – не конец жизни, напряжение, связанное с уходом пациента из жизни, снижается. Мы осознаем, что присутствуем не при завершении истории человека, а при таинстве его перехода в новую жизнь.

Если человек черствеет по отношению к своим пациентам, он, как следствие, хуже воспринимает окружающую обстановку и его поведение начинает алгоритмизироваться – он теряет гибкость. Под гибкостью здесь понимается не готовность предавать всех и вся, а способность распознавать, что происходит в режиме реального времени как во внешней среде, так и в самом себе.

В беседах на тему «Остаться человеком» не раз отмечалось, что именно эта способность помогает человеку принимать нестандартные решения в сложных ситуациях и не становиться жертвой условного рефлекса. Если человек перестаёт в хорошем смысле рефлексировать о происходящем вокруг и внутри себя, его мышление «дубеет». В нём пассивно отпечатываются алгоритмы, транслируемые окружающей средой. Поведение роботизируется, и человек сам не всегда замечает, что превращается в того, кого в концлагерях называли «стариками» – людей, которые без малейшей критики усваивали модель поведения, навязанную администрацией лагеря.

В статье «Духовная жизнь и перестраивание травматического рефлекса (духовные авторы и академик Павлов)» подробно рассматривается тема гибкости мышления, а также в контексте христианской парадигмы приводятся мысли Джорджа Бонанно из его книги «The End of Trauma». Он отмечал, что именно гибкость мышления помогает человеку не ломаться под воздействием травмирующих обстоятельств.

Если бы врач относился к каждому пациенту с любовью, его сознание могло бы оставаться живым. Но что значит «любовь к каждому пациенту» на практике? При фиксированном времени приема невозможно встать, обнять каждого и предложить чай – такие действия могут быть восприняты пациентами как эксцентричные и вызвать смущение. Тем не менее сегодня во многих областях всё чаще говорят о необходимости развивать эмоциональный интеллект.

В беседах об эмоциональном интеллекте отмечалось, что сам этот термин во многом является химерой. Если бы у человека присутствовало христианское сопереживание к ближнему, всё то, что обычно вкладывается в понятие «эмоциональный интеллект», проявлялось бы естественным образом. То есть способность вслушиваться в точку зрения другого человека и учитывать его мнение помогала бы принимать более конструктивные решения по любому вопросу.

Некоторые идеи насчет темы эмоционального интеллекта представлены в беседах:
– Конструктивная коммуникация. Понимание эмоций (Эфир 21)
– Эмоции и интеллект. Эмоциональный интеллект? (Эфир 22)
– Эмоции и интеллект. Эмоциональный интеллект? (Эфир 23)
– Эмоции и интеллект. Эмоциональный интеллект? Часть 4 (24 эфир)
– Эмоции и интеллект. Эмоциональный интеллект? Страхи. Часть 5 (25 эфир).

В целом стратегия, учитывающая точку зрения других людей, оказывается более жизнеспособной. Например, врач может и не задавать вопросов, выходящих за рамки его профессиональных обязанностей, но, как человек и как христианин, он отмечает определённые особенности, присущие пациенту в момент взаимодействия. Он может не выяснять причину его состояния, но ведёт диалог с учётом настроения пациента, проявляя участие. Так работает процесс микроподстройки.

Ты живёшь, твоё сознание способно фиксировать окружающую обстановку, и ты способен корректировать своё поведение. Это значит, что в более широком масштабе – на протяжении всей жизни – ты можешь реагировать на разные события и адаптироваться к ним. Если же ты изначально очерствел, чтобы не испытывать боли, то постепенно превращаешься в нечто вроде резиновой детали, которая теряет гибкость и становится ломкой, как пластмасса.

Так, людей, которые продемонстрировали совокупность качеств, противопоставляемых концептуальным схемам созависимости и сепарации, мы видим в цикле бесед о врачах, также и в цикле бесед

Людей, которые воплощают совокупность качеств, противопоставляемых концептуальным схемам созависимости и сепарации, мы можем увидеть в цикле бесед о врачах, а также в цикле бесед «Остаться человеком». Здесь также можно упомянуть и материалы, включенные в подборку «ОДИНОЧЕСТВО, ИЗОЛЯЦИЯ – беседы и тексты иеромонаха Прокопия (Пащенко)».

В представленном объёме материалов рассматриваются качества, которые со временем приводят человека к одиночеству. Удивительно, но именно эти черты во многом перекликаются с теми установками, которые лежат в основе концепций созависимости и сепарации. Речь идёт о таких подходах к человеческому поведению, при которых человек постепенно оказывается в состоянии внутренней и внешней изоляции.

Когда человек блокирует социальные контакты с окружающими, его способность понимать социальную обстановку снижается. Развитие замедляется, поведение становится шаблонным, предсказуемым, и он всё больше приближается к состоянию тех узников, о которых Беттельхейм писал как о людях с наихудшими прогнозами выживания.

Одиночество преодолевается там, где человек сохраняет способность к живому социальному контакту с окружающими, где он видит другого таким, каков он есть на самом деле. Это возможно лишь тогда, когда человек не навязывает окружающим свои представления о них, не пытается подогнать их под собственные ожидания или схемы. Мы смотрим на другого не сквозь призму наших концепций, а стараемся понять его в том качестве, в каком он реально присутствует в действительности. Как писал академик А.А. Ухтомский, важно стремиться вступить с человеком в живое взаимодействие, способное учитывать всё многообразие его откликов и состояний.

Учение академика Ухтомского о доминанте, применительно к теме социальных взаимоотношений, описано в статье «Идеи академика А.А. Ухтомского в адаптированном для современного читателя виде в лекциях и текстах иеромонаха Прокопия (Пащенко)».

В материалах, посвящённых теме одиночества, представлена совокупность качеств, способствующих развитию личности и формированию конструктивных стратегий преодоления жизненных трудностей. Наряду с этим рассматриваются и те свойства, которые, напротив, ведут человека к социальной изоляции, внутренней замкнутости и постепенной регрессии.

Весь объем материалов подводит к пониманию того, что разговор об альтернативе концептуальным схемам созависимости и сепарации ведётся не в отвлечённо-теоретическом, а в научно-практическом ключе. Научный подход предполагает наблюдение, сопоставление и фиксацию реального опыта. Мы не ограничиваемся общими рассуждениями о необходимости любви или духовной зрелости, а на множестве конкретных примеров показываем, к каким последствиям приводят те или иные жизненные стратегии и формы поведения.

Мы показываем, какое влияние они оказывают на социальную жизнь человека, на его духовное развитие, формирование сознания и образовательных навыков. Эти стратегии открывают перспективу и касаются не отвлечённых идей, а самой сущности человеческой жизни.

Обращение к реальным историям и образам из жития святых, литературных произведений и сказок

Далее мы обращаемся к литературным произведениям – в том числе к сказкам – и неожиданно находим в них описание той же совокупности качеств. Эти художественные образы удивительным образом совпадают с чертами людей, прошедших через экстремальные обстоятельства, тем самым подтверждая жизнеспособность и практическую значимость этих качеств.

Та же линия поведения прослеживается и в материалах, посвящённых теме семьи. В них рассматриваются навыки и внутренние состояния, формирующие подлинную альтернативу концепциям созависимости и сепарации. Особое место в этом контексте занимает образ святой императрицы Александры Фёдоровны, раскрывающийся в её дневниковых записях – как пример глубины, самоотверженности и духовного равновесия даже в самых тяжёлых испытаниях.

– Беседа «Семейные отношения. Цель супружества. Воспитание детей. Проблемы. Мужественность и женственность».

– Текст «Слово о семье»
Часть 1. «Вместе и по-отдельности»
Часть 2. «Сохранение единства»
Часть 3. «Мужчины учатся у женщин, женщины учатся у мужчин».

– Ответы:
«Семья. Конфликты в семье, разногласия. Жена хочет забрать детей, уйти».
«Зависимость. Жена думает о разводе, муж выпивает, уходит в отд. дом слушать громкую музыку».
«Искушения. Когда тяжело в семейной жизни (и вообще по жизни)».
– О семье говорилось в некоторых беседах цикла «Разноголосица мыслей».
14. Злость, гнев, обиды, подозрения, мнительность. Семья – конфликты из-за моделей.
16.1. Развитие и ложные модели, страдание и гордость, семья и взаимонепонимание
16.2. Развитие и ложные модели-невидение мира, семья и взаимонепонимание.
17.1. Семья и взаимонепонимание, ревность, ложный образ мира и непонимание.
17.2. Семья и взаимонепонимание, непонимание духовных книг и протест.

Некоторые из заметок, приведённых ниже, написаны женщинами, с которыми мы обсуждали основные идеи этой работы. Особенно любопытен комментарий одной из собеседниц о житиях святых жен. Она заметила, что не всё в этих рассказах можно воспринимать буквально. Например, в некоторых житиях подчёркивается, что святые жены не мылись и не расчесывались. Современной девушке это может показаться странным или даже шокирующим. Однако за такими деталями скрывается борьба с плотью ради возвышения духа.

Путь к Духу Святому у каждого человека свой, и если этого не понимать, то легко прийти к недоумению: «Неужели и мне нужно жить так же?» Важно уметь видеть суть, а не букву, различать глубинный смысл за внешними формами и понимать, что духовные подвиги проявляются в бесконечном разнообразии человеческих жизней.

Жизнь в церковной практике включает не только крайние формы аскетизма. Примером может служить святая царица Александра Фёдоровна, супруга святого царя Николая II. Ее дневниковые записи оказываются особенно ценными как для незамужних девушек, так и для женщин, уже вступивших в брак, поскольку в них отражается духовная жизнь, соединённая с повседневными обязанностями и семейными заботами.

Одна из собеседниц отметила: «Современные женские мученические жития порой шокируют своей натуралистичностью. Начать знакомство с дневниками царицы-мученицы Александры – действительно хорошая идея!»

Помимо этого, стоит обратить внимание на жития святых супругов князя Петра и княгини Февронии, равноапостольной царицы Елены и равноапостольной княгини Ольги, святой великой княгини Елисаветы (книга о ней – «Золотой святыни свет») и святой княгини Анны Кашинской. Эти примеры показывают, что пути духовного совершенствования могут быть разными, и в них можно найти вдохновение для собственной жизни.

Путь старца Фаддея Витовницкого

В христианском взгляде на сложные жизненные ситуации особое место занимает книга старца Фаддея Витовницкого «Мир и радость в Духе Святом». Она может стать опорой для всех, кто переживает тяжёлые внутренние состояния, в том числе в связи с употребляющими родственниками, которые ведут себя так, что общение с ними становится почти невыносимым (хотя сам старец прямо этой темы почти не касался).

С детства он вкусил сладость молитвы и был отмечен особым промыслом Божиим: врачи предрекали ему раннюю смерть, но по чудесному Божьему вмешательству его здоровье укрепилось. В зрелые годы он прошёл через тяжёлые испытания: во время Второй мировой войны, будучи настоятелем сербских монастырей, он оказался под перекрёстным огнём и мог быть расстрелян как коммунистами, так и нацистами.

После войны он стал учителем сербского народа, к нему приходило очень много людей, и он очень сильно переживал. «Приходят, чтобы поделиться бедой, услышать совет, – рассказывал он. А мне нужно каждый день говорить и говорить – даже если бы мои легкие были стальными, они бы не выдержали. Все эти скорби оставляют след в душе человека. … А то, что народ идет, так, видно, должно быть… Последние два месяца я испытываю тяжелые душевные страдания, даже в военные годы не было так трудно. Должен, значит, и через это пройти…»

В книге прямо не говорится о причинах переживаний старца, хотя очевидно, что война и смерть сами по себе становились тяжёлым бременем. Можно предположить, что для человека, с детства отмеченного перстом Божиим, вкусившего сладость молитвы и знающего глубину духовной радости, особенно трудно слушать ссоры из-за бытовых условий, погружаться в бесконечные материальные заботы и мелкие дрязги. Подобные вещи становятся испытанием не меньшим, чем внешние обстоятельства.

Бывает и иное устроение, при котором человек проходит через подобные обстоятельства безболезненно. Так, в книге «Отечник» (составленной святителем Игнатием (Брянчаниновым)) рассказывается об авве Геласии, основателе общежительного монастыря. Один из пустынников предостерёг его: «Смотри, авва Геласий, как бы твой ум не привязался к материальным вещам». На это авва Геласий ответил: «Скорее твой ум привяжется к верёвкам, которые ты плетёшь в уединении, нежели мой ум – к материальным предметам». Его слова отражали внутреннюю свободу: достигнув высокой меры духовности, он умел распоряжаться земными благами, не прилепляясь к ним сердцем.^[3]

В «Отечнике» также приводится рассказ об авве Данииле, достигшем великого преуспеяния. Однажды его ученик спросил: «Отче, когда мы наконец построим келью?» На это святитель Игнатий Брянчанинов, комментируя эпизод, замечает: устроение аввы Даниила было таково, что где бы он ни находился, он уже пребывал как бы в своей келье^[4], где всегда горит лампадка для молитвы. Настолько внутри у него была укоренённость во благе. Найти такое устроение – одна из целей духовной жизни.

Но старцу Фаддею было тяжело от переживаний за братию, когда кругом война, голод, разруха. Множество людей шло к нему с горем, пытаясь получить хоть какое-то утешение и помощь.

Уровень сложности человеческих проблем порой таков, что ты не знаешь, что ответить человеку на его горе. Остаётся лишь сострадать, потому что глубина его страдания превышает твою способность к осмыслению. Но и сострадание требует внутреннего труда, работы сердца.

Секрет настоящих духовников состоит, возможно, в том, что ты действуешь не сам по себе, а Господь, перед Божественной благодатью Которого ты смиряешься. Тогда Господь берёт труд на себя. А если начинаешь выставлять себя напоказ, расправлять грудь колесом, то неминуемо придётся принять удар чужого горя на свою ещё неокрепшую психику.

От тяжёлых переживаний у старца Фаддея начались сердечные приступы, он стал курить. Некоторые осуждают святого царя Николая, недоумевая, как же он причислен к лику святых, если он курил. Старец Фаддей тоже курил и сам признавался, что не мог ничего с этим поделать: слишком велик был уровень внутренних переживаний. Не помогали даже антидепрессанты, состояние только усугублялось: он перестал спать ночами, а сердце билось, как у загнанного зайца.

Это напомнило мне мои собственные переживания и я читал, с жаждой пережить то, о чем писал старец. Однажды он смотрел в окошко на резвящихся на полянке зайцев: эти Божии создания радуются жизни – погрызут веточек, и им хорошо А мы живём в постоянной тяготе и скорби. «Животные чувствуют радость жизни! – говорил старец. – А мы нарушаем её, замутняем. В них есть благодарность Богу за саму жизнь. А в нас? Всего у нас вдоволь, но нам всё мало… Немного пощиплют травы, найдут себе убежище и спокойно засыпают. Они благодарны Богу. А мы – нет».

Я помню, как мне захотелось, хотя бы один денёк прожить, как эти зайцы на полянке – свободным от бесконечной погружённости в заботы! Старец Фаддей понял: если так продолжится, он просто умрёт – его организм не выдержит этой ментальной нагрузки. Однажды ночью, он положил руку на грудь, чтобы проверить, бьётся ли сердце, и услышал ответ: «Не принимай на себя слишком много житейских забот, а храни свой мир и живи с Богом. Пусть все идет, как идет».

Опыт старца Фаддея, прошедшего через полосу колоссального давления обладает потенциал обогащать тех, кто находится в ситуации давления со стороны близких, коллег, начальников. Этот опыт вместе с опытом иных христиан прошедших полосу гонениях и явивших то качество, которое современные авторы обозначают как жизнестойкость, рассматривался, в том числе, в беседах 3-ей части цикла «Остаться человеком: Офисы, мегаполисы, концлагеря».

Что помогало этим людям не только выдержать давление, но и радоваться жизни?

4e. Как выдержать. Характеры (Свмч. Герман (Ряшенцев), о. Косма (Смирнов), прп. Гавриил (Ургебадзе)).
4f. О сути раздела.
4g. Как выдержать. Характеры людей, прошедших через давление (преподобный Севастиан Карагандинский, архимандрит Павел (Груздев)).
4h. Характеры. Монахиня Елена (Казимирчак-Полонская). Куда идти, если не знаешь, куда. О интуитивном познании.
4i. Характеры. Монахиня Елена (Казимирчак-Полонская). Ефросиния Керсновская.

Данный подход не означает отстранение в том виде, как его предлагает индивидуалистическая литература. Внешне стратегии могут выглядеть похоже, но внутренне они принципиально различаются. В индивидуалистическом подходе отстранение возникает из-за отсутствия понимания ситуации и инструментов для её регулирования: человек просто пытается спасти собственную психику. У старца Фаддея всё было иначе: ключевые слова здесь – «храни свой мир и живи с Богом». Речь идёт о понимании и применении духовных законов, а не о бегстве от реальности.

Например, трудно объяснить что-то шестнадцатилетнему подростку, у которого всё внутри кипит – гормоны, стремление к конкуренции, желание показать себя. Он ещё недавно был пономарём в начальной школе, а теперь идёт вразнос. В этом случае приходится «позволять» ситуации идти своим чередом – не потому что ты его не любишь, а потому что понимаешь: это возрастной период протеста, и переломить его через колено невозможно.

Есть ситуации, которые превышают твою способность напрямую влиять на них. Если видишь, что человек находится в изменённом состоянии сознания и настаивает на своём, возможно, ему нужно пройти через последствия собственных решений, чтобы самому прийти к пониманию. Здесь уместно вспомнить слова, которые блаженный Иероним Стридонский заимствует из книги пророка Иеремии, комментируя ситуацию, описанную в 50-й главе книги пророка Исайи (стих 1). Люди отвернулись от Господа и не захотели слушать Его, и поэтому было сказано им: «Научит тебя отступление твое, и злоба твоя вразумит тебя».

Иногда человек обращается к тебе с вопросом, а затем отрицает твой ответ. Если человек «сам себе на уме», возможно ему придётся пройти через ситуацию самостоятельно и столкнуться с трудностями, которые принесут ему опыт. Понимая действие духовных законов, мы можем не пытаться воздействовать на ситуацию напрямую в данный момент.

Даже если мы не можем помочь человеку непосредственно или переубедить его (в отличие от подхода протестантизма, который часто предполагает агрессивную проповедь с целью опровергнуть доводы и убедить), иногда истинная проповедь проявляется в любви: мы позволяем человеку действовать по своему усмотрению, не укоряя его. И в этом может проявляться глубокое воздействие.

Сохранить равновесие здесь помогает не изоляция, а мудрость, даже если она проявляется лишь в зародышевой форме. При этом, где это возможно, следует предпринимать всё зависящее от нас, чтобы дать молодому человеку основу для понимания жизни. Опыт центра социальной адаптации для подростков, находящихся в конфликте с законом (центр во имя святителя Василия Великого), показывает, что даже в отношении так называемых «проблемных» подростков многое удаётся сделать.

Опыт центра применительно к идее воспитания описывается, в том числе, в текстах «Родители и дети».
Часть 4.2 «Развитие личности подростка и опыт центра свт. Василия Великого».
«Опыт центра свт. Василия Великого, навыки и ядро педагогического процесса».

Но случается, что несмотря на всю помощь подросток выбирает путь протеста. И после всех предупреждений и разъяснений, иногда ничего другого не остается, кроме как дать ему пройти выбранным путем. Но мы не отстраняемся, а молимся и сопереживаем, понимая, что у явлений есть свои внутренние механизмы. Существуют определенные законы и цели развития бытия.

В заключении к книге «Отечник», где приводятся наставления святых первых веков христианства, святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Остерегись, желая спасти ближнего, чтоб он не увлек тебя в погибельную пропасть. Последнее случается ежечасно. Отступление попущено Богом: не покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, охранись от него сам: и этого с тебя достаточно. Ознакомься с духом времени, изучи его, чтоб по возможности избегнуть влияния его».

«Попущено Богом» не означает, что Бог желает, чтобы человек стал, например, наркоманом. Если человек выбирает действовать по своей падшей воле, то, как пишет Тихон Шевкунов в книге «Несвятые святые», Господь своим промыслом многократно пытается отвести его с этого пути. Однако, когда человек упорствует, Господь допускает свершение того, что человек уже выбрал.

Как говорится в главе «Как отец Рафаил пил чай»: «Если человек чего-то очень настойчиво хочет, причем во вред себе, Господь долго и терпеливо, через людей и новые обстоятельства жизни, отводит его от ненужной, пагубной цели. Но, когда мы неуклонно упорствуем, Господь отходит и попускает свершиться тому, что выбирает наша слепая и немощная свобода».

В Псалтири есть страшные слова: «И отпустих я по начинанием сердец их, пойдут в начинаниих своих (Пс 80. 13)», что означает – предоставил ходить по прихотям их сердец. Когда люди упорно следуют своим желания, Господь допускает, чтобы их жизнь шла своим естественным ходом. Однако следует отметить, что в отношении наших ближних этот принцип применяется в последнюю очередь, когда все другие средства уже исчерпаны. Понимая, что мы сделали от нас зависящее, мы вручаем человека Промыслу Божию.

Подробнее данный принцип применительно к общению с зависимым человеком, описан в ответах:
«Игромания. Маме, сын которой играет и должен отдавать долги (ссылки на иные ответы)».
«Созависимость. Травмированной маме, сын играет, просит закрыть долги, манипул. угрозами, что ему будет плохо»: Часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6.

Сказка «Золотое сердце», концепты гибкости и слияния

Есть замечательная сказка Елены Мусатовой «Золотое сердце», которая служит водоразделом между концепцией созависимости и христианским подходом к проблеме. Эту книгу можно рекомендовать к прочтению абсолютно всем. В ней рассказывается о девочке с золотым сердцем, но со свиным пятачком за грехи родителей. Сегодня это часто называют стигмой; современная психология в терминах концепции созависимости может утверждать: взрослые дети алкоголиков обречены на трудности, потому что выросли в неблагополучной среде. Однако исследования, о которых пишет Джорджо Бонанно в книге «Конец травмы», показывают, что неблагополучная семья не является приговором. Некоторые его мысли о детях из таких семей приведены в части 12 данной работы (отдельное название «Развитие психопатичного стиля поведения»), в главе главе: «Ориентация не на травму, а на жизнестойкость и посттравматический рост».

Также профессор Ц.П. Короленко и академик Н.В. Дмитриева в книге «Психосоциальная аддиктология» обращают внимание на важные моменты относительно детей, родившихся в семьях с алкоголизмом. «В популярной и профессиональной литературе, подчёркивается, что дети алкогольных аддиктов подвержены развитию разнообразных нарушений, к числу которых относятся проблемы школьной успеваемости и отклонения в психическом и физическом развитии». Отмечается повышенная вероятность возникновения у них проблем, связанных с употреблением алкоголя и иных психоактивных веществ. Но «результаты ряда исследований свидетельствуют, что злоупотребление алкоголем одним из родителей не обязательно приводит к столь негативным последствиям. Имеющиеся данные о детях алкоголиков, к сожалению, получены в результате ограниченного количества исследований».

В главе «Дети химических аддиктов» авторы, подводя итоги, высказывают обнадеживающую мысль, подтверждаемую реальными жизненными примерами: «Создается впечатление, что в ряде случаев семейные алкогольные проблемы вызывают у детей реакции протеста, увеличивают их выносливость, устойчивость к стрессам и независимость. Эти положительные черты должны усиливаться поддержкой со стороны. К сожалению, над детьми алкогольных аддиктов часто нависает, как Дамоклов меч, распространённое в обществе предубеждение об их неизбежной фатальной судьбе».

В сказке «Золотое сердце» Малаша, девочка со свиным пятачком, стала объектом насмешек своих близких. Всё развивалось по классической схеме, которую описывает современная литература о созависимости – мама её не любила, как в книге Сьюзен Форвард «Токсичные родители». В такой ситуации западная мысль обычно предлагает лишь одно – отстранение. Но если просто отстраниться, не обладая навыками взаимодействия с реальностью, не имея ни любви к людям, ни мудрости, что в итоге можно обрести?

Мать, считала, что другие дочери не смогут найти женихов, пока рядом живёт Малаша, и ее выдали замуж, чтобы «сбагрить» из дома. Но несмотря на богатое приданое пристроить остальных не удалось – никто не хотел их брать в жёны. В семье царил холод, постоянные скандалы, и не было места настоящей любви.

Женихом Малаши стал чумазый и неприметный на первый взгляд сирота. Но когда его отмыли и приодели, он оказался статным, голубоглазым юношей, всем на загляденье. Сёстры Малаши стали завидовать, упрекая мать. Со временем хозяйство молодых стало процветать, в доме появился достаток, а Малаша проявила себя как мудрая и заботливая жена. Как заметил протоиерей Валериан Кречетов в своей «Беседе о зависти»: «В нашей стране можно быть счастливым, но только чтобы об этом никто не знал». Эти слова как нельзя лучше комментирует сказку. В беседе также рассматриваются последствия фиксации на зависти, обсуждается установка «кругом одни негодяи», часто встречающаяся в литературе о так называемых «токсичных родителях», а также описывается проявления эгоизма и его влияние на восприятие окружающего мира.

См. также ответы:
«Зависть».
«Зависть. Ч. 2: Молодому человеку, который завидовал девушке, преуспевающей в творчестве».

Люди начали клеветать на Малашу, утверждая, что она колдует. Абсурдно, но кто-то поверил: полуслепая бабка клялась, что видела, как она вылетает на метле из печной трубы. Дом Малаши сожгли, но она с мужем успели выбраться. И вот, когда огонь охватил её дом, ветер перекинул пламя на соседние дома, и часть деревни сгорела. Сказка наглядно показывает, как безрассудная вера в ложь порождает трагедии.

Малаша с мужем укрылись в пещере, понимая: если вернуться к людям, их жизнь окажется под угрозой. Несмотря на внешнюю доброту Николаши, старица Минодора заметила, что он «впустил в себя зло». «Ты бы сказал жене своей хоть одно ласковое слово! Она же твоя жена!» – строго укоряла она. Но Николаша продолжал жаловаться, что его обманом выдали женили на «свинном рыле». Ответом ему явились тихие, с болью в голосе слова: «Ты держал в руках слиток золота – и не сумел его удержать».

Старица Минодора пыталась достучаться до Николаша, но впустую: «Эх, мил человек, не пробиться к твоему сердечку!» – и предрекла ему тяжёлое будущее. «Ой, глазоньки мои, ничего не вижу! Люди добрые, подайте на пропитание!» – а потом внезапно взволнованно воскликнула: «Рвите его, собаки, рвите!» Её слова были предсказанием. Но пройдя этот путь во тьме, он сможет осознать свои утраты и найти дорогу к своей жене.

Понимание того, что иногда не стоит наседать на человека, – это, по сути, позиция старицы Минодоры. Если ты видишь, что человек впустил в сердце тьму, ты бессилен. Даже Господь был бессилен с Иудой, хотя призывал его к покаянию. Если бы Он обличил его при всех, это ни к чему бы не привело, а лишь ожесточило бы его.

Некоторые духовные авторы отмечали ласковое отношение Христа к Иуде, которым Иуда призывался к покаянию. Мысли духовных авторов применительно к теме общения с «проблемными» детьми см. в ответе «Бабушке, считающей, что у внучки, посещающей ночные клубы, в голове глупые мысли».

Между двумя на первый взгляд похожими стратегиями скрыта огромная разница. Индивидуалистический путь, который пропагандирует литература о созависимости, предлагает отстранение, несущее лишь холод и отчуждение.

Христианский взгляд на ситуацию проявляется через её понимание. В одном случае это – пустота, неспособность предложить ничего иного; в другом – действие, исходящее из внутренней наполненности.

Николаша попытался найти счастье вдали от своей супруги. Малаша позволяет мужу идти своим путём, видя, что сейчас он неприступен для адекватного восприятия. Примечательно, что в этой сказке никто не стоял так твёрдо, как она, и никто не был так свободен, хотя, казалось, со всех сторон она была зависима и окружена сложными обстоятельствами.

Люди часто лишены внутренней свободы, нередко оказываясь под давлением собственных рефлексов. Однако при целенаправленной работе над собой в течение нескольких лет вырабатывается новый образ жизни и навык трезвения. Обычно 5–7 лет уходит на формирование полного цикла нейронных сетей, и одна система привычек сменяет другую. Тогда поступки начинают опираться на истину, развивается гибкость мышления и формируется внутренняя опора, которая позволяет не сливаться с трудными обстоятельствами до состояния полной внутренней аннигиляции.

Восточный тип познания, отражающий библейскую традицию, которая восходит к Византийской империи, принципиально отличается от западного. Его сущность заключается в целостном восприятии и стремлении к слиянию с предметом познания. В этом подходе важна не столько аналитическая разборка явления на части, сколько внутреннее сопричастие, позволяющее проникнуть в его суть.

Западный путь, напротив, основан на аналитике: он стремится разложить живую ткань мироздания на составные элементы, чтобы понять её структуру. Однако в процессе расчленения теряется то главное, что и составляет живое целое, – единство. Анализ позволяет увидеть части, но не объясняет, каким образом они становятся целостностью.

Отсюда трудности, с которыми сталкиваются современные нейробиологи, обсуждая феномен свободы воли. В лабораторных условиях свобода не поддаётся исчерпывающему объяснению, поскольку её природа раскрывается лишь в подлинных жизненных обстоятельствах. Она проявляется, например, в экстремальных ситуациях – на войне, где человек ясно понимает, что время иллюзий прошло, и именно тогда способен действовать на пределе своих возможностей. Но такие обстоятельства невозможно воспроизвести в экспериментальной среде, и потому сама суть свободы ускользает от строго научного анализа.

Православный тип познания предполагает слияние, внутреннее сопричастие к познаваемому. То, что при поверхностном взгляде может показаться стороннику психологии созависимости самой созависимостью, на деле оказывается совершенно иным – живым единением.

Библия раскрывает это через образ: «познал Адам Еву, жену свою». Здесь слово «познал» описывает не интеллектуальное действие, а полноту близости в супружеских отношениях. В этом примере познание понимается как глубинное соединение, в котором открывается тайна другого.

Об этом типе познания писал Иван Ильин в книге «Путь к очевидности», в главе «О творческом человеке». Он отмечал, что человек сливается с предметом и загорается теми содержаниями, которыми живёт сам предмет, – и именно тогда предмет становится ему понятен. Почему при этом познающий не растворяется и не теряет себя? Потому что в нём есть корень внутренней опоры. Дополняя мысль Ильина, можно сказать: для христианина процесс познания неотделим от молитвы «Господи, вразуми!».

Как писал академик А.А. Ухтомский, слиться и остаться в безопасности может только тот, кто внутри себя укоренил закон бытия. Если же человек не сформировал то, что святые отцы называли трезвением, не укоренён в этом фундаментальном законе, тогда любое слияние оборачивается для него катастрофой – разложением и аннигиляцией.

Поэтому кроме отстранения современная секулярная мысль ничего больше предложить не может. Если утрачена возможность создать в человек центр, то при приближении к иному человек рискует потеряться. Врачи, при отсутствии глубокой веры и картины мира, могут сгореть, видя, смерть пациентов. А, отстраняясь, они рискуют запустить процессы регрессии. Любовь же, вместе с мудростью и пониманием, обеспечивает ту самую гибкость, о которой было сказано выше.

Если воспринимать встречного человека как статистическую единицу, то мозг рискует потерять необходимый для развития импульс и начнет все чаще переключиться на транслируемый средой регламент. А ее повестка может быть весьма травматична. Если же каждый встречный – личность, то даже в крайне алгоритмизированных условиях, человек будет иметь потенциал, который удержит от регрессии.

См. материалы подборки «Врачи, медицинские работники, люди социальных профессий – лекции и тексты иеромонаха Прокопия (Пащенко)».
Также см. текст «Интеллектуальная деятельность как стратегия выживания в условиях тотального давления».
Также см. главу «ЛЮБОВЬ КАК ОСНОВА ВЫЖИВАНИЯ. Любовь – задача, которую нужно решать каждый день» из текста «Остаться человеком: Офисы, мегаполисы, концлагеря», часть 5-ая «Офисный работник и житель мегаполиса в сравнении с узником концлагеря».

Если человек найдёт это устроение и хотя бы на микрон приблизиться к тому, что было у аввы Даниила и у аввы Геласия, вместе с этим он найдёт и свободу выбора, свободу определяться в своих поступках. Даже в крайне неблагоприятной ситуации он будет обучаться, делать выводы и формировать основу для последующих изменений, в том числе и условий, которые её породили. Тогда появится ответ – оставаться, либо выходить, и на каких условиях. Так перед человеком открывается возможность найти свой уникальный путь, даже там, где сама ситуация стремится лишить его свободы воли.

Аглаша сознала собственную некрасоту, и это сознание надломило ее. О том, что некрасота не является приговором писал Иван Ильин в своем небольшом сочинении «Некрасивая женщина». Слова Ивана Ильина применительно к проблемам женщин, связанным с зависимостью, рассматривались в цикле бесед «Женщина и мужчина. Одиночество и счастье». Перечень бесед приводится в приложении. Вместе с ними упоминаются иные материалы на женскую тему.

Аглаша видела себя дурной, хотела скрыться от своих переживаний, переходя с места на места, была конфликтна, огрызалась. Выдержки из писем игумена Никона (Воробьева) о достижении духовной красоты можно отнести не только к Алгаше, но и Малаше. «Не унывайте, что видите себя дурной. Это не плохо. Все носят на себе ветхость первого Адама, видят это или не видят. … старайтесь всем услужить насколько это доступно для Вас. По крайней мере, никого не оскорбляйте ни словом, ни мыслию, ни внешним видом». Современные люди склонные понимать слова «служить» как проявление «рабской» психологии, но здесь они звучат как призыв – «помогать»; когда человек помогает другим по любви к людям, то они в ответ начинают любит его. Об этом же писал и Иван Ильи в «Рождественском письме»

Отец Никон учит никого не осуждать ни одной, ни, тем более, с кем-либо, а при каждом удобном случае и возможности – делать человеку добро. «Старайтесь внимать себе и ежеминутно и делом, и словом, и помышлением исполнять заповеди Евангельские, отгоняя всякий помысл греховный и всякие мечтания призыванием имени Господа Иисуса Христа».

Он напоминает о необходимости выполнения ежедневного правила, данное еп. Игнатией Брянчаниновым одной девице, желавшей изучить христианство: «20 земных поклонов, при каждом поклоне молитва «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную»; 20 поясных поклонов с тою же молитвою; 10 земных поклонов, при каждом поклоне молитва: «Пресвятая Владычице моя Богородице, спаси мя, грешную». 10 поясных поклонов с тою же молитвою. 5 поясных поклонов с молитвой: «Ангеле Божий, Хранителю мой святый, моли Бога о мне, грешной». 5 поясных поклонов с молитвой: «Вси святии, молите Бога о мне, грешной».

Важно научиться делать заповеди достоянием всей души, а не просто памяти, чтобы они выражались во всех помыслах, словах, делах, во всей жизни – тогда … «обрящете покой душе Вашей».

Только познав себя возможно увидеть свое бессилие и перестать осуждать кого-либо, а тем более презирать. «От себя и от дьявола никуда не убежишь. Не бегать, а с помощью Божией бороться надо. Свою борьбу, добродетели и свое душевное устроение надо скрывать ото всех, открывать только духовнику или человеку духовно опытному, иначе можете и себе сильно повредить, и других соблазнить».

В определенном возрасте, пишет отец Никон, много неудовлетворенности и безотчетной тоски может возникать и естественным образом, и при разжигании от бесов. Они могу понуждать переезжать с места на место, жить «как все», устраивать свое земное счастье. И человеку предстоит сделать выбор. Но лучше выбрать по силе и влечению души, чем взять на себя ношу сверх меры, а потом тяготиться и унывать. «… всех жалейте, о врагах своих молитесь (хоть одним умом, если сердце не слушает), и Господь не оставит Вас».

Не стоит приходить в уныние, безнадежность или даже в отчаяние при виде своих недостатков. А они гораздо хуже и их больше, чем мы способны увидеть. «Это должно приводить в смирение и приводит всех тех, кто стремится к Господу. К этому именно состоянию относятся слова: «любящему Господа вся поспешествуют во благое» (Рим 8. 28), т. е. служит к пользе душевной. Без недостатков и слабостей мы возгордились бы».

У игумена Никона мы находим слова, которые можно отнести к Малаше, которая заболела проказой. «Надо еще на своем личном опыте убедиться, что сам человек не имеет силы исцелить свою проказу». Своими силами он не способен победить грех и страсть, живущие внутри. Когда человек раз за разом убеждается, что не в силах одолеть даже малейший грех, он смиряется и обращается к Единому Спасителю – Иисусу Христу, Который пришёл на землю, чтобы спасти погибшего, то есть того, кто осознал всю глубину своей греховности и немощи, кто понял, что сам бессилен и что нет никого, кто мог бы «погрузить его в купель» исцеления.

Он советует, осознавая свою духовную немощь обращаться с молитвой к Небесному Врачу, прося Его простить содеянный грех (если ещё не настало время исцелить сам его корень). Стараться каяться даже в самых незначительных проступках. «Недолго мысленно обратиться сразу по совершении греха ко Господу и сказать: “Господи, прости, опять я согрешила”». А вечером, во время молитвы, вспомните более тяжкие грехи и вновь попросите прощения с искренним сокрушением сердца.

«При молитве обнажайте свою душу пред Богом во всей мерзости, без самооправдания и, как прокаженная, говорите: “Господи, если хочешь, можешь меня очистить”; как мытарь: “Боже, милостив буди мне, грешной”. Этими и подобными примерами Господь указал нам на правильное устроение грешной души, указал нам также, что только из такого устроения и может родиться истинная молитва без прелести. На такую молитву всегда нисходит благодать Божия и оправдывает (мытарь вышел оправданным, а прокаженный – очищенным) грешника, преисполненного душевной проказы».

Стоит отметить, что святые отцы называли покаянный плач радостнотворным. Покаяние очищает душу и делает её способной переживать радость. Человек, обращённый к Богу в покаянии, не зацикливается и не уходит в апатию. Напротив, подобное состояние чаще возникает там, где вместо покаяния проявляется так называемое «отчаяние гордых».

Видео «Отчаяние гордых или неправильное покаяние».

Слова «Палестинского патерика» прекрасно характеризуют Малашу: «Великая добродетель – терпеть находящие скорби и любить ненавидящих нас, по слову Господа». И еще: «Лучше переносить наветы людей, нежели нападения демонов; но угождающий Богу препобеждает и то, и другое».

Когда пропал муж Малаши, она не сочла его умершим – понимала, что он где-то есть, что он просто решил уйти, освободиться от неё. Казалось, ей некуда идти, ведь она только что родила. Её положение было трудным, почти безвыходным. Но, вопреки всему, именно она устояла, а не муж, который решил избавиться от неё.

Он мог поступить как угодно, устроить жизнь по-новому, добиться успеха – но всё обернулось наоборот. Её же спасло смирение. Несмотря на своё уродство, она жила тихо и честно, не причиняя зла никому, продолжала трудиться. Всё, за что бы ни бралась, делала добросовестно, без суеты, без жалоб и уныния.

На первый взгляд, она – воплощение созависимости: муж, который поначалу её притесняет, тяжёлые заботы, утрата ребёнка, горе, постоянная зависимость от обстоятельств и чужой воли. Но именно в этих обстоятельствах и проявляется её внутренняя сила. Среди всех, кто, казалось бы, был свободен распоряжаться собственной судьбой, только она стояла по-настоящему прочно – как корень, что держит землю, когда всё остальное рушится. Никто не обладал такой тихой, несгибаемой устойчивостью, как она. У Малаши есть чему поучиться.

Муж её, по сути, отсёк от себя всё, что связывало его с прошлым: обязанности, трудности, саму историю их совместной жизни. А ведь у них действительно было прошлое – настоящее, живое. Они какое-то время жили вместе в деревне, делили быт, радости и заботы. Но он словно взял нож и одним движением обрубил всё это, решив забыть, стереть, начать заново – как нынче советуют психологи, «с чистого листа».

Вот только к чему это привело? К осознанию того, что человек не может отстраниться от собственной жизни и при этом сохранить внутреннюю устойчивость. Возникает странное, надломленное состояние, когда внешне ты свободен, а внутри – пуст.

Сказка «Золотое сердце» вошла в текст не случайно. Ведь закономерно встаёт вопрос: где искать литературного героя, в котором воплощён конструктивный путь преодоления того комплекса условий, который в популярной психологической литературе связывают с термином «созависимость»? Подобная литература обычно призывает отстраняться от «токсичных» людей, обещая при этом цельность, понимание себя, умение слышать свои чувства и прочие «блага». Однако она почти никогда не раскрывает, каким именно образом достигаются эти состояния.

Реальный же опыт убеждает, что цельность, зрелость и опытность не приходят автоматически и сами собой, а рождаются в результате живого социального взаимодействия. В их основе лежит система представлений, которые помогают человеку не упасть, не впасть в отчаяние и не потерять себя.

Сказка «Золотое сердце» – комментарий читательницы

[Ниже приводится комментарий к сказке, подготовленный читательницей И.Н].

«Сказка ложь, да в ней намек – добру молодцу урок»

Зрители заняли свои места, свет погас, занавес поднялся….

Действующие лица:

Семья: Отец – дед из сказки «Золотая рыбка». Податливый, и в то же время не лишен чуткости, нежности, привязанности, слышит голос совести, но уступчив, хотел бы давать милостыню, но соглашался с женой. По-большому боится Бога. Со временем «сдулся» в статусе, а с другой стороны, стал больше помогать Малашке.

Мать – «подлая душа» и греховодница, бойкая на язык, на все и во всем находила оправдание, жестока. Не подавала милостыню.

Сестры – не имели сочувствия, завидовали всему, ничему не учились, были безграмотными, и свою безграмотность порядочностью называли, были грубыми, сплетничали. Нет месту делу, есть место вранью. Нет навыка работы.

Муж Николай – «Душа – добрая, сердце ретивое, но в сердце зло впустил. Придет время – остынет головушка». Сохранил в сердце любовь и заботу бабушки с ее сказками про королей и королевишен. Ведомый, есть чувство самосохранения на примитивном уровне, чужой труд воспринимает за само собой разумеющиеся. Нет брезгливости. Добр – если все хорошо, зол и груб – если трудности и горе. Качели – нет мобильности и креативного подхода. Нет навыка брать обязанности на себя. Нет навыка трудиться. Может делать «халяву», либо то, что легко дается. Общение с другими людьми нужно, чтобы подпитывать и не обличать свои грехи на фоне Малаши. Саможаление, зависть.

Малаша – «чистая душа» видела вещи в своей красоте и от этого брала силы и желание жить. Была грамотной, быстро и охотно училась. Брала на себя ответственность. Очищала все, что рядом с собой. Не жаловалась и не причитала, не винила. Мир внутри на фоне жуткого хаоса рядом. Радость, мир! Бог терпеливых любит. Общение и обогащение через созерцание природы, всего что, Бог создал. Есть понимание, как устроен быт, и взаимосвязь вещей и событий. Умение слышать и услышать.

Аглаша: уныние – это встреча души с врагом человеческих душ! От того, что ничего не держит, соглашается содействовать злу.

Гришаня: «гадкий человечишка» – человек с низменной душой, обретает самоуверенность при унижении слабых.

Действие первое.

Деревня – «живем, в соседи играем, зло творим, не задумываясь». В большей степени люди – безграмотные, соответственно малопродуктивные, уход от нелюбимого тяжелого труда через сплетни и осуждения тех, у кого «лучше». Объяснить, почему у Малашки все шло гладко не могли, так как всем были недовольны. Понимание причинно-следственных связи отсутствовало. Примитивное мышление, инстинкты, алкоголь, сплетни.

Нет взаимовыручки, есть обман и есть самоуправство: богатый над бедным издевается. Объяснение всему – Ведьма. Грехи людей соткали паутину, которая искажает даже самое светлое и чистое. Как лакмус, чтобы показать достоверность, меняет цвет на контрастно темный, так и для жителей деревни жизнь Малаши казалась пронизанной черной магией.

Почему Малаша жила в таких условиях? Почему Малаша не была такой как все? Почему она не приобрела детскую травму? Почему она продолжала любить людей? Почему она терпела? Почему она не менялась?

Почему???? Она приняла свое уродство за грех родителей добровольно. Ее внешнее уродство никак не отражалось на красоте ее души, а стало преградой для любого зла. На себя не злилась, а развивала и обогащала себя, в ней не было такого как «прими и полюби себя такой, какая ты есть». Малаша выстроила не стену обороны, а непоколебимое основание из слов, поступков людей, которые добро творили. И не было в этих воспоминаниях искажения. Все было в помощь и в ободрение. Занавес опускается на фоне горящей деревни….

Действие второе.

Другая жизнь у Николая – теплая, сытая, свободная. Он ушел от жены, оставив ее замерзающей в пещерке. Думал, что уносит с собой и ребенка, но Малаша положила в тряпицу вместо ребенка полено, ведь было очевидно, что Николаша сам не знал, куда идти. Он чуть не погиб, коли люди добрые не подобрали бы. Купец принял его в свой дом, его полюбила дочь купца. Готовится свадьба, Николаша после безрезультативных поисков жены уверен, что она и ребенок – мертвы.

Просыпается вина, что жену бросил. Вместо покаяния – самобичевание. Нет покоя уже. Начались странствия. Но стало просыпаться смирение. Исповедование своих грехов перед людьми, и попытка слышать, что другие люди советуют. Хватается за веточки-советы, а ума и понимания не хватает, чтобы довести дело до конца. И человек хватается за что-то нереальное. То есть проще поверить в сказку, нежели трудиться и думать. Агаша, мстя ему за то, что он не выбрал ее, посоветовала ему обратиться к магии и натереть глаза особой травой, что увидеть, жива ли жена его. Но не знал Николаша, что трава та не прозрение давала, а зрения лишала. Так он ослеп.

Слепота физическая стала открывать глаза духовные: встреча с Митей сыном, о котором он и не знал, что тот сын его. Однажды он спас мальчика, которого Гришаня связал и оставил в лесу. А связал, так как мальчик мешал ему ухаживать за Малашей. Так они стали ходить вдвоем: слепой Николаша и сын его Митя.

Затем Николаша попал в рабство к старухе, которая поила его зельем. Напоив Николашу он резво принималась за работу, а синяки и боль, характерные для изматывающего труда появлялись на Николаше. Но однажды старуха слишком поспешно поднесла к его губам отвар и не проследила, чтобы Николаша напился зелья. Так Николаша обрел возможность двигаться, вышел из избушки, услышал запертого Митю, освободил его. И они пошли вон из деревни, где жила старуха (Мите она говорила, что съест его).

Встреча с нечистой силой – сдавило сердце, испугало, вспомнились молитвы – начался путь христарадничества. Время – зима – время для понимания: «Привыкать надо – без дела нельзя сидеть». Николаша и Митя нанимаются кашеварить для лесуробов.

Встреча с родителями Малаши: отец протрезвел, а страх и немота остались. Вновь встреча с Аглашей – духовный закон в действии. Любовь к Мите меняет привычки Николая, он уже не останавливается, не жалеет себя, а ради помощи и спасения готов забыть о своих неудобствах. Выздоровление Мити и открытие правды. Навык «хотьбы во тьме» помог пройти страшный темный тоннель и найти дорогу к Малаше.

Другая деревня у Малаши. За доброту, кротость, незлобие – люди полюбили Малашу и уродство не замечали. Малаша сохранила слова старицы, как сокровище в сердце своем. Мудрость и милосердие. Даже в самый сложный период (больная, голодная, только что родившая) отказалась от еды в грязи (приютившая ее бабушка еле-еле видела, поэтому в доме было грязно и лепешки, которыми она угощала Малушу, были черны). Год жизни в ожидании, молитве и милостыни (каждый день пекла пироги и раздавала детям). Помощь соседям. Встреча с бабушкой из детства: последнее испытание, помощь прокаженной и Малаша покрывается язвами, после чего нос ее становится обычным. Добрые люди видят в этом не черное колдовство, а дар за ее доброту: кто дал, тот и взял.

Занавес опускается на фоне счастливой семьи Малаши, Николай с ребенком и отец Малаши.

«Хайди», «Поллианна» – мысли о радости

В каком-то смысле история Малаши чем-то напоминает историю Полианны. Полианна приезжает в городок своей тётки после смерти родителей и сталкивается с людьми, которые тоже отстранились от жизни. Они стараются вычеркнуть из памяти всё, что может их смутить, ранить, заставить задуматься. Избегают трудных разговоров, искреннего общения, живых человеческих чувств. Перед Полианной предстаёт город, населённый одинокими людьми, которые разучились радоваться, сопереживать, просто жить. У них есть дома, деньги, положение – но нет смысла. Они не живут, а лишь существуют, не понимая, зачем. И только Полианна способна их пробудить – вернуть к жизни, к себе, к тем чувствам, без которых человек превращается в тень.

Она «растормошила» их тем, чему когда-то научил её покойный отец. В те времена смерть и болезни были частыми гостями, жизнь – куда тяжелее, а утраты – почти привычным испытанием. Но, потеряв всех близких – родителей, братьев, сестёр, – Полианна не замкнулась в своём горе. Напротив, она обратилась к людям, несла им то, что осталось ей в наследство от отца – его мудрость, его свет.

Она не просто повторяет его слова – она живёт ими. И, вместо того чтобы отвернуться от прошлого, как, возможно, советовали бы ей сегодня – «живи дальше, забудь» – Полианна поступает иначе: она сохраняет память, превращает её в живое дыхание настоящего. Через любовь и веру отца она словно зажигает в других людях огонь – тот самый, который не гаснет даже в темноте.

Да, она зависит от тётки, от обстоятельств, но даже в этой зависимости остаётся внутренне свободной. Её сила не в том, чтобы отгородиться от боли, а в умении преобразить её – сделать из личного страдания источник жизни для других. Она возвращает к жизни тех, кто, оставаясь телесно жив, давно перестал жить по-настоящему.

[Ниже приводится комментарий к сказке, подготовленный читательницей И.Н].

«Сказка для взрослых, художественная литература для детей. Моя дочка совсем не удивлялась таким стремительным изменениям в поведении персонажей книг. А мне постоянно кажется, что все это как-то неправдоподобно и игрушечно и только, дочитав до конца и подумав над прочитанным, можно согласиться с изложенным:

– что проще – возьми и сделай как правильно!?

– что проще простого – возьми и сделай как правильно, особенно когда тебе говорят!? а говорят вам в обоих произведениях дети!

почему мы делаем то, что нас просят?

– мы оказываем помощь близкому/ближнему.

– мы делаем это, потому что это напрямую влияет на нас.

– мы доверяем говорящему и признаем свою несостоятельность.

В обоих произведениях речь идет о том, что дети меняют ход обыденной жизни большого количества людей с разными жизненными ситуациями и в разные жизненные моменты.

Обе девочки остаются сиротами в маленьком возрасте и находятся на попечении разных родственников – на лицо недолюбленность и все возможные детские травмы, здесь нет намека на тепличные условия благополучной и полной семьи.

Девочки в своем юном возрасте необыкновенно внимательны к деталям. Они живут, именно живут полной жизнью «питаясь» тем, что их окружает – природа, люди, события все является источником радости и уникальной возможностью исследовать и дальше любить этот мир! Многие скажут, что они дети и Там в глубоком детстве, все происходит совершенно по-другому!

Юность героинь не дает нам намека подумать о их испорченности и все их замыслы и умыслы воспринимаются без единого темного пятна, даже если они ошибочны. Вот только именно общение с такими детьми и разорвало, тянущиеся годами, ржавые цепи человеческих трагедий и заблуждений.

Как легко и правильно поступает Деда после разговора с Хайди о Боге, и куда исчезает груз прошлого и его неприязнь к окружающим? Почему слова маленькой девочки так кардинально изменили многолетний паттерн поведения очень пожилого и одинокого человека? Как эта крошка могла справилась с таким огромным букетом жизненных тупиков???

Как помочь Доктору, потерявшему семью, пережить смерть жены и дочери? Как в случае Клары – девочки-инвалида поставить ее на ноги? В случае с мистером Сеземаном – преобразить жизнь без жены с ребенком инвалидом? В случае бабушки, погруженную в вечную темноту, в физическую немощь и старость, осветить ее жизнь? В случае мадам Ротенмайер – дать увидеть, что жизнь – это не только этикет и правила? В случае Петера, довольствовавшегося безграмотностью и самыми примитивными вещами, – услышать голос совести и начать меняться?

В романе «Поллианна» главная героиня после смерти своего отца-пастыря оказывается в маленьком городке, где живет ее родная тетя. И здесь девочка начинает практиковать свою «игру в радость» со всеми, именно со всеми людьми, которые встречается на своем пути! – за все благодарить Бога! Люди все такие же разные, все такие же поврежденные, все такие же страдающие, как и в романе «Хайди», как и в реальной обычной жизни. Своими маленькими и светлыми шагами-действиями Поллианна словно исправляла восприятие людьми преломления света – Божьего замысла в их жизнях. И глава за главою мы становимся свидетелями изумительных и таких элементарных превращений, казалось бы, – в безвыходных ситуациях!

Оба романа имеют в кульминации испытания для самих героинь – таких маленьких и беспомощных! И то, что они вложили в окружающих, явилось спасением для них самих! Да, счастливый конец, как в сказке, это то, что ждет каждого в этих произведения!

А вот и пришел момент сказок настоящих!!! Народные русские, народные итальянские… Что бы не происходило с героями и какие бы ни были испытания, выпадающие на их долю от самых близких людей: отца и матери, мужа или жены, герои словно лишены таких на сегодняшний день популярных чувств, как обида и самолюбие.

На первых взгляд, их действия выглядят абсурдными и лишенными всякого здравого смысла! Во многих сказках герой по воле его ближнего должен находиться в течение неопределенного времени в чудовищных обстоятельствах! Ничего себе при этом не желая и не ища! И при этом сам герой не испытывает никаких негативных чувств к пославшему! Более того, герой, обретя большее, возвращается в дом, где его всегда любят и ждут! Он возвращается именно к тем, кто обрек их на страдания и лишения! Нам и в голову сейчас не прийдет мысль отдать своего ребеночка орку или отправить в лес к Бабке-Ежке! Как минимум, мы станем токсичными родителями, а как максимум – нас лишат родительских прав! А самое то главное, это чувство ОБИДЫ, которое прививают нам уже с детства!

Моя бабушка 1925 года рождения никогда ни на кого не обижалась! Она прошла войну, она прошла развал СССР, она прошла очень тяжелую жизнь – ей 100 лет у нее болит все, что может болеть, она пережила всех своих братьев и сестер и их жен и мужей! И она до сих пор находится в своем «изгнании». И ей не ведано чувство обиды, как этим сказочным героям! А она ведь реальна! И у каждого сказочного героя на пути будет встреча с тем, который скажет что-то, и это нужно будет просто сделать, чтобы события менялись!

Бабуня сказала Хайди про молитву Богу, Хайди сказала Деду о возможности вернуться к Богу, и девочка обрела счастливую семью и будущее. Поллианна научила свою тетю Полли радоваться всему, что приносит этот день, в свою очередь тетя простила себя и обрела любовь, а девочка обрела счастливую семью и будущее.

Моя бабушка рассказала мне о Боге и научила первой молитве «Отче наш». Спустя годы я и моя семья воцерковились, и сейчас моя дочка смешит и радует мою бабушку, и она забывает о всех своих сложностях!

На тему принципа укрепления отношений могу упомянуть книгу «Мост в Терабитию», написанную Кэтрин Патерсон. Главная героиня там умирает. В начале дочка, с которой мы читали эту книгу, воспротивилась этому, и мы сами немного удивились такому повороту. Сначала я думала, что это скорее фэнтези-сказка, но оказалось, что это не фэнтези, а живое описание жизни подростков – детей около 8-9 лет.

Они просто общаются – мальчик и девочка. Девочка делится с ним историями, ведь её родители литературные редакторы, а мама – писательница. Через их руки прошло много книг, и девочка много читала. Мальчик же совсем не читал – он из обыкновенной американской семьи, где отец занимается фермерством или похожей работой, и зарабатывают не слишком много. Но у мальчика есть талант к рисованию – редкий дар для его окружения, ведь творчество там не особо приветствуется. В нём есть ум и сердце, которые позволяют вообразить и поверить в необычное.

Девочка делится с ним этими историями, среди которых даже есть небольшой намёк на Нарнию. Вместе они создают свой мир на берегу через реку, где они – король и королева. Всё это очень захватывающе и красиво описано. Но к концу книги девочка погибает: весенняя река сильно разлилась, и она утонула, пытаясь перепрыгнуть через неё, не послушавшись предупреждений. В этот момент мальчик уехал – и как раз в отсутствие мальчика произошло это несчастье.

Интересно, что в этой истории затрагивается тема дружбы, но также и другие чувства, выходящие за её рамки. Мы же дружим с людьми, но у нас есть свои желания и обязанности, и иногда дружба отходит на второй план. Здесь был момент, когда мальчик забыл о девочке и уехал на один день, его не было в самый важный момент.

Позже он стал винить себя, думая, что, если бы остался, девочка была бы жива. Мы с дочкой долго обсуждали этот момент – ведь девочка была, как пацанка, не подстраивалась под других девочек, была одета иначе. А ещё он привёл её в церковь – он ходил туда по привычке, а она – из интереса, и это её очень зацепило.

Когда мы говорили об этом, я объясняла: девочка умерла по своим причинам, никто её не убивал и не желал зла. Такое случается. Но посмотрите, как изменилась жизнь мальчика и его семьи. Родители девочки не впали в отчаяние и не отвергли мальчика, наоборот, они поддерживали связь с его семьёй. Вместе они собирали крупицы того, как изменилась их жизнь с появлением девочки.

Со временем у мальчика всё сложилось удачно – он стал рисовать. Это был не шаг в пропасть злобы, а, наоборот, мост, своеобразный мост Терабитию, позволивший ему наладить отношения с младшей сестрой, с которой раньше он никак не мог найти общий язык.

Сказки – о чем они?

Переходя к небольшому сочинению о русских сказках, которое написано одной соловецкой паломницей, стоит отметить, что не все видят в сказках те конструктивные смыслы, которые видит она. Кто-то[5] видит в русских сказках пропаганду пассивности, призыв к тому, чтобы вести забитый образ жизни. Кто прав?

Чтобы не удлинять и без того немалый объем данного раздела, ищущие ответа, если желают, могут обратиться к беседам 27.7-27.11 цикла «Проблема отклоняющегося поведения: родственникам, родителям, педагогам». В этих беседах желающие могут ознакомиться с аргументацией сторонников видеть в русских сказках паттерн созависимости. А также – ознакомиться с пояснениями, в рамках которых высказывается мысль, что аргументация сторонников видеть ситуацию под таким углом зрения вряд ли может считаться состоятельной. Она строится на игнорировании реальной жизни и попытке интерпретировать тексты сказок исключительно в русле концепции созависимости (которая, как показывается в настоящей работе сама по себе крайне дискуссионна).

В беседах выдвигается предположение (и оно обосновывается), что сказки учат нас жизнестойкости, важности социального контакта, ограниченности и проигрышности эгоистической стратегии, трудолюбию.

Также, в беседах, которые идут после тех, в которых рассказывается о сказках, описывается суть добродетели смирения. Некоторые также ошибочно воспринимают ее как призыв к пассивности. Именно эта добродетель многократно с разных сторон демонстрируется сказочными персонажами. В беседах 27.11-27.12 идея смирения разворачивается как драгоценное качество, обеспечивающее реализацию тех смыслов, которыми напитаны русские сказки. Дополненной расшифровкой этих двух бесед является предыдущая часть данного текста.

27.7. У других есть право думать о тебе, что они хотят. Близким зависимого. Сопротивление манипуляциям. «Я» и «мы». Аффект
27.8. Замечают только то, что на поверхности. И ядро личности, и социальный контакт. Общество, призвание. СКАЗКИ
27.9. СКАЗКИ: о чём? Жизнестойкость или пассивность? Психопатия, эмпатия. Самооценка. Эзотерика, отсутствие правил
27.10. СКАЗКИ: о чём? Любовь, нейрохимия. Подростки. Травма, созависимость vs жизнестойкость, социальный контакт
27.11 СКАЗКИ: о чём? Неспособность к самостоятельности. Неприязнь к родителям. Гибкость vs Скарлетт из «Унесённых ветром»
27.11. Концепция созависим. vs смирение. Смирение – путь к апатии или к полноте жизни. Прп. Силуан Аф.
27.12. Концепция созависим. vs смирение. Смирение – путь к апатии или к полноте жизни. Иг. Никон (В.)

Жизнестойкий женский образ в русских сказках [Галина К.].

Сегодня мир предлагает женщине большое количество жизненных сценариев и способов прохождения жизненных трудностей. Один из них – это сепарация, выставление границ, индивидуализм.

Однако традиционная культура, а именно народная сказка, иначе формирует женский образ, который способен справляться с трудностями и приводить свою семью к созидательной жизни.

Испытания, с которыми встречается женщина в русской сказке, носят не бытовой, а бытийный характер, т.е. речь никогда не идет о выгорании или усталости от рутинной работы. Испытания, с которыми встречается героиня, ставят ее или ее близких в ситуацию на грани жизни и смерти, где им предстоит борьба с внешним злом. Обнаруживая это, мы понимаем высочайший уровень стресса, который испытывает героиня. Так содержание народных сказок актуализируется сходством с ситуациями так называемой созависимости, в которых оказываются современные женщины.

С этой точки зрения интересно проследить, какая модель женского поведения является наиболее жизнеспособной, какие качества проявляет такая героиня и какой выбор делает.

Какими же качествами обладает жизнестойкая женщина в русской сказке? Ей присущи трудолюбие, честность, скромность, отзывчивость, проявление бескорыстной любови, милосердие, жалость, терпение, приоритет семейной жизни, помощь мужу и семье, мужество перед бедой. Все противоположные качества приводят героиню сказки к печальному финалу [см. также русские народные сказки «Две сестры», «Морской царь и Елена Премудрая»].

Так в сказке «Морозко» воспевается женская добродетель трудолюбия. Выгнанная мачехой падчерица покорно идет в зимний лес, уважительно встречает старичка Морозко, за ночь шьет для него нарядную рубаху и уезжает домой с сундуком подарков. Дома она отговаривает мачеху посылать в зимний лес родную дочку, предлагает поделиться подарками. Но жадность не дает мачехе упустить шанс наживы. Грубая и ленивая дочка пропадает в лесу, вслед за ней гибнет и сама мачеха. Падчерица же по весне благополучно выходит замуж. Хороший муж и хорошая жена – это, пожалуй, главная награда в русских сказках, уже после этого в придачу следуют полцарства, богатства или царский титул.

Трудолюбие идет рука об руку с отзывчивостью, общительностью, уважительным отношению к другим.

Это ставится в пример уже в сказках для самых маленьких. Девочка из сказки «Гуси-лебеди» бежит за похищенным братцем и никак не может его найти, пока гордо отказывает встреченным ею героям – речке, яблоньке и печке. С трудом девочка находит братца, и как только она начинает со вниманием и любовью прислушиваться к сказочным персонажам, – выпивает молочного киселя, съедает яблочко и пирожок, – ей удается спасти брата и вернуться домой.

Немало примеров и женского терпения, но именно терпения с любовью, с надеждой. Сестрица Аленушка не единожды предупреждает Иванушку не пить с земли, но, когда он все же выпивает из отпечатка козлиного копытца и превращается в козлика, она терпеливо с любовью оставляет его при себе и заботится о нем. В будущем же именно он спасет ее, бегая к ней, заколдованной и утопленной, на озеро, плача и громко прося ее помощи.

В сказке «Сивко-Бурко» после испытаний женихов царская дочка на пиру ищет победителя, у которого должно быть полотенце с ее портретом. Находит она его за печкой. И, несмотря на то что это совсем не тот, кого она ожидала увидеть, а просто-напросто Иван-дурак, она соглашается с результатами испытаний и радостно ведет жениха к отцу. А Иван-дурак обмывается, одевается и оказывается красавцем-добрым молодцем.

В сказке «Царевна-лягушка» Василиса Прекрасная на три года заколдована отцом жить в лягушачьей шкурке. Именно в это время ее берет в жены Иван-царевич. Она знает, как расстроен ее муж, но тем не менее она терпеливо переносит это обстоятельство, поддерживает мужа и помогает ему, способствуя, как бы мы сегодня сказали, укреплению их отношений с семьей мужа.

Помощь мужу вообще одна из главных женских функций в русских сказках. Царевна-лягушка по приказу свекра печет славный хлеб, ткет прекрасный ковер, выступает на пиру. Жена нередко не только помогает мужу, но и борется за него, спасает, выручает из беды.

В сказке «Перышко Финиста ясна сокола» Марьюшка идет в тридевятое царство искать Финиста. На пути она изнашивает три пары железных башмаков, стирает три чугунных посоха и съедает три каменные просвиры. Невероятными усилиями ей удается спасти Финиста, она забирает его с собой, и они женятся.

В сказке «Морской царь и Василиса Премудрая» Василиса помогает Ивану-царевичу выполнить задания своего отца: за одну ночь засеять пустошь рожью, за вторую ночь обмолотить триста скирдов пшеницы, за третью ночь возвести церковь «из чисту воску». Впоследствии по желанию мужа она едет вместе с ним на его родину, к его семье, несмотря на сопротивления своего отца, Морского царя.

В сказке «Марья Моревна» главная героиня похищена Кощеем из-за недальновидности своего жениха Ивана-царевича. Но тем не менее она помогает мужу спасти себя – крадет у Кощея волшебный платок и передает его Ивану-царевичу, чтобы тот переправился через огненную реку, спас ее и семья воссоединилась.

Тема изгнания, разделения, сепарации в русских сказках связана с внешним злом, с угрозой. Убегают от бабы Яги, Змея, Кощея и пр. Отношение к изгнанию внутри семьи, как правило, негативное. Изгоняет отрицательный герой: мачеха – падчерицу, неверная жена – мужа, царь – нежелательных молодоженов (как в случае с Емелей-дураком); из зависти братья или сестры убивают брата или сестру. Все это негативные ситуации с точки зрения сказки, которые не должны происходить в семье. И они, как правило, разрешаются по ходу сюжета: злая мачеха гибнет сама, неверная жена наказана или исправляется, изгнанные молодожены спасены, убитый брат оживляется живой водой, убитая сестра прорастает деревцем, обличая своих губителей.

Внутри же семьи сказки нацелены на сохранение ее единства. Муж и жена друг за друга идут на край света, сражаются со злом, умирают, оживляются «живой» водой и воссоединяются. Если жена не выполняет свою роль, то в сказках она всегда несет наказание. За неверность мужу король казнит царевну в «Волшебном кольце», а ее муж Мартынко и «теперь живет, хлеб жует». За непослушание и неуважение к мужу царевну таскают за косы до тех пор, пока она не раскаивается и не начинает слушаться своего мужа (сказка «Безногий и безрукий богатыри»). За обман доброго Мартышки Настасью-королевну стегают медным прутом, пока она не признается в своем грехе (сказка «Рога»), после чего герои опять-таки женятся.

Важно отметить, что женщина в народной сказке – это не слабый пол, а защитница семьи. Ей присуща социальность, жертвенность, милосердие. Конечно, чаще с внешним миром сообщается мужчина. Он, пожалев щуку, Жучку, сома, вороненка и других получает потом через это спасение. Такие примеры многочисленны. Но и в женских сюжетных линиях мы находим подобные сценарии. Девушка жалеет корову, и та помогает ей в непосильном труде, девочка кормит мышку, и та спасает ее от медведя, Маша терпеливо трудится у медведя, и это помогает ей осуществить хитрый побег. Можно отметить, что все эти случаи указывают на спасительную силу социального контакта.

Русская сказка стоит на единстве семьи, причем не всей семьи с тетками, мачехами, свекрами, няньками, а именно на единстве мужа и жены, это такой нерушимый оплот. Потому в огромном количестве сказок победа добра над злом заключается в победе семьи над злыми силами или внешними врагами, к которой они приходят, пестуя личные добродетели. Спасение и воссоединение семьи – яркий пример долгожданного счастливого конца многоженства сказок.

P.S: Здесь все-таки есть тонкий момент. Во-первых, древнейшие варианты русских волшебных сказок будет сложнее разобрать в христианском ключе. В них Синеглазка оказывается дочерью Бабы Яги, т.е. тещей, с которой борется или уж точно не живет под одной крышей Иван царевич. Или Кощей Бессмертный оказывается мужем Марьи Моревны, а она держит его без воды в темном чулане. Тут, возможно, и сепарация некоторая есть.

Потом в сказках торжествует сила любви жениха и невесты или мужа и жены, я не знаю примеров, где бы спасали свекровь или тещу. Заветы родителей сказка предписывает выполнять, положительный герой их исполняет и получает победу. Но есть и варианты, где отец изгоняет сына за то, что люди жалуются на него, потому что он отрывает ноги и руки прохожим. Я таких сказок не нашла, но этот сюжет описан у В. Проппа.

Возможно, интересно было бы разобрать песенный фольклор в плане семейных отношений и отношений к травме. Есть, например, песня, где мать дает наставления, как дочери пережить горе:

«Живи, дочка, живи,

Горюй, дочка, горе,

Расти, дочка, детей, ходи к матушке в гости,

А как матушка умрет – дорожка зарастет».

Есть песни про злого свекра и свекровь, про то, что девушка у матушки «словно преподобная» жила, а в семье мужа света белого не видит, даже – про злого мужа.

Сейчас в фольклорной среде, насколько я вижу, распространяются терапевтические тенденции. Наверное, это больше коммерческий вектор и, возможно, способ приобщить к традиции больше людей. Одна из организаторов знаменного обучения, где я училась в Петербурге, теперь живет в Италии и прорабатывает травматический опыт с женщинами через пение фольклора, плачей и пр.

Психолог, фольклорист-любитель из Новосибирска Елизавета Тюгаева, читаю сейчас ее книгу «Ять. Психотерапия русской традицией, или как жить лучше в опоре на наш культурный код», также двигается в этом ключе.

Но такие вещи, возможно, опять посеют много мифов и «клюквы» в массах. Поэтому лучше, наверное, обращаться к дипломированным исследователям, профессуре или настоящим фольклористам-этнографам.

Роль современной поп-психологии в формировании определенного психотипа

Заметка о проблемах созависимости Н. К.

(В виду того, что у некоторых людей нет доступа к запрещенному в России facebook, приводим здесь же о проблемах созависимости пост Н.К., которая опубликовала его в означенной сети[6]).

«Проблема зависимостей среди детей и подростков меня как педагога волнует довольно давно. Мы теряем по разным оценкам до 150 000 человек в год – и это только молодёжь; получается, практически целый город вымирает ежегодно. Молодых людей в репродуктивном возрасте. И это цифры только наркозависимых. Если добавить сюда ещё и игровую зависимость, ведь аспекты зависимости и для игромана, и для наркомана одни и те же, то цифры будут колоссальные.

Корни этой проблемы кроются, не в последнюю очередь, в воспитании. Только ленивый теперь не интересуется психологией, которая регулирует сегодня все области нашей жизнедеятельности. Включаешь радио классической музыки, а там вещает какой-нибудь журналист Андрей Максимов с советами, как правильно не воспитывать своих детей.

Вы можете не пить, не курить, подавать только положительный пример, но если ваш ребёнок, по-хазановски, «курит, когда выпьёт, если в карты проиграет», вам скажут, что это вы не так его воспитали, вы, и только вы недостаточно святой.

Вы заставляли ребёнка доедать кашу? Ага, вот вам и лудомания. Разве вы не знаете, что от этого бывают травмы? Вы не обнимались сорок семь раз в день? Нуууу, батенька, чего же вы ждёте с такой родительской черствостью…

В игре под названием «психология» очень важно творчески подходить к делу. Игры, которые играют в людей. Хомо люденс как символ придуманной им же самим игры, настоящей игры, игры вместо жизни, где для него самого уже почти не осталось места.

Геймификация ментального пространства. Невыносимая лёгкость бытия. Если не срабатывает один метод, вам посоветуют другие. На это уйдёт ваша жизнь, ваши деньги, но, главное, ваше чадо вырастет и сделать – по большому счету – ничего уже будет нельзя. Он станет взрослым и продолжит страдать уже без вашей помощи. А вы будете умывать руки.

В психологии, как и в медицине, сложно сказать, что от чего на самом деле происходит, поэтому любую проблему можно привязать практически к любой причине. Для этого существуют идеальные психологические клише, как то: треугольник Карпмана, недолюбленность, детские травмы и много других. Набор элементов – диагнозов – можно менять в зависимости от ситуации. Das Spielelement, как у Хейзинги.

Об одном таком диагнозе хотелось бы сказать особо: о так называемой «созависимости». Именно о – так называемой, – потому что истинная созависимость всё-таки существует, но я сейчас о другом.

Тема созависимости стала весьма удобной почвой для манипуляций, учитывая всё возрастающее количество зависимых вокруг нас. Идея созависимости, будучи манипулятивно поданной, сначала воспринимается как откровение, как избавление, но по-сути это – обыкновенная демагогия.

Человеку в тяжелейшей жизненной ситуации предлагается симптоматическая терапия, не более. Если ваш ребёнок игрок, займитесь собой, ведь это ваше нездоровое поведение сделало его таким, ибо зависимый и созависимый «подходят друг к другу, как ключ к замку”.

Бедные женщины, матери и жены цепляются за этот лучик надежды, годами ходят на терапию, но проблема никуда не уходит, их лишь на время отвлекают, «освобождают от химеры совести». Позднее включается критическое мышление и порой осознание приходит, но бывает уже поздно.

Слишком часто работа с «созой», как её называют те, кто в теме, разрушает семьи и калечит судьбы. Созависимость, как я сказала, безусловно, существует, но не в тех масштабах, которые рисуют психологи.

Вообще, идея о созависимости пришла к нам из западной либеральной психологии, и на примере западного общества мы видим, что никого она не избавила от проблем, иначе бы мы наблюдали сегодня здоровое западное общество, а не общество, сидящее на игле психотерапии и медикаментов.

Не секрет, что некоторые западные врачи, к примеру, наркозависимость лечат путем перехода на более лёгкие наркотики, с которых пациент «не слезет» уже никогда. Метадоновая долина, где обретаются такие люди, одно из самых страшных явлений.

В течение нескольких лет я изучала тему, читала видных специалистов, проходила обучение и могу точно сказать, что предлагаемое нынче избавление от созависимости это по большей части манипуляция, это ложный путь, на который психолог посылает людей, оказавшихся в уязвимой ситуации.

На сегодняшний день предлагается, если говорить утрированно, два пути борьбы с зависимостью близких: путь «настоятельного участия» в излечении и путь «отталкивания от дна» – то есть по сути вам предлагают бросить близкого человека на произвол судьбы, отказаться от контроля, предоставить самому себе.

В чем-то это напоминает притчу, где Ходжа Насреддин взялся за деньги падишаха выучить осла говорить: за семь лет или ишак сдохнет, или падишах, рассуждал он. В нашем случае психолог выступает в роли Насреддина, только вот время уходит, а вместо ишака выступает близкий человек.

Немало случаев, когда, очарованные идеей «созы», люди бросали аддиктивного, «приняв его выбор» и тот вскоре погибал. И это – надо быть честным – ответственность психолога, открывшего пациенту его «созависимость».

Каждый такой психолог обязательно похвастает многими исцеленными, но дальнейшая практика показывает, что это был самообман – как со стороны специалистов, так и со стороны пациентов.

Подтверждение своим словам я находила на сайтах, где с зависимостью и созависимостью борются целыми семьями и сообществами, в которые погружен зависимый и где можно проанализировать все подходы в борьбе с аддиккциями. Это довольно проблематично при очной работе с отдельными клиентами, а вот анализ подобных пластов информации помогает увидеть реальность в несколько ином свете.

Надо сказать, что на сегодняшний день не существует действенного метода излечения от зависимости, это всегда поиск, движение по трудному пути, и горе, если родной человек, одурманенный ложной идеей «созы», начинает думать о том, как ему «полюбить себя» и «выстроить личные границы», вместо того чтобы помогать близкому в его болезни, ведь мы в нашей слабости, в нашей немощи друг другу даны не просто так. Только поэтому зависимый и созависимый и – «подходят друг другу, как ключ к замку». Возможно, это и есть замысел Божий о нас.

Говоря о созависимости, я всё время в таких случаях вспоминаю толстовскую Пашеньку из «Отца Сергия», типичную созависимую, живущую для других. Образец кротости и милосердия для Толстого.

Да, бросить мужа-алкоголика или наркомана жена имеет полное моральное право даже с точки зрения религии, но только принятие близкого человека как слабого, как не отдающего отчёт в своих действиях, несение с ним его, а значит, и своего, – креста помогает иногда свершиться чуду исцеления».

Н.К. считает, что нельзя выносить сор из избы и разглашать тайну о неоднозначных действиях другого. Также ее ви́дение вопроса приводится в части 9-ой, в главе «Заметка о проблемах созависимости Н. К.».

Есть и противоположный взгляд на ситуацию. И между двумя взглядами нет противоречия. При определенных условиях реализуется одна стратегия, при иных условиях – иная.

Есть ситуации, в которых принцип любви и желание помочь человеку соединяются с понимаем, что в данном случае «мы не играем в секретики». О ситуациях такого плана рассказывается в интервью с директором центра для социальной адаптации подростков, которые в конфликте с законом.

Н.К. считает, что нельзя выносить сор из избы и разглашать тайну о неоднозначных действиях другого. Также ее ви́дение вопроса приводится в части 9-ой, в главе «Заметка о проблемах созависимости Н. К.».

Есть и противоположный взгляд на ситуацию. И между двумя взглядами нет противоречия. При определенных условиях реализуется одна стратегия, при иных условиях – иная.

Есть ситуации, в которых принцип любви и желание помочь человеку соединяются с понимаем, что в данном случае «мы не играем в секретики». О ситуациях такого плана рассказывается в интервью с директором центра для социальной адаптации подростков, которые находятся в конфликте с законом.

Цикл бесед «Родители и дети».
13.3. Беседа с директором Центра для трудных подростков – Они угрожают, скользят в беспредел; с любовью – остановить их

Более подробно указанная дилемма рассматривается в тексте, название которой говорит само за себя. «Говорить или молчать», часть 2. Хранить тайну или «играть в секретики?»

О дискуссионности некоторых литературных образов христианского смирения

Пашенька в повести Л.Н. Толстого. О самом Толстом

Если любовь исцеляет, то какие литературные образы зримо воплощают идею христианской любви так, как она понята в православии? Какие литературные персонажи явили бы собой альтернативу теории созависимости?

Является ли альтернативной для теории созависимости образ Пашеньки из произведения Толстого «отец Сергий»? Пашенька предстает перед читателем воплощением как будто бы истинных веры и смирения. Она, безропотно терпит ближних, дочь, пьющего зятя, пятерых внучат. Скудными средствами Пашенька содержит всю семью, и она физически не выносит недобрых отношений между людьми.

«Пашенька уж давно была не Пашенька, а старая, высохшая, сморщенная Прасковья Михайловна, теща неудачника, пьющего чиновника Маврикьева. Жила она в том уездном городе, в котором зять имел последнее место, и там кормила семью: и дочь, и самого больного, неврастеника зятя, и пятерых внучат. … Прасковья Михайловна долго не спала вчера, стараясь смягчить гнев дочери на мужа. Она видела, что зять – слабое существо, не мог говорить и жить иначе, и видела, что упреки ему от жены не помогут, и она все силы употребляла, чтобы смягчить их, чтоб не было упреков, не было зла. Она не могла физически почти переносить недобрые отношения между людьми. Ей так ясно было, что от этого ничто не может стать лучше, а все будет хуже. Да этого даже она не думала, она просто страдала от вида злобы, как от дурного запаха, резкого шума, ударов по телу».

Но о православной ли вере идет речь, если известно, что Толстой глумился над православием? В своей публичной лекции об учении Толстого М.П. Изюмов задается вопросом: «Как можно, напр., сохранить учение о любви христианской, признавая логическим абсурдом догмат о Св. Троице и выдумкой священников догмат о Божестве И. Христа?» Все нравственные положения Евангелия Толстой свел к пяти пунктам, которые объединил в принцип «не противься злому». Считая, что учение Евангелие на протяжение 1800 лет искажалось, Толстой предложил свою версию. Он возвел «пассивное или страдательное отношение к причиняемому нам злу в верховный принцип евангельской нравственности».

Толстой считал, что любить врагов нельзя. В то же время, святитель Иоанн Златоуст, выражая смысл православного учения, говорил, что Христос вел своих последователей на высшую ступень нравственного совершенства. Христианин призывается реагировать на зло добром (комментарии к словам святителя Иоанна Златоуста будут даны в одной из последующий частей).

Что имел в виду Толстой, когда проповедовал пассивное отношении ко злу? Сам он злу затруднялся дать определение. «Так, представление о Боге, как особенном от человека, существе и поклонение Ему – есть зло; плотская жизнь – есть зло; православные учители – самое лютое зло; клятва – есть зло; война – тоже зло; суды – зло». Здесь идет о столь разнородных величинах, что трудно говорить о приведении их к общему знаменателю. По мнению Толстого, нельзя защищать свою страну от вторжения иноплеменников. Нельзя бороться и с таким бедствием, как голод.

Однажды, на землю, возделанную толстовцами, зашел теленок и стал топтать овес. Толстовцы не стали уводить теленка, реализуя принцип непротивления злу. Этот случай получил огласку в печати. Автор статьи, выразивший неодобрительное мнение об учении Толстого, получил целых 32 ругательных письма, в которых ему угрожали всеми ужасами насилия – от обещания «наплевать в физиономию» до намерения «избить без пощады»^[7].

Если принять во внимание, что мировоззрение писателя неизбежно накладывает отпечаток на создаваемые им образы, то можно предположить, что и образ Пашеньки не отличается социальной достоверностью. Одно дело — то, как персонаж выглядит на страницах книги, и совсем другое — как функционирует человек подобного ментального типа в реальности. Как говорится, «бумага всё стерпит».

В ориентации на образ Пашеньки может существовать определенный риск. Попытка Толстого представить христианский образ жизни (уже отмечалось, что Евангелие было понятно им специфично) в таком ключе может привести человека к желанию проверить версию Толстого своим опытом. Риски состоят в том, что человек может столкнуться с неразрешимыми противоречиями, вследствие чего он отвергнет христианский путь как нереалистичный. Он подумает, что таково воплощенное Евангелие, а оно, согласно учителям православия (которых Толстой отвергал), звучит по-иному. Важно не то, как человек представляет любовь на бумаге или в мечтаниях, а то, как он видит любовь в ее практическом выражении и воплощении. Чтобы литературный образ придал силы, мудрости и вдохновения, он должен быть связан с реальной жизнью, иметь прототип, подтверждающий жизнеспособность того рода действования, который воплощен в образе.

Если здесь и привести литературного персонажа, в котором бы воплощалась евангельская рефлексия на ситуацию, являющуюся главной темой данной работы, то осторожно здесь можно было упомянуть, как было отмечено, Малашу из сказки Елены Мусатовой «Золотое сердце». Почему – осторожно? Потому что в православии действует принцип соборности. Один автор, например, тот, кто пишет данные строки, может и ошибиться. Поэтому важно, чтобы тот или иной образ был принят соборным разумом Церкви. Эта сказка может стать иллюстрацией к словам святителя Иоанна Златоуста, сказанных им в качестве комментария на 5 главу Евангелия от Матфея. Слова святителя вместе с иным мыслями по поводу некоторых идей данной главы будут приведены в одной из следующей частей.

Возможно, у читателей возникнет вопрос: неужели Толстого нельзя читать? Ответ на него каждый должен дать сам – в зависимости от того, считает ли он авторитетным суждение Церкви.

Известно, что Лев Толстой был отлучён от Церкви. Общественность тогда возмущалась этим решением, однако важно понимать: анафема – это не проклятие, а отделение. Если перевести это понятие на язык современности, то можно сказать, что сообщество публично заявляет, что не имеет отношения к человеку, который своими поступками или словами создаёт впечатление, будто выражает мнение этого сообщества. Анафема, по сути, – это разрыв духовного и идейного единства. Поэтому считать Толстого выразителем православных идей, когда сама Русская Православная Церковь открыто выразила, что её путь с ним разошёлся, вряд ли возможно.

Некоторые утверждают, что у Толстого есть глубокие наблюдения, которых не встретишь у других писателей. Можно предположить, что он действительно хорошо знал, что такое война, ведь служил на Кавказе, и прекрасно понимал интересы дворянства, к которому принадлежал. Но если вспомнить, что Толстой позволял себе насмешки над Евангелием, становится ясно: понимание православия у него было весьма своеобразным.

Поэтому те образы, которые Толстой представляет как образы православных людей, могут нести в себе искажённые черты. В своей лекции Изюмов отмечал, что еретики не всегда полностью отрицали веру: чаще они принимали большую часть православного учения, но отвергали или искажали какую-либо его существенную часть.

Исходя из этого, можно предположить, что Толстой в описании быта, нравов и обычаев своего времени нередко реалистичен. Однако, когда речь заходит о «душе народной», воспитанной православием, его реализм становится сомнительным. Невозможно признать подлинными те внутренние состояния, которые он приписывает людям, жившим и дышавшим духом Церкви.

Его мастерство в изображении человеческих характеров, например, в Анне Карениной, не стоит безоговорочно распространять на всё его творчество. То, что некоторые сцены и персонажи в этом романе написаны с большой художественной достоверностью, вовсе не означает, что с тем же пониманием и глубиной он изображал духовные образы, связанные с православием и народной верой. Гордого человека Толстой изображал убедительно – возможно, потому, что сам был в известной мере охвачен этой страстью.

В свете этой страсти о Толстом высказывались преподобный Варсонофий Оптинский и святой праведный Иоанн Кронштадский. Их суждения приведены в статье «Хула на Святого Духа…», а ниже краткая выдержка из неё:

«Преподобный Варсонофий в своих беседах нередко упоминал о личности писателя Льва Толстого. Толстой считал, что понимал христианство лучше, чем даже сами апостолы. Он написал своё евангелие. О своём сочинении Толстой разговаривал как-то с преподобным Амвросием Оптинским. И когда писатель ушёл от старца, старец сказал про него только: «Горд он!»

Как известно, Лев Толстой перед своей смертью не воссоединился с Церковью. Что так и произойдет, предвидел святой праведный Иоанн Кронштадтский. У него спросили, покается ли Лев Толстой? И святой праведный отец Иоанн ответил: нет не покается, потому что он похулил Духа Святого».

Примечательно, что это пророчество о Льве Толстом вспоминает и монахиня Амвросия (Оберучева) в своем автобиографическом произведении «История одной старушки». Еще будучи врачом, до своего пострижения в монашество, она была знакома с сестрой Льва Толстого – схимонахиней Марией. Та рассказывала, что брат приехал в Шамордино, но оттуда его увезли жена в компании с Чертковым (говорящая фамилия?) и еще неким господином. Сестре же писатель сказал: «Сестра, я был в Оптиной, как там хорошо! С какой радостью я надел бы теперь подрясник и исполнял самые низкие послушания и трудные дела, но поставил бы условием не принуждать меня молиться, этого я не могу»[8].

Когда мы ищем образ, способный показать, в чём заключается альтернатива концепции созависимости, и в этом контексте обращаемся к образу Пашеньки, разумнее сосредоточиться именно на нём, а не на всём, что его окружает.

Можно, конечно, поставить под сомнение личность самого Изюмова – автора лекции, из которой приведены некоторые цитаты, – искать в нём «огрехи» или даже черты истеричности. Однако если отвлечься от фигуры лектора и внимательно всмотреться в содержание его слов, становится очевидно: даже при внешней эмоциональности изложения в них схвачена суть явления. Эта же суть прослеживается и у других авторов. Так, священномученик Иларион (Троицкий) в своей статье «Лев Толстой и Воскресение Христово» рассматривает те же духовное противоречие.

Некоторые теории утверждают, что великий писатель зрит бытие и переносит открывшееся ему на бумагу. Является ли тогда писатель пророком? Такая концепция больше напоминает эзотерическую идею о существовании в информационном пространстве банка данных, к которому можно присоединиться с помощью определённых психических практик или определённых способностей черпать информацию. Но такая концепция глубоко чужда православному учению.

Эзотерические идеи, постулирующие возможность черпать из некоего банка данных информацию, были рассмотрены монахом Иоанном (Адливанкиным), ведущим специалистом Душепопечительского центра во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского (центр занимается, в том числе, реабилитацией пострадавших от оккультизма и сатанизма), в видео «Магия под маской психологии. Шаманизм, медиумы, психология и Церковь!»

В писателе могут остаться интеллектуальные таланты, он может продолжать чувствовать окружающий мир. Но будет ли в его размышлениях присутствовать истина? Можно ли он запастись добродетелью впрок? Экзюпери в своей книге «Цитатель» считал, что – нет: «Весомо лишь то, с чем уходишь в смерть. Из благородного человека, каким ты был вчера, ты сделался сегодня скупердяем. Сегодня умрет скупердяй».

Святой пророк Давид, несмотря на то что был своего рода устами Святого Духа, пал, прельстившись красотой Вирсавии и послав ее мужа на смерть. Конечно, мысль о падении не уничтожает учение церкви о покаянии, когда человек оплакивает свой грех. Но добродетелью не запастить впрок.

Так один из духовных авторов «Палестинского патерика» предупреждает, что «вчерашняя исправность не принесет пользы», если на сегодняшний день проявится нехватка в добродетели. Христианам известна фраза Спасителя, дошедшая до нас через Предание Церкви: «В чем застану, в том и сужу». Чтобы подтвердить сказанное, достаточно примера Иуды, который был учеником Христовым, но потом уклонившись от добра, «продал Самого Учителя» и кончил жизнь самоубийством. Не тот праведен перед Богом, кто начал хорошо, но тот кто завершил «достодолжно начатое».

И святой пророк Иезекииль предупреждал, что если праведник «понадеется на свою праведность и сделает неправду, – то все праведные дела его не помянутся, и он умрет от неправды своей, какую сделал» (Иез. 3:16).

Объяснение слов св. пророка Иезекииля применительно к теме покаяние см. в главе «Что такое прощение: “списание долгов со счета” или “нравственный переворот в душе”?» из книги «”Победить свое прошлое”: Исповедь – начало новой жизни».

Макарий Великий в своих поучениях писал, что люди, стоящие на очень высоких ступенях совершенства, не были свободны от риска падения. Даже имевшие многие дарования и причастники Духа, «не достигнув совершенной любви, они падали». Так один человек отрекся мира, продал имение, дал свободу рабам и прославился честной жизнью, но затем, предавшись самомнению и надменности, впал в распутство и тысячу зол.

Другой во время гонения стал исповедником, и после наступления мира был у всех в уважении. Его позвали на молитву, и он «взяв хлеб, дал оный отроку своему» [трудно понять, в чем именно заключался проступок; можно выдвинуть версию, что данный на благословение св. хлеб он отдал как ничего не значащий предмет отроку, который был при нем]. И так он пришел в такое состояние «как будто никогда не слышал он слова Божия».

Один подвижник, живший вместе с преподобным Макарием в доме, обилием благодати изгонял бесов, возложением рук исцелял людей от жестоких болезней или «связанных по рукам и ногам» [возможно, в параличе]. Но затем начал услаждаться собой, погрузился в нерадение, возгордился и «впал в самую глубину греха». Так падают те, кто не пришел в меру любви^[9].

Про павшего человека трудно сказать, что через него действует Господь. В таком человеке могут остаться определенные интеллектуальные задатки, он может продолжать чувствовать окружающий мир. Но на его творения, если он писатель, ляжет печать греха, а в его размышлениях будет присутствовать искажение, иногда трудно уловимое для логического дискурса.

Святитель Игнатия Брянчанинова в сочинении «Об удалении от чтения книг, содержащих в себе лжеучение» (в книге «Аскетические опыты (том 1)») пишет, что через произведение на читателя действует дух автора. «Читающий книги лжеучителей, приобщается непременно лукавому, темному духу лжи». Хотя при чтении трудно бывает поймать автора за руку и уличить его в ошибке.

Истина узнаётся соборным разумом. Образы христианского смирения признаются Церковью как родные. Иначе, возможен риск подмены. За человеком остается право считать, что произведения Л.Н. Толстого содержат много интересных мыслей. Но православный христианин будет читать с оглядкой на то, что Толстой был отлучён от церкви вследствие своей гордыни.

Кто-то считает, что православные христиане зря, дескать, сомневаются в творчестве Толстого. Все сомнения, – дескать – клевета и поклёп. Но как тогда отнестись к тем данным, которые представлены в книге Игоря Вологодского «Истоки зла», в разделе 3 «Толстой – зеркало богоборчества»? И как воспринимать кощунственные речи писателя об Евхаристии, приводимые в его произведении «Воскресение»?

Не останавливаясь на анализе этого произведения подробно, стоит отметить, что Нехлюдов после всех, так сказать, «ниспровергающих Церковь» размышлений, ощущает, как нечто наполнило его.

«…то свободное, духовное существо, которое одно истинно, одно могущественно, одно вечно, уже пробудилось в Нехлюдове. И он не мог не поверить ему. … для пробудившегося духовного существа представлялось все возможно. … Бог, живший в нем, проснулся в его сознании. Он почувствовал себя им и потому почувствовал не только свободу, бодрость и радость жизни, но почувствовал все могущество добра. … На глазах его были слезы, когда он говорил себе это, и хорошие и дурные слезы; хорошие слезы потому, что это были слезы радости пробуждения в себе того духовного существа, которое все эти года спало в нем, и дурные потому, что они были слезы умиления над самим собою, над своей добродетелью».

О подобном состоянии уже рассказывалось в части 3-ей данной работы, в главе «“Штурмуя небеса”. О ложном духовном опыте».

Вообще, в текстах и лекциях рассматривались многочисленные вариации этой формы упоения собой. Например, – в лекциях цикла «Приводит ли LSD к познанию Истины?»

Здесь можно привести еще два эпизода, напоминающих два аспекта состояния Нехлюдова. Ощущение встречи, случившееся с Карлом Юнгом. И упоение собой, описанное Шарлем Бодлером.

Как можно предположить на основе нижеследующего описания, Карл Юнг в подростковом возрасте был охвачен эротической идей, возможно, искаженного характера. Мучительная борьба, во время которой остатки христианских взглядов звали его в одну сторону, а мучительный зуд страсти – в другую, разрешились, как можно предположить, в состоянии психоза (?).

«В один солнечный денек, когда Юнгу было двенадцать лет, он гулял на Соборной Площади в Базеле, восхищаясь солнцем, играющим на недавно восстановленных стеклянных фрагментах крыши собора. Он почувствовал появление ужасной, греховной мысли, которую спешил откинуть. Он мучился нескольких дней. Наконец, убедив себя, что это Бог захотел того, чтобы ему пришла в голову эта мысль, точно так же, как он захотел того, чтобы Адам и Ева согрешили, он позволил себе представить ее, и увидел Бога, сбрасывающего со своего трона тяжелые экскременты на собор, которые разрушили его новую крышу и разбили сам собор вдребезги. После чего Юнг испытал такое чувство счастья и облегчения, какое никогда не испытывал прежде. Он ощутил, что это был опыт «реального живого Бога, который всемогущ и свободен, и стоит превыше Библии и Церкви». Он почувствовал себя наедине с Богом, и пережил опыт реальной ответственности перед ним. Он понял, что точно такого же простого и непосредственного Бога, возвышавшегося над внешней церковью и Библией, не доставало его отцу»[10].

Конечно, этот эпизод поклонники Юнга вольны трактовать, как им угодно: как отбрасывание «ограничений религий» как «рождение нового откровение» или каким-то еще образом. Но нельзя сбрасывать со счетов то, что внутреннее напряжение может разрешиться в болезненное состояние, на базе которого будет создана бредовая система, призванная оправдать это состояние. Не останавливаясь подробно на данном вопросе, можно указать на материалы, в которых этот вопрос разбирался более подробно.

– Текст «Остаться человеком: Офисы, мегаполисы, концлагеря».
Часть 4.2, глава «Расчеловечение и попытка защититься от “Трех Д” [депрессии, депресонализации, дереализации] с помощью метафор и психологических конструкций».
Часть 5, раздел 5-ый «Параноидальное “Я”».
– Цикл бесед «Мозаика идей: штрихи к идеям, стремящимся встроиться в мировоззрение современного человека».
14d. Сектанты (раскольники) – экстаз, пляски. Транс и порабощение человека духами (примеры). Спорность учения Карла Юнга об архетипах.
– Цикл бесед «Постмодерн, метамодерн … Освенцим»
4. «АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ МАНИФЕСТ». Комментарии 30, 31, 42. Считает, что травмирован. Выбор, К. Юнг, архетипы, нацизм. Перлз.

Описание упоения собой, напоминающее то состояние, которое испытал Нехлюдов, находим у Шарля Бодлера в его «Поэме гашиша». В этом произведении автор описывает происходящие с человеком во время опьянения наркотиком метаморфозы. При том он высказывает мысль, что можно «опьяняться без гашиша».

Итак, в главе IV, которая так и называется «Человек-Бог» Бодлер пишет о гашише, как совершеннейшем орудии дьявола. Опьяненный человек «с каждой секундой … приближается к дьявольскому совершенству. Человек восхищается своими угрызениями и преклоняется перед самим собою в то самое время, когда он быстро теряет остатки своей свободы».

Человек вспоминает о своем подлом и низком поступке, сопоставляет это воспоминание с той энергией, с какой он порицает свой поступок. И это рвение, с каким он судит себя, доказывают ему его «высокую, божественную склонность к добродетели». Ужасное воспоминание тонет «в созерцании идеальной добродетели, идеального милосердия, идеального гения, и с чистым сердцем он предается своей торжествующей духовной оргии». Человек предстает перед собой и исповедующим и исповедником, он с легкостью отпускает себе все грехи, и извлекает из своего же осуждения пищу для своей же гордости. Созерцая свои грезы в отношении добродетели, он считает, что способен быть добродетельным на деле. Внутреннее его состояние кажется ему достаточным доказательством того, что он способе осуществить идеал на практике.

«Он окончательно смешивает грезу с действительностью, воображение его все более и более разгорячается обольстительным зрелищем собственной – исправленной, идеализированной – природы; он подставляет этот обаятельный образ на место своей реальной личности, столь бедной волею, столь богатой чванством, и кончает полным апофеозом, выражая его в ясных и простых словах, заключающих для него целый мир безумнейших наслаждений: “Я – самый добродетельный из всех людей”» Он начинает все относить к самому себе и доходит до мысли, что города, музеи и библиотеки были созданы для него.

Для него, мол, человечество приносило себя в жертву, чтобы послужить пищей для его стремления к впечатлениям. «Никому уже не покажется удивительным, что последняя фатальная мысль вспыхивает вдруг в мозгу мечтателя; “Я – бог!”»

Толстому бесспорно удавались как образ Анны Карениной, так и зарисовки типажей и характеров современного ему дворянства и интеллигенции. Но гордый человек, который сам не нашел путь к смирению (о чем засвидетельствовали и преподобный Варсонофий Оптинский, и святой праведный Иоанн Кронштадтский), не способен увидеть и запечатлеть образ подлинного смирения.

Подобное происходит и в отношении любви. Человек, который не познал любви, может теоретически представлять, как она могла бы выглядеть в социальном пространстве. Он создает образ, соответствующий всем критериям «гимна любви» святого апостола Павла (1 Кор., глава 13), ведь и писатель был с ним знаком. Но все же в нем присутствует какое-то несоответствие. Искусственный интеллект тоже справится с заданием представить образ воплощённой любви и смирения. Но в нем не будет жизненной силы.

Святоотеческий принцип гласит, что помочь преодолеть определенную страсть может только тот, кто сам ее победил. «Страсти … суть демоны»^[11], – говорил преподобный Иоанн Пророк. Авва Питирион объяснял, что желающий изгонять бесов «должен сперва поработить страсти, ибо, какую страсть кто победит, такого и беса изгонит». Если демон действует посредством чревоугодия, а вы преодолели эту страсть, то «изгоните и демона его»^[12].

Человек, отмеченный печать гордыни, не может научить смирению через создаваемые им образы. В образе Пашеньки всё вроде бы хорошо, но только – нет катарсиса. В этом и заключается загвоздка.

Га Ноцри в романе «Мастер и Маргарита»

Подобное несоответствие, указывающее на подмену, читается и в образе Га Ноцри – персонаже известного романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Действительно многие, читая в советские годы данное произведение, пришли к вере. Но это произошло скорее от противного. Наличие дьявола предполагало и существование Бога. Хотя не для каждого это становилось весомым аргументом.

Схиигумен Иероним (Соломенцев) в одной из своих невероятно интересных заметок описывал, как сходили с ума аскеты. Основная причина – гордость и доверие своим мыслям. Он также приводил и подлинные откровения от Бога некоторым насельникам, объясняя различие явлений, дарованных по благодати Божией от производимых падшими духами. Его записи приводятся в книге «Великая стража», посвящённой истории обители святого Пантелеймона на святой горе Афон, в главах «Собственноручные келейные записки» и «Рассказы из духовной жизни».

«Рассказ иеросхимонаха Нона о старческом вразумлении и спасении его жизни» описывает искушение аскета, которого на протяжении десяти лет охватывало отчаяние, и Бог представлялся ему немилосердным. Увидя в нем корни гордости, враг рода человеческого приступил к нему с помыслом сомнения, что Бога на самом деле нет: «напрасный труд ты делаешь и предпринимаешь».

О. Иероним объяснил, что мысли о немилосердности и несправедливости Бога и сомнения в самом Его существовании вкушаемы ему одними и теми же демоническими силами. И посоветовал в следующий раз, когда начнут его обуревать помыслы сомнения, сказать в своем уме следующие слова: «По заповеди отца моего именем Господним повелеваю тебе, сатана, если ты мне внушаешь и говоришь, что Бога нет, то ответь мне: а ты, бес, есть?» И на такой вопрос, заданный в момент искушения, он услышал «с рыкающею злобою, так что брат был этим потрясен»: «А я есть».

Схиигумен Иероним, имея духовную силу вести вверенные ему души, мог позволить себе дать такой совет. Нам же лучше проявить осторожность и не копировать поступки о. Иеронима, чтобы не случилось подобно описанному в книге «Деяния апостолов», в главе 19, в стихах 13–16.

В отношении романа Булгакова «Мастер и Маргарита» много интересных мыслей высказал игумен Нектарий (Соколов) в цикле лекций «Булгаков и христианство» на портале «Экзегет».

Часть 1. «“Мастер и Маргарита”. Религиозные диалоги».
Часть 2. «Приглашение на бал сатаны».
Часть 3. «В объятиях змея».
Часть 4. «Мастер и его вера».
Часть 5. «Писатель и власть».
Часть 6. «Кого привел ко Христу Булгаков».

Игумен Нектарий, обращаясь, в том числе, к черновикам Булгакова, поясняет, что в произведение вкладывалась не совсем христианская идея. Поэтому ошибочно считать Булгакова христианским писателем, несмотря на множество христианских символов в романе.

Например, представление в Варьете происходит в Великий Четверг, в то время как для людей, сохранивших хоть какие-то основы веры, это совсем не тот день, когда нужно идти на увеселительные мероприятия, даже если закрыты храмы. Люди, оказавшиеся на представлении, были открыты для демонического воздействия, они и были очарованы.

По версии одного из авторов (назовем его N.), будущее мастера, обозначенное в концовке романа, трудно назвать счастливым. Он считает, что Иешуа Га Ноцри – это не Христос, это персонаж, вымышленный Воландом. Воланд и был главным заказчиком романа. Каковы подтверждения этой версии?

Когда в психиатрической больнице Мастер беседует с поэтом Иваном Бездомным, то на попытку Ивана Бездомного описать личность иностранца, мастер говорит, что Иван встретился с сатаной. И добавляет, что «Воланд может запорошить глаза…», хотя Иван этого имени не называл. То есть Мастер знал Воланда еще до того момента, как Воланд со свитой появился в Москве.

Как Мастер начал писать роман? Однажды он «сунул руку в корзину с грязным бельем» и нашел в ней выигрышный билет, принесший ему 100 тысяч рублей (N. считает, что в данном эпизоде просвечивается феномен ритуальной нечистоты). Наличие этих денег позволило Мастеру снять квартиру в две комнаты и начать писать роман о Понтии Пилате.

Но роман этот не мог продвинуться в печать. И потому появилась Маргарита (по версии N, она была инструментом Воланда). И ее задача состояла в том, чтобы убедить Мастера заявить о романе: «Она сулила славу, она подгоняла его».

Примечательно, что, когда Мастер впервые встретил Маргариту, он пошел за ней по переулку. «И не было, вообразите, в переулке ни души». Когда же Воланд явился Берлиозу и Ивану Бездомному на Патриарших Прудах, «пуста была аллея». Иными словами, безлюдье становится неотъемлемой чертой той ситуации, над которой трудится Воланд.

Для чего же Воланду понадобился роман о Понтии Пилате? Когда расследуется преступление, прежде всего важно выявить мотив, который движет подозреваемым. Какой же мотив мог быть у «заказчика» романа?

Дело в том, что на государственном уровне в СССР велась активная борьба с религией. Однако социальное пространство оставалось пронизано дыханием христианства. В душах многих людей сохранялась память о Христе, пусть даже на уровне смутного отголоска. Проповедь христианства была практически недостижима, но его следы продолжали жить в языке, в культуре, в самой ткани города.

Даже названия улиц несли в себе отголоски евангельского учения. Так, улица Пречистенка, которая вела в Новодевичий монастырь, названа в честь иконы Пречистой Божией Матери Смоленской, которая там хранилась. А топоним, упоминающийся в начале романа, – Патриаршие пруды – говорит сам за себя и хранит память о Патриархе, предстоятеле Церкви.

Несмотря на все гонения, силуэты храмов по-прежнему оставались частью городского пейзажа. В больницах, университетах, учреждениях еще недавно существовали домовые церкви. Многие из них в советские годы были переоборудованы под иные нужды. Так, на месте храма святой мученицы Татианы при Московском университете появился театр. Но даже в таком виде архитектурное пространство продолжало нести в себе отпечаток священного: при соприкосновении с ним человек все равно ощущал присутствие храма как исторической и духовной реальности.

Несмотря на то, что у людей словно выбили почву из-под ног, лишив их возможности открыто реализовывать веру в социальном пространстве – в том числе через участие в богослужении, – в их душах продолжал тлеть огонёк веры. Пусть даже на уровне воспоминаний о детских молитвах, которым когда-то учила бабушка. Даже изучение наук, казалось бы, далёких от религии, могло косвенно напомнить о христианстве. Биографии выдающихся учёных, чьи имена с почтением произносились и в советское время, свидетельствовали о том, что многие из них были людьми верующими – достаточно вспомнить Д.И. Менделеева, Н.И. Пирогова и других.

И государственная идеология, стремившаяся вытеснить религиозное сознание, неизбежно сталкивалась с этой живой памятью – памятью о Христе и о Его Церкви. Видимо, именно с ней и было решено бороться. Существует древний принцип: если невозможно победить движение, его следует возглавить.

Церковь, будучи гонимой, не имела возможности звучать полным голосом. Людям было трудно сверить свои представления о христианстве с её истинным учением. Да, они помнили о Христе, но память эта была неясной, рассеянной, и потому им всё труднее было ответить на главный вопрос: каков Он – Христос, в Которого они верят?

Возможно, замысел Воланда состоял в том, чтобы предложить людям искажённый образ – фигуру ущербного Иешуа Га-Ноцри, подменив им подлинный лик Христа. На первый взгляд, Га-Ноцри в романе действительно воплощает некоторые черты, ассоциирующиеся со смирением: он не отвечает злом на зло, говорит о доброте, о прощении. Однако в его облике есть нечто неуловимо фальшивое, будто перед нами лишь тень, лишённая духовной глубины и силы Божественного образа.

Мастер, по указке Воланда, совершает подмену образа в романе – и получает за это «домик». Исследователь N. выдвигает гипотезу, что этот «домик» символически соотносится с дачей в Переделкине – типичной формой вознаграждения писателей, служивших советскому режиму. Так называемые «домики ЦК» были своеобразной валютой, которой власть расплачивалась со своими лояльными литераторами.

Учитывая, что сюжет «Мастера и Маргариты» связан с темой сделки с дьяволом, сам роман можно отнести к числу фаустовских. Эту связь прямо обозначает и сам Воланд, обращаясь к Мастеру: «Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?»

Из всей традиции фаустовской литературы никто, пожалуй, не просил так мало за свою бессмертную душу. Именно это, по мнению исследователя N., придаёт ситуации трагическую ироничность: «домик» становится насмешливой наградой, символом духовного обмана. В этом смысле будущее Мастера в романе вовсе не выглядит счастливым – напротив, Воланд словно издевается над ним, вознаграждая не за истину, а за подделку под неё.

Согласно роману, Мастеру даровано вечное пребывание в «домике» вместе с Маргаритой. Перед тем как попасть на бал Сатаны, Маргарита проходит через омовение в грязном озере – возможно, этот эпизод является намёком на обряд раскрещивания. Впоследствии она становится участницей сатанинского ритуала, испивая кровь застреленного барона Майгеля из человеческого черепа.

Чтобы прояснить, с какими последствиями сталкивается человек, добровольно участвующий в подобного рода действах, можно обратиться к истории человека, которому после революции 1917 года предложили принять участие в «борьбе с контрреволюционерами». Так он оказался в составе расстрельной команды.

О том, что представляла собой подобная служба, подробно пишет Лидия Головкова в книге «Где ты». В московской расстрельной точке, располагавшейся в Варсонофьевском переулке, казни были поставлены на поток. Члены расстрельной команды, нарушая регламент, напивались – иначе выдержать участие в этом адском конвейере было невозможно.

Рассказчик признаётся, что его буквально «выворачивало наизнанку» от происходящего. Видимо, ещё не до конца затоптанная совесть продолжала сопротивляться, болезненно напоминая, что он совершает нечто глубоко противное человеческой природе и Божественному закону.

И вот начальник расстрельной команды дал ему совет: после очередного расстрела подойти к убитому и набрать немного крови из простреленной головы – обычно стреляли в затылок. Рассказчик последовал этому совету: нацедил стакан крови и выпил. После этого, по его словам, сердце словно окаменело, рука больше не дрожала.

Однако трудно назвать такого человека счастливым. Окаменение сердца не является признаком внутреннего благополучия. Его перестало «выворачивать» от содеянного, потому что произошедшее с ним имело характер ритуала – акта инициации, в ходе которого человек добровольно разрывает связь с образом Божиим в себе.

Один духовник объяснял, что инициация не обязательно должна сопровождаться оккультной символикой или открытым поклонением сатане. Она совершается в тот момент, когда человек сознательно отрекается от человеческого в себе. Тогда благодать Божия отступает, и душа, и сознание становятся уязвимыми для захвата силами тьмы.

Невозможно уничтожить Образ Божий в человеке, но человек своим действием может отречься от него. Преступая предел человечности, он фактически передаёт себя во власть падшего духа. В этом и заключается подлинный смысл оккультной инициации – в разрыве связи между человеком и Богом и утверждении глубинной, губительной связи с духом тьмы.

О подобном окаменении сердца, наступившем после инициации, однажды рассказал духовнику человек в храме. Эта история, включённая в более широкий контекст, приводится во второй части текста «Преодолеть отчуждение (в том числе – и о депрессии)», в главе «Ещё раз про две фазы и “тысячу мыслей в голове”». После того как во время инициации мужчина задушил ребёнка, его сердце окаменело. Он утратил прежнюю способность к сочувствию и любви – даже к самым близким. Его душа наполнилась невыразимой тьмой: он хотел покончить с собой, но прежде – уничтожить весь мир, взорвав его огромной бомбой.

И вот с женщиной, прошедшей через нечто подобное, Мастеру предстоит жить вечно. Примечательно, что, когда Маргарита просит у Воланда вернуть ей Мастера, она называет его любовником, а не возлюбленным: «Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего любовника, мастера, – сказала Маргарита, и лицо ее исказилось судорогой».

О любви ли идёт здесь речь? Исследователь N. полагает, что образ Маргариты был навеян второй женой Булгакова, женщиной с неудержимой сексуальной энергией. По его мнению, именно невозможность достичь с ней духовной гармонии и внутреннего покоя привела писателя к разрыву. Булгаков признавался, что рядом с ней у него не остаётся сил для творчества. В этом контексте зловеще звучат слова Маргариты, обращённые к Мастеру: «А прогнать меня ты уже не сумеешь…» – как предчувствие вечного плена, в котором соединяются страсть и духовная несвобода.

Маргарита говорит Мастеру о доме, который им предназначен: «Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше».

Учитывая обращённость романа Булгакова к образу Фауста, исследователь N. решает проверить, не упоминаются ли венецианские стёкла в произведении Гёте. И действительно, в «Фаусте» встречаются строки:

«Назло своей хандре
Еще я в этой конуре,
Где доступ свету загражден
Цветною росписью окон!»

Так Гёте описывает замкнутое пространство, отрезанное от света. Мастер не заслужил света – ему дарован лишь покой. Но покой без света – это не жизнь, а смерть. Об этом, как утверждает исследователь, сам Булгаков писал в одном из своих неотправленных писем И. В. Сталину.

В доме, куда направляется Мастер, ему обещано слушать музыку Шуберта. Мы помним, что, когда Варенуха звонит в милицию, среди телефонных гудков «откуда-то издалека послышался тяжкий, мрачный голос, пропевший: “…скалы, мой приют…”». Эти строки – из романса «Приют», написанного Францем Шубертом. Именно эту музыку, по словам Воланда, Мастер будет слушать вечно.

Возникает вопрос: неужели Булгаков намекает, что героя ожидает не покой, а вечность в страданиях? Ведь роман Шуберта – это не гимн умиротворению, а песнь о безысходности, где только скалы – приют изгнанника, лишённого света и тепла.

Размышляя о возможной участи Мастера и развивая идеи исследователя N., можно обратиться к реальной истории Фауста – не литературного персонажа Гёте, а исторического Иоганна Фауста, мага и астролога XVI века, чья биография легла в основу многих легенд. Об этом говорится в первой части текста «Постмодерн – метамодерн; “Бойцовский клуб” – терроризм; деконструкция – метавселенная; Освенцим», в главе «Виктор Пелевин и его роман “Transhumanism inc“».

Упоминание о Фаусте там возникает в контексте рассуждений о людях, открыто заявлявших о своей «сделке с дьяволом». О жизни этого мага и о его страшной кончине известно из многочисленных зарубежных источников, приведённых в книге схиигумена Гавриила (Виноградова-Лакербая)^[13].

Согласно этим свидетельствам, когда срок, оговорённый в его договоре с демоном, истёк, дьявол явился и свернул Фаусту шею. Так завершается история того, кто однажды решил заключить союз с силами тьмы – и, возможно, именно этот образ стоит за финалом Булгакова, где вечность героя оказывается не наградой, а участью, схожей с фаустовской: вечностью без Бога и без света.

Один человек рассказывал, как в детстве, будучи еще не христианином, он впервые прочитал роман «Мастер и Маргарита». И тогда ему показалось совершенно невозможным, чтобы Га-Ноцри мог быть реальным. Этот образ вызывал у него недоумение: перед ним был какой-то скрюченный, беспомощный, ущербный человек.

Между тем, мы знаем, что во Христе человеческая и Божественная природы соединены неслитно, неизменно, неразлучно и нераздельно; что Христос – совершенный Бог и совершенный человек. Но в образе Га-Ноцри нет ни величия, ни глубины Духа.

Характерно, что именно Га-Ноцри посылает Левия Матвея к Воланду – просить (!) покоя для Мастера. И Воланд отсылает посланного. Так N. делает вывод, что Иешуа, созданный Мастером вместе с Воландом, не способен спасти своего творца от власти Воланда.

И потому следует быть предельно осторожными в отношении тех художественных образов, которые мы склонны ассоциировать с христианским смирением. Эти образы требуют глубокой, соборной рецепции – чтобы Церковь, руководимая Духом, могла распознать в них подлинное или ложное, своё или чуждое.

Например, о Достоевском мы знаем, что его личный путь был обращён в сторону любви и смирения. Из человека страстного, порой безудержного, он постепенно стал христианином, нашедшим в Евангелии ответы на свои самые глубокие внутренние вопросы. Поэтому созданные им образы – в большей степени, чем у многих других писателей, – проникнуты духом Евангелия.

Особенно это видно в образе Алёши Карамазова. В нём удивительным образом соединяются смирение и духовная сила, кротость и решимость. Когда после смерти старца Зосимы Алёша переживает откровение, он словно перерождается – становится бойцом. Он не начинает спорить или навязывать свою волю – в нём пробуждается живая искра, дающая силы идти дальше, бороться за истину, хранить любовь.

«Как будто нити ото всех этих бесчисленных миров Божиих, – так описывается духовный опыт Алеши, – сошлись разом в душе его, и она вся трепетала, “соприкасаясь мирам иным”. Простить хотелось ему всех и за всё и просить прощения, о! не себе, а за всех, за всё и за вся, а “за меня и другие просят”, – прозвенело опять в душе его. Но с каждым мгновением он чувствовал явно и как бы осязательно, как что-то твердое и незыблемое, как этот свод небесный, сходило в душу его. Какая-то как бы идея воцарялась в уме его – и уже на всю жизнь и на веки веков. Пал он на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом и сознал, и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга. И никогда, никогда не мог забыть Алеша во всю жизнь свою потом этой минуты. “Кто-то посетил мою душу в тот час”, – говорил он потом с твердою верой в слова свои…»

Этот момент духовного просветления делает Алёшу не просто героем смирения, но свидетелем деятельной, живой веры – той, что преображает человека изнутри и делает его способным нести свет другим.

Если писатель через созданного им персонажа стремится раскрыть, в чём состоит сущность смирения, сама по себе эта попытка ещё не гарантирует подлинности. Ведь смирение – это не только нравственная категория, но и духовное состояние, доступное лишь в живом опыте общения с Богом.

В этом смысле показателен рассказ священномученика Анатолия Правдолюбова о себе самом. Он признавался, что у него со временем выработалась привычка при людях осуждать и принижать самого себя. И бывало, люди останавливали его, говоря: «Отец Анатолий, противно [слушать]». И он принимал эти слова с благодарностью, признавая их справедливость.

Реальные истории, отражающие Евангельский подход к сложным жизненным ситуациям

«Как я была “созависимой”» (история одной слушательницы бесед)

Я росла в семье, где непонятно, кто главный. И сейчас мне непонятно, кстати, кто же был у нас главный. У нас была хорошая дружная семья, как многие советские семьи. Папа был веселым и шумным, мама строгая, спокойная и заботливая. Мы с братом выросли счастливыми… Мама работала начальником отдела, секретарем партийной организации, и зарабатывала в течение года стандартно больше папы.

Но папа был охотовед-биолог, и при удачном охотоведческом сезоне мы могли купить (после сезона) машину или даже квартиру. И, кроме того, папа мой, Царствие ему Небесное, был человеком мужественным и решительным, никогда не маялся без дела, не лежал на диване и мечтал умереть в движении, гребя в лодке веслом, на Ангаре. Примерно так и умер, полный сил и планов.

Поэтому, конечно, у меня были туманные представления об иерархии в семье, и, когда я вышла в 20 лет замуж по любви, у меня были свои ожидания от семейной жизни, которые не оправдались.

Во-первых, муж мой, по образованию военный, человек волевой, никак не хотел меня слушаться, и до сих пор (а живем мы с ним 33 года, но не у синего моря, конечно, живем в Москве) мы бодаемся с ним как будто по пустякам. Например, надо ли жестко обрезать виноград, надо ли делать ремонт в комнате.

Во-вторых, я получила прекрасное образование, которое, по моим расчетам, должно было меня кормить и нарядно одевать, но у нас сразу родился первенец. Мне пришлось на долгие, и как мне казалось, бесконечные годы, бросить свою карьеру и засесть дома за пеленки, уборку, глажку, готовку.

Правда, чтобы не терять рабочий стаж (а раньше все советские люди стремились иметь хорошие записи в трудовой книжке, и по инерции я к этому стремилась тоже) я работала рядом с домом в учреждении, которое вызывало только раздражение и уныние. Там мне приходилось отсиживать часы, и потом нестись домой покормить первоклассника, испечь пироги и т.д.

Каждый мой день был похож на предыдущий, похож на последующий, и ничего (!!!) не происходило. Мне тогда казалось, что моя жизнь не имеет никакого смысла. Оглядываясь назад, я могу сказать, что у меня была длительная депрессия. От нее не спасало даже материнство. Я хотела «не быть».

Я как-то спросила своего веселого и уверенного в завтрашнем дне мужа, на пороге моего 30-летия, задумывался ли он о смысле жизни. Он ответил, что о смысле жизни думают те, кому нечего делать, а ему есть что делать, к счастью, поэтому он никогда ни о чем этаком не думает.

Работать по специальности я не могла, тогда бы мой ребенок был бы брошен, и с ключом на шее слонялся бы по району. Работала много лет в примитивной организации рядом с домом, и только и делала в своей жизни, что мыла полы, плиту, гладила своему мужу-директору дорогие рубашки, и мне все это было мучительно больно.

Три кафедры аспирантуры ждали меня, но я не решилась поменять жизнь, так как важнее всего было для меня встречать первоклассника, и водить его на английский и спорт.

Рожать второго ребенка я тоже не хотела, так как мечты о карьере никуда не пропали, мечты о самоуважении, о самореализации в социуме, мечты о признании меня обществом не очень совмещались в моей голове с новым материнством, с его беззащитностью и зависимостью от мужа женщины с ребенком.

Я очень хотела быть сильной, независимой, финансово самостоятельной от мужа. Мама твердила по телефону, чтобы я научилась зарабатывать деньги. Каждая женщина, по словам моей мамы, должна зарабатывать деньги.

Это – третий пункт, финансы, который, конечно, очень важен в любой семье не давал мне покоя. Мой папа приносил домой деньги, и не считая, отдавал всю стопку маме. У нее радостно загорались глаза, и она ловко пересчитывала купюры, и управляла финансами всегда сама.

Мой муж никогда не отдавал мне его (наши) деньги в мое распоряжение. Теперь мне понятно, что это было, наверное, правильно, я – транжира, а тогда было обидно. Когда он с первой своей зарплаты внезапно купил и принес охапку лыж, заявив безапелляционно, что отныне будем-де все вместе ходить зимой на лыжах в том лесу, где он ходил на лыжах в детстве.

Я-то, наивная, думала, что он купит мне со своей первой директорской зарплаты новые дорогие сапоги. Я очень не него тогда обиделась, а сейчас думаю, что другого свободного и счастливого времени просто ходить на лыжах в нашей семье и не случилось за долгие годы. Все вовремя, но тогда мне было это непонятно и больно. Созависимость, однако.

Ощущая себя максимально несвободной и связанной обстоятельствами и обязанностями, я в какой-то момент жизни смирилась, и странно, что в этой несвободе в этот самый момент у меня открылось новое понимание моей безграничной свободы.

Я получила еще две смежных специальности, работая мамой дома и на постылой работе рядом с домом, чтобы уж наверняка, когда придет мое время, во всеоружии встретить грядущую славу и финансовое могущество, которые обещала Китайская книга перемен. Мы, наконец, решились на рождение второго ребенка, но оказалось, что у меня бесплодие. Не получалось ничего – ни карьера, ни рождение второго ребенка.

У нас был лучший друг, мой и мужа, который в те же годы ушел в монастырь. Когда он объявил нам о своем решении, мы с мужем оба плакали, так как нам казалось, что потеряли нашего друга навсегда. Новоиспеченный иеромонах настоял, чтобы мы повенчались и покрестили сына. Мы так и сделали. Постепенно пришло понимание, что такое наш брак, христианский брак.

Вспоминая те годы, полные рутины, внутреннего одиночества, несостоятельности, зависимости от мужа и обстоятельств, я понимаю, что я тогда ВПОЛНЕ могла быть очень счастливой, но почему-то… не могла.

Достоевский писал: «Человек только своё горе любит считать, а счастья своего не считает. А счёл бы как должно, так и увидел бы, что на всякую долю его запасено». Амбиции профессиональные (и женские) мне мешали быть счастливой. Имея, в общем-то, для счастья все, что нужно женщине, не видев еще горя и несчастий, я была крайне несчастна. Как у Высоцкого – изнывая от мелких своих катастроф…

Если бы на том этапе я встретила коуча, и не дай Бог, психолога, моему браку пришел бы конец. Ведь я бы узнала, что мне надо сбросить иго семейного насилия над моей уникальной личностью и пойти по пути своей индивидуальности.

Ребенок немного подрос, и я начала работать по специальности в хорошей фирме, получать долгожданное удовлетворение и результаты от своей работы, и даже неплохие деньги.

Наконец, я решилась пойти в аспирантуру, уже начала собирать документы, нашла интересную тему для диссертации, но увы, и этой мечте суждено было рухнуть. Зато я снова стала мамой. После 10 лет бесплодия у нас родился второй ребенок, затем и третий.

К этому времени муж оставил директорство в крупной фирме, и начал свой проект. Все шло прекрасно, муж работал по 16 часов много лет подряд. Спал по 5 часов. Я с двумя младенцами на руках, без помощи других, растила радостно и спокойно детей. Муж по выходным помогал, и мы были абсолютно счастливы.

Но, как это бывает в нашей стране, с бизнесом что-то пошло не так. Чтобы выровнять ситуацию, муж брал огромные кредиты, влезая в долги, заложил машины, продал все «лишнее». Это не хватало. Долго уговаривал меня заложить наш дом, который мы построили недавно. Я сопротивлялась, так как чувствовала угрозу. У меня два младенца на руках, старший сын-студент, разве можно закладывать дом?

Но муж был настойчив, даже зомбирован идеей своего бизнеса, ходил кругами и уверял, что это поможет, что это безопасно, он все рассчитал. Я поняла, что переубедить его не получится, и подписала документы на залог дома. Сказала ему, что доверяю (хотя внутри было предчувствие, что делаю это напрасно), что он мужчина, он знает, как сделать правильно.

Так и получилось. Бизнес в итоге рухнул, и мы оказались в многомиллионных долгах, с двумя малышами на руках, в заложенном доме, с заложенными машинами, с бесконечными угрозами и последними предупреждениями банков в наш адрес.

Все мы родом из детства. Мне в детстве почему-то нравился мультик «Василиса Микулишна». Там главная героиня спасает мужа из тюрьмы и вытаскивает из ямы, отказавшись от себя, переодевшись в татарина, садится на коня и едет в неизвестность, и только любовь – ее опора.

Теперь я понимаю, как это было промыслительно. Даже такой простой детский мультик формирует ребенка и его образ мыслей. Как важно питать детей правильными образами!! Неизвестно, что ждет их впереди, какие испытания.

Только пройдя этот отрезок жизни, я вспомнила про любимый мультик, пересмотрела его и удивилась деталям. Чтобы стать, как мальчик, героиня отрезает свои роскошные волосы, это же сделала и я, отрезав длинные густые волосы, чтобы стать «современной», я тоже села на коня (муж стал водителем).

И долгие годы, работая с мужем в новом проекте, который я сама придумала, развивала (по своей специальности), нам удалось с мужем закрыть все банковские обязательства, выкупить дом, снова выкупить проданные и заложенные машины.

Все заработанные деньги, не считая, как и мой папа, я отдавала многие годы своему мужу, доверяя ему полностью, чтобы он смог выровнять финансы семьи и укрепить наше материальное положение. Приятельницы (подруг у меня нет, лучшая подружка у жены – ее муж, так любила повторять моя мама), сетовали, что я не права, что я должна сидеть и ждать, что мой муж справится сам. Ведь он мужчина, а я женщина, Я слабая, домашняя.

Он мужчина, он обязан. Я возражала, что, когда бойца на линии огня смертельно ранило, его вытаскивает под огнем хрупкая медсестричка, и я тащу своего мужа, почти под пулями, чтобы подлечить и поставить в строй. Мне говорили, что я должна надеть юбку (говорят, это кому-то помогает упрочить финансы семьи) и сесть дома, с детьми, он ОБЯЗАН!!!!

Иногда мне было трудно, да. Помню, как я, придя домой, легла на кровать и сказала, что больше так жить не могу. Муж обнял меня и попросил продержаться еще два года. Мы смогли. У меня было три состояния. Я спала, ела, работала.

И дети, когда были дома, я бросала все дела и была с ними, сколько могла уделить времени. Домом и детьми занимались в будни (зимой) бабушка, дедушка, няня, а мы с мужем работали упорно, вместе, согласованно, дружно, не споря.

Мама моя говорила, что раз я теперь, наконец-то, сама зарабатываю хорошие деньги, зачем мне такой неудачливый муж. Это она, конечно, говорила от отчаянья и жалости ко мне, она очень любит своего зятя. Но родной порезанный палец болит сильнее, чем чужая оторванная нога. Я возразила маме, что мой муж, по совместительству с неудачным руководством бизнеса, отец ее троих внуков, и я не могу оставить детей без прекрасного и любящего отца.

Так как новый проект был наш полностью, мы научились с мужем распределять время нашей жизни так, чтобы наши младшие дети получали все наше внимание и любовь, и нам удалось совместить родительство и работу самым лучшим для детей способом. Дети росли на семейном образовании, ходили по кружкам и секциям, росли абсолютно счастливые и здоровые. Бог дает многое, что ты хотел бы, но в полезное для тебя время и в полезном для тебя месте.

РS: Оглядываясь назад, я ни о чем не жалею. За все благодарю Бога. Много раз я была зависима от мужа, много раз и он был зависим от меня. У человека две ноги, а в браке соединены два человека, муж и жена – как две ноги. Когда болит одна нога, сила тяжести переносится на другую ногу. Ни у кого это не вызывает удивления и непонимания. Никто из людей не прыгает на одной ноге, ведь так неудобно идти по неровной дороге. По дороге жизни тоже удобнее идти вдвоем.

И еще – о помощи святителя Спиридона нашей семьей. Как уже отмечалось, в 2014 году дела с бизнесом у мужа пошли особенно плохо, стали накапливаться кредиты, он снова брал кредиты, чтобы закрыть старые, и торговля тоже остановилась. Долги росли как снежный ком, банки звонили каждый день по несколько раз, угрожали и требовали погасить просроченный платеж. Дом был заложен, все машины проданы, продана вся техника, которая имела хоть какую-то ценность, я не могла купить детям даже обувь в детский сад.

Моих заработков не хватало, хотя это были уже значительные суммы, которые я никогда не зарабатывала ранее. Вечером я приходила домой с деньгами, мы гасили тот или другой актуальный платеж (а всего их было больше 10, и в каждом банке, и на большие суммы). А утром дома не было денег мне на метро и автобус, или на бензин, чтобы нам вместе поехать на машине.

Как-то я сидела и пила чай, в тоске и беспокойстве о жизни и будущем наших детей, и позвонила дальней родственнице попросить занять нам денег на очередной просроченный платеж. Она отказала, но сказала, что надо молиться акафистом какому-то святому Спиридону.

У нас была соседка в моем детстве, прекрасная добрая женщина, Дина Спиридоновна. Она очень нас любила, и мы ее тоже, поэтому имя святого запомнилось сразу, а вот второе слово – Триминфутский – я запоминала специально. Интересно, что раньше соседи были как родня…

Я купила книжечку с акафистом, и стала каждое утро, как только проснусь и умоюсь, читать этот акафист с верой, что он поможет обязательно. Не помню, сколько недель я читала, может два месяца, может три, не помню, но дела, действительно, стали выправляться. Я работала врачом, мой муж стал моим водителем. Иногда мы приезжали на вызов, следующий вызов был буквально рядом, хотя теоретически мы могли бы добираться до следующего адреса не один час. Появилось еще больше хорошо оплачиваемой работы, и платежи стали посильны. Стали «отваливаться» кредиты, закрываться один за другим. Дети приносили мой ноутбук со словами: «Бери, мама, свой танк, отстреливайся». Ощущение финансовой погони за нами стало пропадать. Было трудно, но мы, Слава Богу, благодаря Святителю Спиридону, справились.

Приложение

Материалы на «женскую тему»

«“Женщине” – подборка ответов пастыря, объединённых общей темой».
«Женская тема» – дополнение.

Перед женщиной в современных условиях стоит не только задача сохранить в себе человеческое, но и – остаться женщиной.

Отец Митрофан (в монашестве – Сергий, причисленный к лику святых) многие годы был духовником сестер Марфо-Мариинской обители. Знаток женских душ, он дал следующее наставление Наталье Соколовой в отношении будущего мужа: «Мы, мужчины, грубая натура, а потому более всего ценим ласку, нежность и кротость – то, чего в нас самих не хватает. И нет ничего более отталкивающего мужчину от женщины, как дерзость и суровая грубость или наглость в женщине» (из книги Наталии Соколовой «Под кровом Всевышнего»).

Конечно, перед женщинами стоят задачи, которые во времена отца Митрофана трудно было даже представить. Но все же, оставаясь активной и целеустремленной, важно не растерять своих женский качеств.

По мысли одного автора, опора на духовную жизнь помогает мужчине обрести мужественность, в противном случае его стремления могут уйти в деспотизм и агрессию. А игнорирование духовных законов для женщины может обернуться жеманством и сексуальной развращенностью.

Только развитие всех граней личности помогает женщине оставаться и активной, и женственной, и даже при сильном характере не увязать в конфликтах с мужчиной. Здесь важно уметь «приручить» свою натуру.

Одна девушка так и говорила о своей семейной жизни: «выбрала быть счастливой, а не быть правой». Это вовсе не значит, что она находится в полном подчинении у супруга. Она старается по любви решать все встающие перед молодой парой вопросы и не ругаться.

Не стоит забывать мудрое предостережение Экзюпери. «Случалось ли тебе снова влюбиться в женщину после того, как на суде она доказала, что была кругом права? Тяжбы озлобляют».

Один современный автор писал, что женщины, которые, например, служили в армии, хотят под стать себе найти сильного мужчину. Но часто начинают соревноваться с ним, и тогда мужчина уходит. А если же он идет на уступки, женщина воспринимает это как слабость («тряпка, не мужик»). Получается – тупик.

Как достичь равновесия? Апостол Петр, обращаясь к женщинам-римлянкам, говорил: «Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом» (1 Пет. 3:3).

Должен пробудиться внутренний человек, и начать биться пульс внутренней жизни, а внешние формы будут найдены уже в процессе. Не стоит бояться, что это сделает жизнь пассивной. Ведь и мастера рукопашного боя говорят, что действовать можно тогда, когда внутри ощущаешь спокойствие. По аналогии, внутренний мир рождается вследствие духовной жизни.

ОТВЕТЫ:
«Женщина. С женщиной о вспышках эмоций и состояний, которые угнетают; о боязни, муже, семье».
«Зависимость. О любовной зависимости – девушке, пытающейся “подстегнуть” себя “драйвом”, считающей, что у ее желаний – генетическая природа».
«Зависимость. Женщине – музыканту о зависимых отношениях, ценности человека, обогащении».
«Зависимость. Женщине-музыканту о внутренней пустоте и преодоления зависимости (от определенных людей».
«Семья. Плохо ли, если муж смотрит фильмы?»
«Семья. Стоит ли продолжать образование (реализацию в профессии), если муж против?»
«Смысл. Женщине – музыканту об утрате смысла деятельности и жизни вообще».
«Духовная жизнь. Не ладится. Не получается соблюдать правила, шаг вперед и два назад».
«Духовная жизнь. Непостоянство в шагах духовного делания».
«Пост. Женщине о протесте по поводу поста, христианских книг, разных “правил” и прочего».
«Заключенной женщине. С чего начать?»
«Женщина. Женщине о затруднении на работе, внешнем виде и о согласовании желаний с верой».
«Психология. Женщине о концепциях созависимости, самооценке и внутреннем ребенке (часть 1)».
«Психология. Женщине о концепции созависимости. Ч. 2».
«Женщина. Женщине, которой не найти путь. О семейном».
«Женщина. Женщине, которой социо-сфера города, информация и темп жизни давят на психику».
«Отношения. Женщине, прошедшей с мужем 12-шаговую программу. О семейных трудностях».
«Женщина. Рациональной женщине об исповеди, отчаянии, потенциальном самоубийстве».
«Семья. Домохозяйке, унывающей вследствие многих трудностей».
«Семья. Муж переписывается с девушками, не всегда - по работе. Жена не понимает, как он так может».
«Семья. Спрашивающей насчет сепарации от матери для ускорения замужества».
«Травма. Девушке, считавшей себя травмированной. О неустройстве и его преодолении, выборе пути».
«Травма. Убежденность, что травмирован родителями».
«Женщина. Замужней мешает то, что в юности жила с пьющим папой, сформировалась определенная модель поведения».
И еще новые ответы.

***

Цикл бесед «Женщина и мужчина. Одиночество и счастье».

Основные темы данного цикла выстроены вокруг вопросов о возможных причинах успеха или неуспеха в общении с противоположным полом, а также о возможных причинах счастья и несчастья. В контексте этих вопросов рассматривается и увлечение женщиной алкоголем.

1. Женщина и алкоголь. Трудности с общением, нет радости. Красота и цельность.

2. Цельность. Грубость и отсутствие гармонии в отношениях. Конфликт с мужчиной.

3. Никто не любит. Одиночество. Что можно посоветовать. О счастье.

4. Несчастная любовь. Некого любить. Нет детей. Алкоголизм начинается с малого. Гаснет сердце.

5а. Бунт. Аборт. Конфликт с матерью. Женщины рассказывают. Строить с Богом.

5б. Преодоление уныния через устремленность к добру.

^[1] См. книгу святителя Феофана Затворника «Мысли на каждый день года по церковным чтениям».

^[2] Миша Маваши изменил свое отношение к Церкви и стал более тепло отзываться о Ней. Но так как его композиция «Религия и вера» присутствует в сети, то и три ответа, написанные в ответ на заявления, сделанные в композиции, не удаляются из сети. Здесь приводится третий ответ – «Церковь. Музыканту и общественному деятелю в ответ на его заявление о разрыве с Церковью (часть 3)».

^[3] «Когда авва Геласий, по Божественному внушению, устроил общежительный монастырь, пожертвовали ему большими полями, и завел он для нужд общежития рабочий скот и волов. Споспешествовавший первоначально святому Пахомию устроить общежительный монастырь, во всем споспешествовал и авве Геласию к устроению монастыря. Вышеупомянутый старец, видя его в этих занятиях и искренно любя его, сказал ему: боюсь, авва Геласий, чтоб ум твой не прилепился к полям и прочему имуществу общежития. Авва Геласий отвечал: скорее ум твой привяжется к веревкам, которые ты работаешь, нежели ум Геласия к стяжаниям» [См. раздел «Авва Виссарион – авва Геронтий», параграф 2 из книги святителя Игнатия (Брянчанинова) «Отечник»].

^[4] «Однажды шел с аввою Даниилом ученик его, авва Аммон, и сказал старцу: отец! когда мы престанем скитаться и будем постоянно пребывать в келлии? Авва Даниил отвечал ему: а кто может отнять у нас келлию? когда мы в келлии, тогда - с нами Бог, и когда мы вне келлии - также с нами Бог.

Преуспеяние старца в душевном делании было таково, что он постоянно пребывал умом в сердечной клети; к такому совершенству стремился он возвести ученика своего. Так важно руководство духоносным наставником, что святые отцы советуют новоначальному иноку предпочесть торжище пустыне, если на этом торжище живет духоносный наставник» (Там же. См. раздел «Авва Даниил», параграф 13).   

[5] Журек Е.В., Нестерова А.О., Иванова М.С. Архетипы в русских сказках. Какая детская травма у Кощея. Как прошла сепарация Колобка. Почему премудрость не спасла Царевну-лягушку от абьюзера. Те же. Архетипы в зарубежных сказках.

[6] Козлова Н. 19 октября 2023.

^[7] Изюмов М.П.. Учение графа Л.Н. Толстого о непротивлении злу.

[8] См. главу «1906 год» из книги монахини Амвросии (Оберучевой) «История одной старушки».

^[9] См. беседу 27, параграфы 14–16 из книги преподобного Макария Великого «Духовные беседы».

[10] Шамдасани С. Предисловие к «Красной книге» Карла Юнга.

^[11] См. вопрос 301 из книги «Преподобных Варсонофия и Иоанна руководство к духовной жизни в ответах на вопросы учеников».

^[12] См. «Об авве Питирионе» из книги епископа Паладия Еленопольского «Лавсаик».

^[13] См. главу «Есенин и Фауст. Сходство судеб?» из книги игумене N. (схиигумен Гавриил (Виноградов-Лакербая) «ОТ ЧЕГО НАС ХОТЯТ “СПАСТИ” НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги?». Другое название этой же книги – «Тайны экстрасенсорики и паранормальных явлений. Опыт исследования феноменов НЛО, левитации, телепортации, телекинеза и других сверхспособностей».